Андрей Маткин: Изучая историю через личные документы, мы устанавливаем метафизическую связь со своими предками
В Центре городской культуры 16 августа открылась выставка «Человек из Надеждинска», созданная на основе дневников простого уральского рабочего Бориса Луканина. Это выставка — показательный пример того, как с помощью таких дневников можно взглянуть на нашу историю глазами простого человека. В Перми стартует проект «Голоса прошлого», цель которого — сбор и предание огласке таких важных, но неизвестных личных документов.
О начале проекта «Голоса прошлого» было объявлено в июне этого года на фестивале «Мосты». В рамках этого проекта планируется собрать хранящиеся у людей живые свидетельства эпохи, сохранённые в личных и семейных дневниках, письмах, почтовых открытках, фотографиях, мемуарах, а также аудио- и видеозаписях. Организаторам интересны материалы, созданные в широком временном диапазоне от царской России конца XIX века до развала СССР и «лихих» 90-х.
Информация, собранная в рамках «Голосов прошлого», будет тщательно изучена квалифицированными экспертами представителями научного сообщества. Самые интересные и ценные свидетельства планируется опубликовать в СМИ и интернете.
Кроме того, планируется «оживление» истории путём озвучивая фрагментов дневников и писем, что позволит сформировать своеобразную историческую аудиотеку. Тексты личных документов могут быть озвучены самими владельцами, либо организаторами проекта и привлечёнными волонтёрами.
Мы поговорили с автором проекта «Голоса прошлого», старшим преподавателем кафедры всеобщей истории ПГГПУ, автором и руководителем проекта «Старая Пермь в 3D» Андреем Маткиным о том, как возникла эта идея и почему сейчас так важно узнавать нашу историю именно по личным документам.
Как возникла идея проекта «Голоса прошлого»?
Очевидно, что в современном обществе есть интерес к прошлому. Люди интересуются историей, хотят узнать причины исторических событий. История России в ХХ веке была непростой и очень трагической. Практически каждое десятилетие случались какие-то глобальные исторические постоянно находились в стрессе, состоянии какого-то вызова. Они должны были всё время бороться либо с внешними врагами, либо с внутренними, то с разрухой, то с нищетой. Поколения росли в ситуации такой напряжённой борьбы. Конечно, сейчас мы живём в относительно благополучном мире. Но и современная жизнь нам тоже не даёт расслабиться. Понятно желание соотечественников разобраться со своим прошлым, и понять кто мы, откуда, куда движемся, что с нами происходит и почему у нас такая непростая история?
На идею проекта меня натолкнуло несколько событий. Например, я был очень поражён акцией «Бессмертный полк». Эта инициатива возникла в провинции найти фотографии своих родственников-фронтовиков, информацию о них, и рассказать об этом окружающим, показать их портреты. Миллионы людей очень быстро оказались вовлечены в этот процесс. Это было похоже на снежный ком, когда огромное количество людей увлеклось этой темой. В День Победы я смотрел трансляцию парада по пермскому телевидению: журналисты брали интервью у участников акции, и было понятно, что пермяки не так уж и много знают про своих предков. Знали, кто изображен на фотографии, например, их дедушка, когда погиб, но подробности биографии уже рассказать не могли. Но было видно, что они хотят знать о своих предках больше.
Кроме того, в социальных сетях можно заметить большой интерес молодёжи к изучению истории. Молодые люди публикуют фотографии из семейных альбомов, горячо обсуждают историю России. Некоторые мои коллеги извлекают на свет божий какие-то интересные исторические документы. Один из моих друзей, бывший однокурсник, коллега, опубликовал на своей страничке в Facebook выдержки из дневника человека, который жил в Пермской губернии во время Гражданской войны. Когда я начал это читать, то не смог оторваться, так ярко и увлекательно были описаны эти события, с удивительными подробностями.
