«Сочетание зловещих условий». В Белгороде начался суд по делу о смерти ребёнка от падения дерева

3 июня прошло первое заседание по иску родителей Полины Курганской, на которую в августе 2015 года на проспекте Богдана Хмельницкого упало дерево. Девочка скончалась в больнице. Её родители просят 2,5 миллиона рублей компенсации морального вреда от мэрии Белгорода и «Белгорблагоустройства», настаивая на вине муниципалитета. Специальный корреспондент «Фонаря» Владимир Корнев побывал на заседании, закончившемся довольно неожиданно.

29 августа 2015 года девятилетняя Полина Курганская гуляла с дедушкой. Они шли к торгово-развлекательному комплексу по пешеходной дорожке между остановкой «Сокол» и ТРК «МегаГРИНН». В этот день дул сильнейший ветер — на девочку упала берёза, которая росла рядом с тротуаром. Спустя шесть дней, 4 сентября, Полина умерла в реанимационном отделении детской областной клинической больницы.

Родители девочки, Александр и Ольга Курганские, обратились в суд с иском к мэрии Белгорода и управлению «Белгорблагоустройство» о компенсации морального вреда — 2,5 миллиона рублей — и затрат на похороны.

3 июня прошло первое заседание по этому делу. На вопрос судьи о возможности заключения мирового соглашении стороны заявили, что не знают, как это можно сделать. Татьяна Гаенко, представляющая Александра Курганского (отца Полины — прим. ред.), начала перечислять «самые яркие моменты» позиции истцов. По её словам, экспертиза состояния дерева, упавшего на ребёнка, показала, что его гниение происходило десять лет, и всё это время берёза считалась «аварийной».

Пешеходная дорога, по которой шли Полина с дедушкой, панорама google.ru/maps

Также, по мнению Гаенко, по нормам законодательства именно администрация, являясь собственником территории, на которой находилась берёза, должна была ухаживать за ней и оценивать её состояние.

Татьяна Гаенко обратилась к опыту Воронежа, где в начале 2016 года специалисты проводили инвентаризацию зелёных насаждений города. Согласно их документам, деревья, в которых было зафиксировано более 17 процентов гниения, признавались неудовлетворительными, и их предлагали ликвидировать. Для сравнения, по словам представителя истца, согласно воронежской экспертизе белгородского дерева, упавшая берёза была сгнившей на 77 процентов.

— Доказывать факт того, насколько сильно были причинены нравственные страдания родителям, мы считаем ненужным. Родители потеряли ребёнка, он был единственный у родителей, подавал большие надежды, — рассказала Гаенко.

Она посчитала нужным описать суду и то, как Александр и Ольга пережили смерть дочери. «На протяжении долгого времени — возможно, даже сейчас! — родители просто не хотят жить. Не то, что идти к врачам и восстанавливать своё здоровье», — заявила представитель истца.

Её коллега, представляющая интересы матери Полины, продолжила тему.

Юрист администрации Белгорода Алексей Ядута начал с соболезнований в адрес родителей Полины Курганской и перешёл к обстоятельствам, по которым суд должен отказать истцам в удовлетворении их иска. В частности, Ядута указал на то, что родители не конкретизировали, какой моральный вред был ими получен после смерти дочери, а значит запрошенная сумма «чрезмерна и не отвечает предъявленным требованиям».

Юрист обратил внимание, что произошедшее ЧП — это уголовно-наказуемое деяние, так как произошла смерть из-за действий или бездействия должностных лиц. Однако, как указал представитель ответчика, результатом возбуждённого уголовного дела по факту смерти ребёнка стало отсутствие возможности привлечь кого-либо к ответственности.

Отдельно юрист остановился на погодных условиях августовского дня. По словам представителя мэрии, ветер до 12 метров в секунду, который дул тогда, по шкале Бофорта может вызвать обрушение деревьев. «В данной ситуации возникло сочетание зловещих условий, в результате которых погиб ребёнок», — объяснил Ядута.

Он добавил, что по муниципальному заказу всю работу, связанную с природным благоустройством Белгорода, выполняет МБУ «Белгорблагоустройство», поэтому в данном случае мэрия свои обязанности выполнила — «сформировала соответствующее юридическое лицо». Но учреждение в штатное расписание городской администрации не входит, а значит, по словам юриста, мэрия не отвечает за действие или бездействие работников компании.

— К сожалению, определить степень поражения деревьев гнилью в подобных условиях возможным не представляется не только в отношении берёзы, но и других зелёных насаждений, имеющих развитую крону. Это не сосна, не тополь, эти деревья имеют очень сложную структуру. И самое главное — внешних признаков нет.

Ядута заявил, что нахождение деревьев на улицах «предполагает определённый риск», тем более «в условиях штормового ветра», сила которого, по данным юриста, «увеличивается с каждым годом».

Далее он выразил полную поддержку позиции юриста мэрии, лишь повторив основные позиции его линии. Ворончихин пояснил, что в апреле 2015 года в Белгороде проводилось комиссионное исследование, которое показало удовлетворительное состояние берёзы и отсутствие у неё признаков болезни. При этом, по его словам, признаки гнили внешне выявить не могли, а диагностировать сухобочину на высоте четырёх метров, где был очаг гнили у дерева, из-за которого оно упало, «практически невозможно».

Представитель отца погибшей Анна Черепашенко и юрисконсульт «Белгорблагоустройства» Валерий Ворончихин

Напомнив о буре в злополучный августовский день, представитель «Белгорблагоустройства» вслед за коллегой указал на «стечение обстоятельств», повлёкшее смерть ребёнка. Ворончихин ответил и на заявления стороны истцов о том, что дерево — «источник повышенной опасности».

— Даже (если — прим. ред.) человек, прогуливающийся по городу, случайно упадёт на дерево — это же не получится, что человек является источником опасности, — привёл пример представитель ответчика.

Защитник матери Полины Ольга Черепашенко признала, что зелёные насаждения не являются источником повышенной опасности, но обратила внимание на понятие «аварийное дерево» — такое, согласно данным Черепашенко, должно быть ликвидировано «в кратчайшие сроки».

— На протяжении каждого дня вы говорите, что у вас нет возможности исследовать дерево, но воронежская экспертиза провела такую работу. Или, значит, в Белгороде мы не можем быть защищены от чрезвычайных ситуаций? — обратилась она к представителю «Белгорблагоустройства».

В ответ Валерий Ворончихин попросил чётче формулировать вопрос и напомнил, что внешне диагностировать гниль было невозможно, а за полгода до случившегося берёзу уже обследовали и не признали её опасность — состояние дерева было удовлетворительным.

Когда все высказались, слово вновь попросил представитель мэрии Алексей Ядута.

Юрист объяснил, что ведёт к тому, что буквально только что получил указание заявить ходатайство об объявлении перерыва для заключения мирового соглашения. Он попросил мобильные телефоны родителей Полины «для решения вопроса посещения мэра Белгорода» и извинился перед судьёй, что не ходатайствовал об этом ранее. Позже Ядута объяснил, что получил смс от Константина Полежаева непосредственно на судебном заседании.

Александр и Ольга Курганские, присутствовавшие на заседании и заранее попросившие фотографа и видеооператора не снимать их лица, заявили, что готовы к общению с мэром. На диалог с Полежаевым и заключение мирного соглашения у них есть одна неделя — перерыв в суде объявлен до 10 июня.