Рагнета – прусские корни русских князей Рюриковичей

Когда идёшь по улицам городка Неман, то трудно поверить, что история его началась столетия назад. Первое упоминание относится к XIII веку, когда в 1221 году он назывался Раганита (Raganyte) и был главным городом скальвов, одного из прусских племён. Русская Википедия врёт, что Раганиту в тот год осаждали «южнобалтийские славяне (рутены)». Не хочу огорчать «учоных», но, во-первых, к 1221 году никакой политической самостоятельностью полабские славяне уже не обладали. А, во-вторых, рутенами (ruthenae), или русинами, именовались тогда русские. Так что поход совершили они. Но неудачный. А вот в 1277 году рыцарям Тевтонского ордена под предводительством фогта Дитриха фон Лёдла удалось захватить и разрушить деревянно-земляную крепость Раганиту. В 1289 году ландмейстер Майнхард фон Кверфурт на месте разрушенного прусского укрепления основал крепость Ландесхут (Landeshut). Но название не прижилось, как местные, так и немцы всё равно называли поселение на старый лад. Поэтому с 1326 году закрепилось название Рагнит (Ragnit). Что поменяло только поражение Третьего Райха в войне против Советского Союза, когда город стал советским и получил в 1947 году название по реке, на которой стоит – Неман.

Город сильно пострадал от боевых действий XX века. Кардинально сменилось население. Однако новые русские поселенцы начали постепенно отстраивать и благоустраивать Неман. Может, далека от прусской аккуратности эта тяга к прекрасному, но она есть. Вот такие симпатичные клумбы разбиты в центре города на улице Победы.

А вот по своему интересный МБУК (Муниципальное бюджетное учреждение культуры) Дворец культуры «Неман», построенный в типичном советском стиле. Между прочим, с прошлого года ДК обзавёлся 3D кинозалом.

Даже фонтан журчит – есть куда евроцент кинуть, чтоб снова вернуться.

Самым знаменитым строением города Неман является, несомненно, замок Рагнит. Но я сознательно не поднимаю тут эту тему, так она особая и значительная, достойная отдельного рассказа. Сейчас же мы сконцентрируемся на Рагнете. Рагнета? Кто это? А давайте подойдём к памятнику ей и всё узнаем!

В мае 2012 года, на день города, на улице Победы был открыт памятник прекрасной прусской принцессе и покровительнице города. Литовцы утверждают, что её звали Рагайна (Ragainė). Славяне говорят, что Рагнета (Ragneta). Пруссы, вроде, звали Раганитой или Рагонитой. От кого имя переняли немцы, чуть подправив его, на свой манер, до Рагнит (Ragnit).

Скульптура изготовлена скульптором Андреем Николаевичем Шевцовым, который ваял её полгода. В мастерской ему помогали Вадим Николаевич Козырин и Андрей Владимирович Филиппов. Вообще, работы Шевцова хорошо известны жителям Калининградчины: это памятник лицеисту в городе Гусев, посвящённая истории Кёнигсберга скульптурная композиция на Каштановой аллее в областном центре, шесть скульптур в Кафедральном соборе Калининграда и ещё ряд работ. Кроме того, Андрей Шевцов принимал участие в изготовлении памятных знаков, посвящённых пребыванию Петра I в Пруссии. Эти барельефы музей «Кафедральный собор» подарил в 2004 году городам области, в которых в начале XVIII столетия останавливался русский царь. В том числе и Неману. К сожалению, этот барельеф бесследно исчез с башни замка Рагнит. Учитывая печальный опыт, бронзовая девушка, равно как и другие элементы скульптуры, закреплены капитально. Так что «металлисты» и вандалы могут даже не пытаться её украсть. Тем более что для надёжности имеется и круглосуточное видеонаблюдение.

Высота бронзовой принцессы составляет 2 метра 20 сантиметров. К тому же, она стоит на гранитном валуне. Вес Рагнеты – около трёхсот килограммов. Но, как видим, такие параметры нисколько не мешают Рагнете быть изящной и нежной.

Калининградский литератор Вадим Вилюрович Храппа, проделавший огромную работу, чтобы сделать доступной широкому читателю древнюю местную мифологию, в книге «Страна Аистов: Саги, сказки и хроники Пруссии» рассказал сагу о Рагнете. Приведу её полностью, ибо она прекрасна, как и образ принцессы

Храппа решил в книге использовать литовское имя принцессы, считая, что оно было идентично прусскому – Рагайна. Он же утверждает, что буквальный перевод с прусского – «рогатая» (забавно, что по-латышски «рогатая» звучит именно как ragaina, а по-литовски, как утверждает гугль-транслейт, raguota). По его мнению, это, скорее, не имя собственное, а прозвище, которое пруссы дали великанше, носившей на голове украшение в виде месяца. Возможно, культовое имя. Заодно он именует скальвов склавинами, что сближает название этого прусского племени со славянами. Но тут как раз нет ничего удивительного: пруссы были не племенем, а союзом 12 племён (их протогосударства: Самбия, Скаловия, Надровия, Нотангия, Вармия, Бартия, Помезания, Погезания, Любава, Сасновия, Галиндия, Судавия), из которых, по меньшей мере, два имели однозначно славянское происхождение. Скальвы, всё же, были балтами. Но вовсе не значит, что не намешанными со славянами.

