Презентация и урок по литературе по теме "А.С. Пушкин "И. Пущину"" для 6 класса

«Мой первый друг. » называл Пушкин своего лицейского товарища Ива на (Жанно) Пущина. Через много лет, уже после смерти поэта Пущин п ишет книгу «Записки о Пушкине». Вот отрывки из нее:, «Никогда не переставал я любить его; знаю, что и он платил мне тем же чувством.

… Я оглядываюсь: вижу на крыльце Пушкина, босиком, в одной рубашке, с поднятыми вверх руками. Не нужно говорить, что тогда во мне происходило.

Выскакиваю из саней, беру его в охапку и тащу в комнату. На дворе страшный холод, но в иные минуты человек не простужается. Смотрим друг на друга, целуемся, молчим. Он забыл, что надобно прикрыть наготу, я не думал об за-

индевевшей шубе и шапке. Было около 8-ми часов утра. Не знаю, что делалось.

Прибежавшая старуха застала нас в объятьях друг друга в том самом виде, как мы попали в дом: один - почти голый, другой - весь забросанный снегом. На конец пробила слеза (она и теперь, через 33 года, мешает писать в очках), мы

очнулись. Совестно стало перед этой женщиной; впрочем, она все поняла. Не знаю, за кого приняла меня, только, ничего не спрашивая, бросилась обнимать.

Я тотчас догадался, что это добрая его няня, столько раз им воспетая,- чуть не задушил ее в объятьях..

Он, как дитя, был рад нашему свиданию, несколько раз повторял, что ему не верится, что мы вместе. Прежняя его живость во всем проявлялась, в кажд ом слове, в каждом воспоминании; им не было конца в неумолкаемой нашей болтовне. Наружно он мало переменился, оброс только бакенбардами. Пушкин заставил меня рассказать ему про всех наших первокурсных Лицея; потр ебовал объяснения, каким образом из артиллериста я преобразился в судьи . Это было ему по сердцу, он гордился мною и за меня. Я привез Пушкину в подарок «Горе от ума»; он был очень доволен этою рукописною комедией, до того ему почти вовсе не знакомой. Потом он мне прочел кое-что свое.

Между тем время шло за полночь. Мы крепко обнялись в надежде, может быть, скоро свидет ься в Москве. Шаткая эта надежда облегчила расставанье после так отрадно промелькнувшего дня. Ямщик уже запряг лошадей, колоколец брякал у крыльца, на часах ударило три. Молча я набросил на плечи шубу и убежал в сани. Пушкин еще что-то говорил мне вслед; ничего не слыша, я глядел на него; он остановился на кр ыльце, со свечой в руке. Кони рванули под гору. Послышалось: «Прощай, друг!» Ворота скрипнули за мною.

Мой первый друг.

Встретились и подружились некогда в царскосельском лицее два мальчика: Саша Пушкин и Ваня Пущин. Казалось, они были очень разными. Пушкин — порывист и вспыльчив, Пущин — уравновешен, упорен, рассудителен.

"Все мы видели, что Пушкин нас опередил, многое прочел, о чем мы и не слыхали, все, что читал, помнил, — писал много лет спустя Пущин, — но достоинство его состояло в том, что он отнюдь и не думал выказываться и важничать, как это очень часто бывает в те годы (каждому из нас было по 12 лет)".

Но вот они выросли. Годы лицея остались позади. Оба уже достаточно ясно сознавали, что живут они в стране бесправной, задавленной царским самовластьем. Юноша Пущин сразу выбрал для себя путь борьбы — вступил в тайное общество. "Эта высокая цель жизни самой своей таинственностью и начертанием новых обязанностей резко и глубоко проникла в душу мою. — вспоминал впоследствии Пущин.

Вольнолюбивые стихи Пушкина ходили по рукам в Петербурге и по всей России. Узнал о них и царь Александр I. И приказал выслать поэта из Петербурга сначала на юг России, а затем в псковское село Михайловское, под надзор местных властей.

Здесь Пушкин жил в старой усадьбе вдвоем со старушкой няней, вдали от друзей и родных. Сюда в январе 1825 года, в санях по снежной дороге, приехал к нему верный друг Иван Пущин.

. Поэта дом опальный, О Пущин мой, ты первый посетил; Ты усладил изгнанья день печальный.

Так об этом приезде друга позднее написал Пушкин.

А в тайное общество Пущин принял только поэта Рылеева. Того Рылеева, который возглавил затем подготовку восстания в Петербурге.

Но 14 декабря на пронизанной холодным ветром Сенатской площади восставшие потерпели поражение. Не рассчитали свои силы. А некоторые просто растерялись — восстание началось без четко продуманного плана. Из воспоминаний декабриста Розена известно, что "всех бодрее в каре стоял И. И. Пущин" и что, хотя он был в штатском, "солдаты охотно слушали его команду, видя его спокойствие и бодрость". Пущин пришел на площадь в шубе и шляпе, и, когда по восставшим начали стрелять картечью, шуба его оказалась пробита во многих местах.

Он мог бы сразу бежать из Петербурга, но не захотел. Считал своим долгом разделить участь товарищей.

Арестованный и заключенный в Петропавловскую крепость, он стойко держался на допpocax и никого из товарищей не выдал.

Пущина, как одного из главных зачинщиков, осудили "по первому разряду". Его приговорили к смертной казни с отсечением головы. Затем смертный приговор заменили вечной каторгой. "Повешенные повешены, но каторга 120 друзей, братьев, товарищей ужасна", — восклицал Пушкин в письме к поэту Вяземскому.

Пущина погнали на каторгу за несколько тысяч верст — в Забайкалье.

В морозный зимний день привели новых каторжан в читинский острог. Из-за острожного частокола Пущин услышал, что его зовет женский голос. Оказалось, это жена декабриста Муравьева, Александра Григорьевна, одна из тех самоотверженных женщин, что последовали за мужьями на каторгу. Она подозвала Пущина и передала ему, просунув меж кольев, листок бумаги.

"Александра Григорьевна проговорила мне, — рассказывал в своих "Записках" Пущин, — что получила этот листок от одного своего знакомого перед самым отъездом из Петербурга, хранила его до свидания со мною и рада, что могла, наконец, исполнить порученное поэтом". Порученное Пушкиным!

Пущин развернул листок, и можно себе представить, как взволновали его пушкинские строки, обращенные к нему, Пущину:

Мой первый друг, мой друг бесценный, И я судьбу благословил, Когда мой двор уединенный, Печальным снегом занесенный, Твой колокольчик огласил; Молю святое провиденье: Да голос мой душе твоей Дарует то же утешенье, Да озарит он заточенье Лучом лицейских ясных дней!

До конца жизни Пущин хранил это послание Пушкина как святыню.

Пущину разрешено было вернуться в европейскую Россию только через тридцать лет после того, как его погнали на каторгу в Сибирь.

В Петербурге его встретил старый лицейский товарищ Константин Данзас. И рассказал о том, как раненный на дуэли Пушкин перед смертью жалел, что рядом нет Пущина:

— Легче было бы умирать.

Пущин узнал об этом через двадцать лет после смерти поэта. Теперь уже и ему самому оставалось жить недолго.