Сериал «Никто, кроме тебя». Вариант развития событий с момента, как Ракель увидела Антонио

Ракель стояла напротив Антонио. Она боялась взглянуть на него, не знала, что делать, о чем говорить, тот же пока просто внимательно смотрел на нее. Девушке как будто кто-то заклеил рот: она не могла произнести ни звука, хотя прекрасно понимала, что если рассказывать правду, то это надо делать сейчас: один раз она уже упустила момент – тот самый, когда только узнала, кто есть кто на самом деле. Сейчас же ей представился второй шанс, и третьего не будет точно. Да, кто она такая, чтобы сеньор Ломбардо поверил ей – той, кого видит первый раз в жизни, а не тому, с кем прожил столько лет, но… но если она будет молчать, а он все выяснит, то из этого тоже совершенно точно не выйдет ничего хорошего. Поэтому, пока в комнату вместо Рамона или сеньоры Виктории не ворвался Макс, нужно как можно быстрее все рассказать.

-Закройте, пожалуйста, дверь, — впервые в жизни слова давались Ракель с таким трудом. Язык не слушался ее, ноги были ватными.

-Что? – переспросил Антонио. Видимо, решил, что ослышался.

-Прошу вас! Я… Я постараюсь все объяснить.

Антонио, не спуская с нее пристального взгляда, не торопясь, запер дверь и выжидательно посмотрел на Ракель. Та судорожно вздохнула, собираясь с мыслями: «будь, что будет: я скажу ему все»:

-Меня зовут Ракель Саманьего, — медленно начала девушка. – Я жила в Гвадалахаре с отцом и младшей сестрой. Работала продавщицей в магазине одежды. Три месяца назад в магазин зашел молодой человек, представившийся сеньором Антонио Ломбардо. Мы стали встречаться, понравились друг другу. Он говорил, что работает простым служащим в строительной компании, но надеется на скорое повышение. Несколько дней назад мы поженились. Сразу после свадьбы ему позвонили, и он, сказав, что у него какое-то неотложное дело с заказчиками, улетел. На следующий день мне позвонили и сказали, что сеньор Антонио Ломбардо погиб в авиакатастрофе. Мы с сестрой приехали на похороны. В ночь на сегодня, когда я уже спала, меня разбудил… тот, кого я знала как сеньора Антонио Ломбардо… и рассказал…. что вы, действительно, погибли, он – ваш сводный брат, и мы должны выждать какое-то время, а потом пожениться по-настоящему. То есть… я как ваша… вдова унаследовала бы все, ну, и, соответственно, он как мой муж. Я понимаю, что сразу должна была пойти в полицию, и мой страх того, что судьи послушают семью одного из богатейших людей Мексики, а не бедняков, не может служить оправданием. Хотя дело усугубляется еще и тем, что… мой отец…. периодически… скупал на продажу…. краденые вещи…. И Макс… Сеньор Альбенис утверждает, что у него на руках все доказательства этого… И как любой человек я испугалась, что в тюрьму попаду не только я, но и отец с сестрой, которые вообще не имеют к этому никакого отношения… Вот, собственно, и все… Ракель ненадолго замолчала, потом добавила: — Понимаю, что у вас нет никаких оснований верить мне: вы видите меня первый раз в жизни, а с сеньором Альбенисом живете под одной крышей столько лет… но мне нечего терять, — девушка снова замолчала, с замиранием сердца ожидая, что же будет дальше. Несколько минут Антонио тоже молчал.

-Основания есть, — медленно, с расстановкой сказал Антонио, глядя в окно.

-Есть? – медленно переспросила девушка, еще не веря своим ушам. – Но ведь… Вы и в самом деле видите меня первый раз в жизни!

-Да, — Антонио повернулся к ней, — первый. Я понимаю, что для вас это звучит абсурдным, но это потому, что вы не знаете Макса…. Как вы поняли, его мать — сеньора Виктория – не моя мать. Она вышла замуж за моего отца и приехала в этот дом, когда мне было четырнадцать лет. Умирая, отец сделал меня единственным наследником. Я осознаю, что моя оценка может быть сколь угодно субъективной, но есть и объективные факты: то, что у Макса очень плохой характер, признают все, даже сеньора Виктория. То, что сотрудники строительной фирмы, главой которой я являюсь согласно завещанию отца, не сговариваясь, предпочитают заключать контракты и вести все дела с кем угодно, только не с ним, тоже факт. У всех нас неоднократно складывалось впечатление, что своими действиями он пытается просто скомпрометировать нас. Плюс к этому я не раз ловил его на взятках – к сожалению, не доводил дела до суда. Конечно, дурной характер и мелкое жульничество не значат, что человек готов пойти на убийство, но именно многие годы жизни с ним под одной крышей, ведения с ним дел дают мне основания верить как раз вам, а не Максу. В конце концов, с какой стати я должен плохо думать о людях, которых едва знаю, только потому, что они обвинили того, чья склонность к…. не совсем этичным поступкам хорошо известна, пусть даже он мой родственник?

-Вы готовы поверить мне на слово? – взглянула на него Ракель. – Ведь у меня нет никаких доказательств, и я уверена, что сеньор Альбенис обставился, как только мог…

-Не сомневаюсь, — усмехнулся Антонио, — но для вас сейчас главным должно быть то, что я верю вам, а не ему. Расслабьтесь, наконец! – улыбнулся Антонио. – Я не собираюсь заявлять в полицию ни на вас, ни на вашего отца или сестру.

-Я… Я… я постараюсь, — девушка все еще не могла прийти в себя. – Но… что же нам теперь делать?

-Видимо, какое-то время придется изображать мужа и жену, — задумчиво сказал Антонио. –Сеньора Ломбардо не виновата, что у нее такой сын. Я не знаю, сможем ли мы это скрыть, но… нельзя вот так вот огорошить ее…. Да и ваш немедленный отъезд неминуемо вызовет вопросы. Я понимаю нелепость ситуации, но обещаю быть предельно корректным… Загадывать сложно, так что давайте пока исходить из того, что имеем прямо сейчас.

Ракель окинула взглядом этого почти незнакомого человека. Да, она совершенно не знала его, но не могла не испытать благодарность к тому, кто в ситуации, когда кто-то явно покушался на его жизнь и состояние, безоговорочно поверил тому, кого видел первый раз в жизни, а не родственнику.