Вообще, стоит сказать, что в отечественной исторической науке существует методологическая проблема, унаследованная от советских времен. Проблема в методах изучения истории и формах подачи исторических знаний. Я родился и двадцать лет прожил в Советском Союзе, получил там образование: школьное и высшее историческое. Мой интерес к истории формировался ещё в то время. Но дело в том, что в советском государстве существовало своё, особое понимание истории.
Фото: Тимур Абасов
Была одна точка зрения?
Конечно, была господствующая идеология, которая определяла смысл нашей истории. Суть этой парадигмы заключалась в том, что есть некие законы исторического развития. Законы эти так же абсолютны, как и законы физики и астрономии, и они определяют жизнь всей цивилизации. Те люди, которые эти законы познали и будут действовать в соответствии с ними, станут свободными. Эти законы, считавшиеся «священными коровами», были сформулированы Марксом, Энгельсом и Лениным. В советской истории главными действующими лицами были вожди партийные и государственные, вооружённые знаниями об исторических закономерностях и двигающие народы вперёд по пути исторического прогресса. Ещё были герои те представители народных масс, которые принесли себя в жертву на алтарь истории. И были народные массы. Вот так мы и изучали историю по историям вождей, героев и народных масс. Например, как у нас подавалась история войн: командующий армией такой-то двинул дивизию такую-то, в ней было столько тысяч человек, они провели бои, погибло столько тысяч человек, во время боёв звания героя получили бойцы такие-то. Всё!
А роли простого, обычного человека внимания вообще не уделялось?
Она не имела никакого значения. Что нам переживания какого-то рядового солдата или рабочего, когда мы продвигаем исторический прогресс и движемся в светлое будущее? Роль отдельного человека была интересна лишь тогда, когда он становился героем. А героем он становился только тогда, когда приносил себя на жертвенный алтарь исторического процесса. Так история у нас изучалась и так преподносилась. Но даже такая советская история должна была быть собрана и описана на основании каких-то источников. Тут возникает вопрос а какие источники интересовали советского историка? Его интересовала жизнь вождей, поэтому нужны их дневники, жизнеописания, фотографии и так далее. Интересовала роль партии, поэтому собирались протоколы заседаний и постановления партийных организаций. Дальше, интересовали истории героев их биография и жизнеописания. Конечно, существовала система сбора исторических документов, их архивации и сохранения, но это были в первую очередь документы партийных и государственных учреждений. В советский период никто не занимался системно сбором личных документов, например, личных дневников то есть документов принадлежащих обычным людям: писем, почтовых открыток, дневников, мемуаров и так далее. Эти документы не имели большого значения для историков.
Теперь мы живём в современной России. После того как потерпела крах советская система и коммунистическая идеология, нам казалось, что мы начинаем создавать новую Россию и вместе с ней начинаем писать какую-то новую, более реалистичную и более человечную историю.
Фото: Тимур Абасов
То есть думали создать иную картину истории?
Мы хотели получить не только историю вождей и народных масс, где человек это просто цифра в статистическом отчёте, единичка среди сотен тысяч строителей коммунизма и бойцов на фронте. В тот момент, когда началось демократическое обновление, был очень большой всплеск интереса к истории, причём именно личной истории. Нам было очень интересно увидеть эпоху глазами обычных людей. Тогда появились историки, писатели, которые сами были участниками и свидетелями исторических событий. В конце 80-х, начале 90-х была целая плеяда журналистов, писателей вроде Варлама Шаламова, который писал о жизни заключённых в советских лагерях, или Виктора Некрасова, писавшего про Сталинградскую битву. Это была новая литература, непривычная для советских людей. Ничего подобного раньше не было, наша партия сильно берегла нас от таких трагических, а иногда просто чудовищных подробностей того, через что приходилось проходить простому человеку во всех этих исторических изломах ХХ века.
