Вопрос по истории евангельских христиан

В ранние годы своего правления большевистская власть издала декрет освобождающий евангельских верующих в Советском Союзе от военной службы на основании их религиозных убеждений. Однако к 1921 году, стало ясно, что большевики начали готовить изменение этого закона. Предвкушая это, и желая как-то повлиять на ситуацию, в сентябре 1922 года Проханов написал знаменитое письмо  «Голос Востока . В данном послании он призывал христиан всего мира отказаться от участия во всяких военных действиях объясняя, что в соответствии с Библейским учением христиане не должны воевать. Это письмо было распространено по всему миру. В разных местах верующие по-разному реагировали на него, одни поддерживали данный призыв, другие отнеслись отрицательно считая это вопросом совести каждого верующего. Возникшая ситуация была использована секретными службами Советской России как возможность расколоть евангельские церкви в стране.[21] Весной 1923 года НКВД арестовало Проханова и в тюрьме принудило его подписать другое письмо, представляющее прямо противоположные идеи по отношению к военному вопросу.[22] В этом письме Проханов объяснил изменение своей позиции следующим образом:

В виду возникшего на этой почве недоразумения среди некоторых наших членов, о том применимо ли это в России [Проханов здесь ссылается на свое первое анти-военное письмо (А. К.)], где правительство как единственное в мире действительно борется за интересы трудящихся масс  Высший Совет Евангельских Христиан считает своим долгом разъяснить, что этот призыв относился исключительно к тем верующим которые живут за пределами Советской России и по своей не сознательности до сих пор ещё защищают интересы капитала. Что касается Советской власти & она, создавшая особый строй, находится в исключительном положении среди государств всего мира и имеет свои особые трудности и поэтому в отношении к ней мы должны проявить особое усердие при исполнении наших обязанностей & и напрячь все свои силы и знания на укрепление и поддержку Советской власти, которая мирскими способами стремиться к осуществлению тех идеалов которые заповеданы Христом и Его церковью & Мы верим, что Советскому правительству, твёрдо провозгласившему принцип отрицания войн и призывающему все народы к разоружению и миру суждена великая роль: опираясь на массы рабочего пролетариата осуществить то, к чему стремится исстрадавшееся человечество, а именно установление такого порядка при котором войны, в конце концов, сделаются не нужными и не возможными& Всероссийский Союз Евангельских Христиан видит в Советской власти наиболее яркое выражение народной воли, а сама система управления по своей идее близка к сердцу русского народа.[23]

Как видно из приведённой цитаты это письмо больше похоже на образец коммунистической пропаганды, чем на слово наставления пастора. Это письмо вызвало бурную реакцию среди представителей церквей союза Евангельских Христиан. На IX Всероссийском Съезде Евангельских Христиан, который был срочно созван через месяц после выхода письма, многие делегаты в резкой форме выразили свое несогласие с Прохановым по этому вопросу. Ситуация обострилась до такой степени, что большая группа церквей была готова выйти из союза. Проханов понимал, что, пойдя на поводу властей и допустив компромисс в своих доктринальных позициях он создал для себя серьезные проблемы. Тем не менее, это было только начало. Офицер НКВД Тучков, бывший в 1923 году ответственным за религиозный отдел этой службы, в своем рапорте начальству описал ситуацию следующим образом:[24]

Под напором такого отрицательного мнения к посланию съехавшихся делегатов Проханов и другие евангелисты, подписавшие таковое, намерены были от него отказаться и сказать съезду, что была сделана ошибка и т. д. Но благодаря присутствию на съезде нашего осведомителя, Проханова удалось убедить в том, что он этим поступком подорвет свой всякий авторитет. После долгого колебания Проханов решил эту точку зрения провести окончательно и съезд подавляющим большинством выносит резолюцию в этом духе. Недовольная и озлобленная. часть делегатов. повели кампанию против Проханова& Прохановцы же в свою очередь, начали наседать на них и в результате дело дошло до того, что последние в лице ближайшего помощника Проханова  Андреева стали просить ликвидировать эту группу мотивируя тем, что она Сов. Власти вредна не только в военном вопросе, но и в политическом отношении как состоявшая из буржуазного элемента. По этому же их заявлению и просьбе был арестован и выслан один из лидеров этой группы  Савельев [Савельев http://www.slovo.org. asp?articleid=1

Да, еще. В моем списке баптистами числятся следующие:

1. Бобошка (Бабошка) Федор Савич 2. Глафиров Василий Фролович 3. Гончаренко Евтихий Егорович 4. Грузин Федот (Федор) Максимович 5. Довгополюк Евтихий Аввакумович 6. Руденко Никита Максимович 7. Сердюк Наум Иосифович (Осипович) 8. Соколов Иван 9. Филенко Дмитрий Иосифович

Но здесь могут быть ошибки. Кто-нибудь что-нибудь про них знает?