Прозаичные немцы же считали, что в основе названия города лежат другие рога. Любой, кто говорит по-латышски, знает, что слово rags имеет два значения: рог и мыс. Из-за второго значения это слово является, к примеру, составной частью таких топонимов как Мерсрагс (Mērsrags, посёлок на берегу Рижского залива) и Кенгарагс (Ķengarags, микрорайон Риги на берегу реки Западная Двина). Аналогично дело обстоит с литовским ragas и прусским ragis. Поэтому на немецкой Википедии без тени сомнения говорят, что Рагнит происходит от прусского слова, в переводе означающего Horn, Ecke, Landzunge, Spitze, Hinausragendes.

Близко всё в славянских языках: русское, белорусское, сербское и болгарское «рог», украинское «рiг», старославянское «рогъ», словенское и нижнелужицкое «rog», чешское, словацкое и верхнелужицкое «roh», польское «róg», полабское «rüg» (хм, так вот откуда название острова Рюген. а там и до этимологии Риги рукой подать, но это уже конкретный оффтоп) не всегда означают только лишь твёрдый, суживающий к концу нарост из костного вещества на черепе у некоторых животных. Так, хотя по-русски «мыс» в основном именовали «носом» (Святой Нос, Канин Нос), бытовало для его обозначения и слово «рог» (Таганий Рог). Вообще, конечно, балтско-славянские языковые параллели такие удивительные! Например, прусская сельская община, которую возглавлял старейшина, состояла обычно из одного крупного села (каймс/каймис – сравните с латышским циемс, посёлок) и нескольких мелких поселений (вайсис – сравните с русским весь, деревня).

Таким образом, Рагнит – это город возле мыса. Точнее, городок. Так как аффикс -it/īt/yt- имеет в балтских языках значение уменьшительности. Что-то типа «рогатенький» получается.

Однако не всё так просто! Есть в Латвии посёлок Рагана (Ragana). И этимологически он восходит вовсе не к рогам и копытам. Заменитый «Malleus Maleficarum», «Молот ведьм», по-латышски звучит как «Raganu āmurs» или «Raganu veseris». А всё потому что ragana – это ведьма.

Что ещё интереснее, в современном латышском основным уменьшительным аффиксом для 4-го типа склонения, к которому относится слово ragana, является -iņa. Таким образом, ведьмочка будет raganiņa, раганыня.

– Kur tu skriesi, raganiņa, [– Куда побежишь ты, ведьмочка,]Izplēstiem matiņiem? [С растрёпанными волосами?]– Skrieš' kaimiņu govu slaukt, [– Побегу соседскую коровку доить]Zilu sulu tecināt. [Голубой сок цедить.]

– Ai ragana, raganiņa, [– Ах, ведьма, ведьмочка,]Rītu tevi dedzinās: [Поутру тебя сожгут:]Vakar cirta apses malku [Вчера нарубили осиновых дров]Triju kungu darbinieki. [Слуги трёх волхвов – то есть, христиане]

Но старые частушки озвучивают нам более древнюю форму – раганытэ:

Как в русском языке слово «ведьма» связано с глаголом «ведать» («знать»), а тот, в свою очередь, с глаголом «видеть», так и в латышском ragana этимологически связана с глаголами «redzēt» («видеть»), «paredzēt» («предвидеть»), «pareģot» («предсказывать», «предвещать»). При этом, в латышском слово ragana лишено однозначно отрицательного оттенка. Поэтому даже Лайма (Laime, богиня Счастья) имела, среди прочего, эпитет raganīte. Думаю, у пруссов всё было похоже.

И тут возникает закономерный вопрос: точно ли мыс имелся в виду в названии главного города скальвов? И не случайно ли возле памятника плиткой вымощена круглая территория? Известно ведь, что именно круг удерживает ведьм и прочих обитателей потустороннего мира (смотри старый добрый советский фильм «Вий»).