Как оказалось, надежды, что мы построим новое государство и обновим историческую науку, оправдались не полностью. Советское прошлое цепко держит нас, оно не хочет уходить. Это касается и понимания истории. В один момент ничего не исчезло. В исторической науке не очень многое изменилось за эти двадцать лет. Когда начались экономические реформы, нас убеждали, что мы должны трансформировать государство и плановую экономику превратить в рыночную. Первыми жертвами этих процессов стали образовательные и научные учреждения, поэтому многие молодые люди, которые хотели бы заниматься исторической наукой, оказались буквально на грани выживания. И сама система тех же архивов не очень изменилась. Если мы возвращаемся к теме личных документов, то системно они не собираются и не обрабатываются. Иногда личные документы попадают в архив, но случайно: родственники приносят, передают журналистам или ещё что-то. Но системы сбора, обработки и презентации этих личных документов до сих пор не существует.
Почему так? Неужели никому не интересно этим заниматься?
Тут целый ряд причин. Понятно, что любого дела требуются финансы, и, чтобы организовать сбор, хранение и обработку большого массива документов, нужны деньги. К тому же нет понимания ценности этих документов среди тех, у кого эти документы могут сохраняться. Ну, лежат у кого-то дома пожелтевшие странички дневников или писем. Люди просто могут не понимать их значимость и важность, поэтому документы просто пропадают: их выбрасывают или сжигают. Таким образом, мы теряем эти крупицы важного исторического знания.
Фото: Тимур Абасов
Можно ли тогда назвать «Голоса прошлого» попыткой эту ситуацию изменить и рассказать людям, что это важно для них и для науки?
Думаю, что это именно такая попытка. Конечно, мы ничего системно, за один раз изменить не сможем. Но сделать первый шаг, показать пример какого-то действия, разбудить интерес общественности к этой теме, думаю, в этом может быть ценность проекта. Я знаю, что у нас в городе, в академической среде, в вузах, были и есть лаборатории изучения устной истории. Это очень похожее по теме направление, когда изучаются индивидуальные воспоминания очевидцев исторических событий. Но там фиксируются устные воспоминания: опрашивают жителей города, коллег по вузу или едут в экспедицию в деревню и там с бабушками беседуют. Это близкое явление по смыслу у живых, уже пожилых людей пытаются узнать и зафиксировать их воспоминания об исторических событиях, свидетелями которых они были. Издаются сборники таких воспоминаний у нас такие есть в педагогическом университете. С этим интересно работать, но, как мне кажется, у подобных направлений изучения истории есть свои издержки. Во-первых, люди в возрасте могут что-то забыть, во-вторых, они могут уже что-то прифантазировать. Когда я читал эти воспоминания, замечал, что они порой фрагментарны, содержат неточности. Другое дело, если мы берём личные документы. Вспомните моего коллегу, который нашёл в чужой семье дневники участника Гражданской войны. Ведь это свидетельства очевидца, записанные по следам случившихся событий. Думаю, что ценность таких документов гораздо выше, чем воспоминания, записанные спустя несколько десятилетий, хотя и этим тоже надо заниматься.
Фото: Тимур Абасов
Общая идея и устной истории, и изучения личных документов (недавно появился новый термин «эгодокументы») это расширение круга и характера исторических источников. Это изучение истории не только на основании отчётов государственных организаций, а именно попытка изучить память народа через конкретных её носителей. Думаю, поэтому «Голоса прошлого» могут быть интересны людям. Потому что такие воспоминания любому современнику близки и понятны. Если вы читаете воспоминания какого-то человека, который описывает события через призму личного восприятия, или читаете какой-то сухой отчёт государственной организации, которая что-то строила или производила, тут очевидно, что из этого интереснее. Интересно изучать историю через конкретные личные воспоминания, потому что они очень живые, насыщенные эмоциями, мелкими деталями и подробностями, которых в отчётах просто нет. Кроме того, в этих личных документах мы видим и личное отношение человека: что ему нравится, что не нравится, чем он восхищён, чем он поражён, что причиняет ему боль и страдание. И это эмоциональное восприятие тоже важно.