На станции Мстере есть семья Глушец. Я точно не помню фамилию их деда по матери, он с еще 5 братьями из общины Евангельских Христиан были расстрелян за отказ от военной службы. Его внук Павел Иванович - служитель в тамошней общине СЦ ЕХБ.

А в Московской общине есть брат Вениамин Хорев по образованию журналист, он занимался исследованием кто из братьев были расстреляны в 30-40 года за веру в Бога, так что у него можно много полезной информации узнать.

В канаде есть тоже источники. Например у меня есть книга брата Тиссена на английском языке (если я не ошибаюсь), где он описывает как во время гражданской отказывался от военной службы. Он потом эмигрировал в Канаду.

А кто нибудь изучал материалы которые представленны тут:

Кстати, Ирина, а вы бы выставили все таки списки которые относятся к верующим тут на форуме в виде за зипованного документа WORD.

И еще можем вам дать контакты с братом Вениамином которые занимался архивами КГБ по гонениям 30 годов, и там много отказников среди растрелляных. если надо вам контакт (он в Москве) то напишите мне по имейлу [email protected]

Кстати не плохо было бы из списка выбрать верующих

Аверкова Нина Ивановна (р.1939) - баптистка (Северо-Осетинская АССР). В 1964 осуждена на 2 года лагерей за "посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов".

Агличев Валентин Иосифович (р. 1949) - баптист (Крымская область, Украина). В 1983 осужден за участие в "групповых действиях, нарушающих общественный порядок" на 2 года 6 месяцев лагерей.

И сделать такой список памяти братской.

В этом списке можно встретить знакомые фамилии:

<i>Вальтер Виктор Самуилович (р. 1950) - пятидесятник (Приморский край). Брат П.С.Вальтера. Пастор. В 1985 осужден за "нарушение закона об отделении церкви от государства и школы от церкви", за "посягательство на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов" и "участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок" на 5 лет лагерей.

Вальтер Петр Самуилович (р. 1960) - пятидесятник (Приморский край). Брат В.С.Вальтера. В 1985 осужден за "участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок" на 4 года лагерей.</i>

Сейчас оба из них живут в Канаде в Британской колумбиив Христианской колонии Макавеев.

ниор ргб. ф. 345. к. 50. ед. хр. 14. материалы об отказе от военной служба майорова [ивана фроловича]. 8 л. копия, машинопись.

1 письмо майорова

дорогой братец иван абрамович! хочу я тебе описать кое-что из моей жизни после того, как меня оторвали от вас, т.е. призвали на военную службу. после того, как я был принят петроградским воинским начальником, я [в] петрограде пробыл только три дня и был отправлен из петрограда в иваново-вознесенск. ехали через москву и здесь я отстал от эшелона для того, чтобы увидаться с некоторыми родственниками, в москве пробыл два дня и затем вернулся по назначению в ту часть, т.е. в 199 зап. полк, который и был расквартирован в иваново-вознесенске. когда я прибыл в полк, то меня записали и на утро посадили нас на словесные занятия. спрашивают одного солдата, что такое солдат, потом другого, третьего и, наконец, дело дошло до меня! и вот когда у них спрашивали, что такое солдат и в чем его обязанности – они отвечали, что солдат есть защитник царя и отечества от врагов внутренних и внешних! а я в это время, сидя в кругу солдат, думал, что вот я сейчас как здесь окажусь врагом внутренним, а думал я это потому, что еще находясь в петрограде, я уже решил твердо в сердце своем ни делать этого злого братоубийственного дела. и вот, когда очередь дошла до меня и мне сказали: «встань, маеров, расскажите, что такое солдат?» я поднялся и говорю: «солдат есть убийца». мне говорят: «ну, садись, я с тобой поговорю после и доложу начальству по команде». и вот на другой день пошли на плац заниматься строевой службой. и когда нас расставили по порядку, по 8-ми человек в шаренгу, то и вижу я, что это учение – нехорошее учение. ведь учат тому, как лучше убивать людей и чтобы убивать их как можно больше. и вот я стою и смотрю на все это, а сердце мое болит от 2 жалости и мне делается очень тяжело. и вот тот человек, который учит других этому злому делу, называясь взводным, подходит ко мне и берет меня за броду и говорит: «о чем задумался, маеров, женат ты или холост?» я сказал – холост! тогда он говорит мен «о чем же ты так опечалился», но я промолчал и ничего ему на это не ответил. не ответил же я ему потому, что он еще не знал какого я убеждения. после этого нам скомандовали – шагом марш. я пошел вместе с другими и ждал более удобного случая, чтобы заявить, что я этого делать не буду. случай же этот вскоре представился и когда мы начали ходить, мне вдруг говорят: «маеров, левой вперед!» но как ходил, так и остался: ноги не менял. мне опять говорят: майеров, долго ли ты не сменишь ногу? и подошел ко мне, берет мою ногу своим сапогом, говорит: «вот этой вперед, левой». мне показалось больно и я вышел из этой шаренги и сказал ему: скоро начинаешь бить меня! пяти минут еще не прошло! я думаю, что за пять минут не научишь ты здесь ни одного ратника. он закричал на меня – молчать! тогда я к нему обращась [так в тексте] и говорю: разрешите мне вам слово сказать. он же выкрикнул – часто говори! и вот здесь-то я ему и объясняю, что я евангельский христианин, убивать я не пойду и ученье мне это ваше совершенно не нужно. он же спросил меня тогда сердито: «серьезно ты это говоришь?» я сказал «как сказано, так и будет!». а он сказал: ну-ну. так я сейчас доложу по команде высшему начальству. докладывает первому взводному. взводный подходит ко мне и спрашивает: в чем дело, майоров? я ему ответил то же, что и первому. а он сказал: ты <b>-=!cлово не прилично, удалено автоматически!=-</b> не ломай, а становься [так в тексте] да занимайся, потому что это и всякий бы также сказал. а ему говорю, что я не могу сделать то, что каждый здесь делает. тогда он говорит, что я доложу офицеру, и 3 и он с тобой справится, потому что он знает, что я тобой сделать. отделенному же сказал: пусть его ходит, как знает. отделенный же сказал, что здесь только мешает. после этого проходит день, два, три, но ко мне так никто и не подходит. но заниматься я занимаюсь; только уж хожу не так, как им нужно, а как я хочу. и в от после этого на четвертый день, когда мы вышли заниматься, то вдруг меня вызывают с строя и говорят: где тут этот сектант? и когда я подошел к офицерам, а их было два, то они стали меня спрашивать – почему ты не занимаешься и почему ты не хочешь взять в руки ружье? я говорю им, что учение христа не учит тому, чтобы убить, а тому учит, чтобы любить! – вот ты не ходишь заниматься и отказываешься от всего и учения нашего не принимаешь. а я говорю, что если бы ваше учение было учение христа, то я исполнял бы его с радостью, а так как ваше учение есть не учение, а народное мучение, то я его не могу исполнять. офицер же закричал – молчи! и очень рассерчал. обращается ко мне следующий и говорит: скажи вот, как это ты поймешь – кесарево-кесарю, а богово-богу. я отвечаю: я не вижу кесаря, покажите мне его здесь и я отдам ему то, что его, а богу отдам, что богово. тогда он говорит: ну, вот покажи мне, что ты будешь отдавать кесарю. я вынул из кармана деньги – 9 копеек – и показал ему. говорю, вот это кесарево, а также указал, что вот фуражка, шинель – это тоже кесарево и потому все это он возьмет себе, а мне это не нужно. богово же то, что живет во мне: душа, разум, совесть – вот это все богово и я этим могу служить только богу и ему отдаю. офицер говорит: ну, иди стань на место в ряды, что я и сделал. после этого раскладывают на земле винтовки и говорят: вот, возьмите все сразу. все взяли, я же не взял. потом приезжает батальонный и прямо ко 4 мне: майоров, ни в это время тебе стоять за учение христа. я сказал: господин батальонный, это самое время стоять за христа и я буду стоять за него, и если даже придется умереть, то я готов умереть за истину. а он мне опять говорит: возьми хоть деревянную вещь, с деревянной никого не убьешь, но я говорю, что не возьму никакой и заниматься не буду. он говорит: рискуешь ты, майоров, отдам тебя на каторгу. а я сказал, что не боюсь этого, лишь бы за правду. вот раз он отошел от меня и строго приказывает офицерам взять его в руки и насильно дать ему в руки винтовку. и вот подзывают меня на расправу. я подбегаю бегом, а сам батальонный уехал, а мне зарядили ружье с дробью и говорят: бей в мишень и целься в истукана, а я сказал, я не пойду воевать и целиться мне не нужно и не зачем. продолжает ротный, говорит: так ты не возьмешь? – не возьму. опять говорит: не возьмешь? – не возьму. и так до трех раз. когда я отказался три раза, то они говорят: вот мы тебе сейчас покажем учение христа и схватили меня за руки. все здесь присутствующие – пять офицеров за левую руку держат, а в правую хотят зажать ружье. но так как я сопротивлялся и руки не разжимал, то они очень долго меня мучили, стараясь все-таки же вставить мне в руки ружье и в это время мне сильно исцарапали руку, так что лилась кровь из руки, и сломали мне один палец. это было так больно, что я не выдержал и закричал: караул. – они от меня все отскочили, а недалеко от этого, где меня мучили, стояло выстроено 6 рот солдат и они все слышали, как я кричал. и они стали говорить своим начальникам, что не следует мучить так этого человека, ему надо дать что-нибудь другое. через два дня после этого меня под конвоем посылают в гор. иваново-вознесенск к священнику для того, чтобы он доказал, 5 что я заблудился. когда мы пришли к священнику и доложили ему, что привели ратника, то он велел нам подождать его в саду. ждать пришлось около часу, и мы здесь хорошо отдохнули после дороги. город же от того места, где стоял наш полк, был верст 20. и когда пришел священник, то расположился в саду за столиком и начал расспрашивать меня. вынул из-за пазухи молитвенник и еще какую-то книжечку, он спросил меня: у тебя родители есть? я говорю – есть. - какого они убеждения? – православного. – а еще кто есть такого убеждения, как ты? – я говорю: нет. тогда он говорит: мне тебя очень жаль, что ты отпал от веры и не идешь защищать родину. а я ему отвечал, что нет у меня родины на земле. моя родина в небесах. он говорит: как же представляешь на земле? а я отвечал, что я представляю себя полевым цветком, который сегодня есть, а завтра увянет. он говорит так: глубоко вас не понимаю! и опять обращается [ко мне] и говорит: а ты вот видал в роте икона и изображенного на ней георгия? смотри, как он воевал и каким был победоносцем. я отвечал, что георгий показал себя на земле физическим воином, а я – духовным. – а вот в евангелии ты не читаешь, написано: теперь кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму, а у кого нет, продай одежду свою и купи меч. я отвечал – в то время у меня были деньги и одежды мне не пришлось продавать, но я за деньги купил себе и вынул евангелие, показал ему и сказал: вот этот меч. – так, а хорошо ли ты знаешь, что это меч? я отвечал: да, я твердо убежден в том, что это именно тот самый меч, и другого меча не должно быть! меч бога живого. после этого он обратился к конвойному и сказал: веди его назад, и завтра в это время приведешь обратно. на следующий день приходим снова к нему и приехал сюда батальонный, и снова в сад в то же место. батальонный 6 близко к нам не подходил и конвойные стояли вдалеке. обращаясь ко мне, он говорит: ну, вот мы с тобой еще побеседуем. теперь я знаю твое убеждение. вы даже и храмы наши отвергаете. а [я] ему отвечал, что не тот храм, который сделан руками человеческими. он говорит – а какой же храм бога? я отвечал – господь сказал так: разве не знаете, что тела ваши суть храмы живущего в вас духа святого? а он указывает рукой на церковь и говорит: вон наш храм. я говорю – где вон церковь вознесения? я сказал ему, что человек человеку указал ложно и назвал его храмом. вы бы батюшка пожалели самого себя, а также и других, т.