То есть это должно быть близко к людям, и, может быть, они смогут узнавать в прошлом самих себя?
вы сейчас очень хорошую мысль сказали, насчёт того, чтобы узнавать самих себя. Например, когда я работаю с каким-то личным документом: письмом, открыткой, подписанной сто лет назад, или со страницами дневника, происходит очень интересный ход мысли. Изучаешь документ и невольно задаёшься вопросом: а как бы я повёл себя в этой ситуации, а что бы я чувствовал, когда это происходило? Человек хоть немного задумывается, рефлексирует, пытается понять себя в этом мире, невольно переносит себя в эту ситуацию, и происходит личное прочтение истории. И ещё ты задаёшься примерно таким вопросом: человек строил коммунизм на стройках первых пятилеток, а сейчас эти предприятия, например, стали частной собственностью и принадлежат какому-нибудь олигарху. А десятки тысяч людей, два-три поколения, работали на этом предприятии, уверенные в том, что они строят светлое коммунистическое будущее. И ты пытаешься глазами этих людей взглянуть на современный мир и задаться вопросом: а всё ли мы правильно воспринимаем в этом мире? Всегда ли мы должны верить тому, что нам говорят властители умов, правители, вожди, которые нас ведут к чему-то, а через пятьдесят лет оказывается, что все идеалы разрушены, а смысл жизни обесценился?
Фото: Тимур Абасов
Можно ли так же задуматься и о том, правильно ли мы распоряжаемся тем, что нам эти люди из прошлого оставили?
Конечно. В результате, когда мы изучаем историю через личные документы, в нашем сознании устанавливается метафизическая связь между эпохами, между нами и предками, которая у любого мыслящего человека порождает целую волну идей и размышлений. В этом их ценность и, может быть, какая-то опасность для тех, кто бы не хотел, чтобы люди думали об истории, о своей роли в ней. Вообще во все эпохи, во всех государствах, не только в России, была такая тенденция, что власть имущие хотели видеть в народных массах некое покорное управляемое сообщество, которое не задумывается и по первому приказу начинает куда-то двигаться и что-то делать.
Проект «Голоса прошлого» будет ещё и мультимедийным людям предлагается записывать эти документы на аудио. Для чего такое решение?
Я думаю, что это просто технический вопрос, можно было бы обойтись и без записи. Но предложение поучаствовать в озвучивании дневников, по-моему, решает две задачи. Первая облегчает восприятие информации для потенциальных потребителей. У нас сейчас люди всё меньше читают, всё больше смотрят и слушают. Это в тренде современного медийного общества: так можно облегчить работу с информацией для большего круга людей. Вторая сторона это то, что есть некий элемент интерактивности, когда человек, если хочет, может прийти, вслух эти дневники прочитать, а мы это запишем. И когда человек читает, значит, он пропускает информацию через себя, более личностно и более глубоко и эмоционально переживает эти события. Я предполагаю, что у него должно возникать более личное отношение к истории, а дистанция между современным человеком и тем героем, который жил 50 или 100 лет назад, должна в результате сокращаться. И это прекрасно, что современные люди, участвуя в таком проекте, смогут почувствовать причастность к истории. Для них история станет более значимой, понятной и более ценной. Одно дело прочитать о чём-то в книге, а совсем другое озвучить мысли человека, который жил сто лет назад, защищал Родину на войне или сгинул в сталинских лагерях.
Стать участником проекта «Голоса прошлого» может каждый. Для этого нужно изучить содержание семейных архивов, поискать в них личные документы, в которых ярко отражены важные исторические события в жизни России и региона в ХХ веке. Затем эти документы можно передать организаторам проекта. Можно предоставить как оригиналы, так и копии (но при этом вполне возможно, что организаторы запросят оригиналы).