е. свой приход, потому что сами заблуждаетесь и других заблуждаете и ведет к погибели. на эти слова мои он очень обиделся и даже заскрипел зубами, а ему говорю – батюшка, нельзя же так, бог гордым противится. и вижу я по лицу его, что он сразу переменился и снова стал говорить со мной по-хорошему, и сказал: - как тебя звать? я отвечал – иван. – ну вот, иван, у тебя есть мать, отец, сестры, братья, и если бы случилось, что на них напали разбойники и стали бы избивать, при виде этой картины, чтобы ты стал делать, стал бы ты их защищать или нет? я ему сказал – я должен вступиться, но только как? прежде всего я бы обратился к богу и стал бы просить, чтобы бог вразумил преступника и не допустил погибнуть моим родственникам. но вступаться физически с тем, чтобы нанести ему какой-либо вред преступнику, я бы не согласился. священник говорит, иначе ты бы никак не вступился за них, только так? я говорю: да! только так. подумав немного, он сказал – жаль, жаль мне тебя, ведь тебя отдадут под суд и тебе придется страдать. я отвечал батюшке: не жалейте меня, а пожалейте себя. после этого он сказал: ведите его, а обращаясь ко мне сказал: тут ты мне больше не нужен, теперь я узнал все. я сказал 7 «до свиданья, батюшка, оставайтесь с богом!». он мне на это так ничего и не ответил, и мы пошли домой. после этого дня через три меня потребовали на допрос в канцелярию, и когда я прихожу в контору, то здесь меня встретил офицер, который сказал мне: «смотри, говори мне, ничего не ври, потому что я все знаю, что у тебя внутри есть». я ответил, что «если вы знаете то, что в моем нутре есть, то я знаю тоже, что в вашем нутре есть». и сказал ему это, попросил у него позволение сказать ему еще слово. он мне разрешил, и я сказал: вы видите мою внутренность, а своей внутренности вы не знаете. моя внутренность не принимает того, что принимает ваша внутренность, и из моей внутренности не выходит того, что из вашей внутренности». и еще я ему сказал: «так в писании сказано: если мудрец и горы умеет переставлять и дома с места сдвигать, а любви не имеет, то он ничто, и тот человек еще не родился и не жил еще, а если и жил, то только для себя, но не для ближнего своего». «разве я, - говорит он, - не люблю ближнего своего?» а я говорю: «конечно, не любите, если вы меня ругаете из матушки в мать, а я не знаю, за что? где же ваша любовь к ближнему своему?» - «по-моему, - говорит он, - любовь такая должна быть, как я понимаю». а я ему сказал, что я любовь понимаю не так, как человек понимает, а как бог понимает. «и христос сказал: любите врагов ваших». а он мне говорит: «вот что, майров, глубоко тебе не надо задаваться, а бери-ка винтовочку, освободи себя и нас». а я сказал: «нет, пусть оно уж так будет, как есть». тогда он говорит, что в таком случае, давай, будем писать допрос. первые вопросы были неважные, и я их вам пояснять не буду, но потом он мне стал задавать такие вопросы: «если за учение христа тебе придется идти на 8 каторгу или же тебя расстреляют или на костре сожгут, доволен ты этим будешь?» а я сказал: «доволен. так и пишите», и сказал я ему еще: «вот что христос сказал: я умер за тебя, а воздашь ты мне, и я уже не для себя живу, а за умершего меня, а умерший за меня – имя ему христос!». а он мне сказал: «верю тебе, только бы не было худо тебе, жалко мне тебя, что молодой и погибаешь ты зря». а я сказал: «спасибо за такую жалость и за вашу милость». снял он с меня допрос и мы разошлись. так этим дело и кончилось. во время допроса здесь же присутствовал батальонный командир и тут же приказывает взводному моему: «вот, перепоручаю тебе майорова, следи за ним, чтобы он своим учением не заражал следующих ратников. он один у нас в полку и то с ним ничего, не сговоришься, а если их будет много, то тогда хоть совсем беги». после этого обращается ко мне офицер, говорит: «смотри, майоров, ни одному ратнику не говори, а то тебе попадет и тому, кто тебя будет слушать». а я ему сказал тогда: «заключите меня за стены, и я буду молчать». но он меня не отправил никуда, только приказал взводному: «повсюду следи за ним». и я был под надзором взводного, а взводный очень хороший, ко мне относился очень хорошо, и я так жил два месяца, ничего не делал, ходил, где хотел, а потом меня арестовали и посадили на гауптвахту».