А это, между прочим, гербы Рагнита и Немана. 6 апреля 1722 года король Пруссии Фридрих Вильгельм I даровал поселению городские права. В 1724 году был утвержден герб города Рагнит: «Внизу герба – река, на ее высоком берегу раскинут город под названием Рагнит. Над городом витает орел, а над орлом – глаз Бога». Девиз герба по латыни гласил: «Sub eis tuta Ragneta» (Под сим в безопасности Рагнит).

В 2002 (с добавлением в 2007) году был принят новый герб города. Он представляет собой во многом сходное изображение со старым. Геральдическое описание герба гласит: «В лазоревом (синем, голубом) поле серебряный с червлёными (красными) крышами город, стоящий на волнообразно пересечённой зелёной и серебряной узкой оконечности и сопровождаемый во главе оком Божьим в золотом лучистом треугольнике; по сторонам города возникают золотые липы». Девиз теперь звучит по-русски: «Под сим в безопасности Неман».

Древний герб в основном сохраняется в знак преемственности лучших культурных и геральдических традиций, демонстрируя неповторимость Неманского края. Главными фигурами герба являются – река Неман, старинный город «под липами» на его берегу, а в вышине над всем в лазоревом небе солнце «Ока Божия» (оно же «Всевидящее око» или «Око Саваофа») представляет собой глаз, вписанный в треугольную звезду, символ Божественной Троицы, от которого исходит сияние (солнечные лучи). Некоторые политики не хотели видеть этот символ на гербе, говоря, что это откровенная масонщина. С удивлением они узнали, что символика на самом деле христианская.

Автором нового герба является заслуженный член Всероссийского геральдического общества Григорий Михайлович Лерман.

Герб потерял орла, но зато приобрёл два золотых дерева, под сенью которых расположен город. Они создают дополнительный уют и умиротворение, связывая город с природой и с глубоким прошлым. Так, две высокие вековые липы стояли в старину неподалёку от Рагнита. Об этом говорится в другой старинной прусской легенде:

Но при чём тут Рогнеда? – Чую, уже вопрошают многие читатели. – Где Неман, а где Полоцк? Ладно, не будем копаться в седой старине, рассказывая о смешанном балтско-славянском характере местных жителей – кривичей. Давайте вспомним родословную Рогнеды, которая отражена в «Повести временных лет» в рассказе о событиях 978 года:

Владимир Святославич вернулся в Новгород с варягами. И послал к Рогволоду в Полоцк сказать: «Хочу дочь твою взять себе в жены». Тот же спросил у дочери своей: «Хочешь ли за Владимира?». Она ответила: «Не хочу разуть сына рабыни, но хочу за Ярополка». Этот Рогволод пришел из-за моря и держал власть свою в Полоцке, а Туры держал власть в Турове, по нему и прозвались туровцы. И пришли отроки Владимира и поведали ему всю речь Рогнеды – дочери полоцкого князя Рогволода. Владимир же собрал много воинов – варягов, словен, чуди и кривичей – и пошел на Рогволода. А в это время собирались уже вести Рогнеду за Ярополка. И напал Владимир на Полоцк, и убил Рогволода и двух его сыновей, а дочь его взял в жены.

Между прочим, Рогнеда родила Владимиру четырёх сыновей и двух дочерей. Одним из них был Изяслав, а другим – Ярослав. Какой Ярослав? Тот, который при жизни прозывался Хромым, а нам известен по итогам своего правления как Ярослав Мудрый. От которого пошли многочисленные прославленные Рюриковичи: Владимир Мономах, Юрий Долгорукий, Мстислав Храбрый, Александр Невский, Даниил Галицкий, Иван Калита, Дмитрий Донской, Иван Грозный и многие другие.

Ну а так как, повторю, «этот Рогволод пришёл из-за моря», то его, ничтоже сумняшеся, объявили скандинавом. И имена, мол, один в один варяжские: Рогволод – Рагнвальд или Рёгнвальд (Ragnvaldr, Rögnvaldr), Рогнеда – Рагнхильд (Ragnheiđr, Ragnhildr). И даже записали в потомки легендарных конунгов Инглингов, ведущих род от вана Фрейра, усыновлённого самим богом Одином. Не хило, да?

Однако, так как Владимир был «побежен похотью женьскою», то было у него несколько жён, не считая сотен наложниц. Всё это вызывало крайнее недовольство у Рогнеды, помноженное на воспоминания о погибших родственниках. Считая себя самой знатной и законной супругой, а старшего из своих сыновей наследником престола, она решила убить Владимира. В один из его визитов, когда он спал после бурного соития, Рогнеда решила заколоть неверного мужа. Но Владимир внезапно проснулся и перехватил её руку. Могу себе представить, что за жаркая сцена последовала, со взаимными обвинениями, битьём посуды и выяснением отношений. Но не буду уподобляться летописцам, которые кто во что горазд описывали подробности, ограничусь лишь фактом. Владимир не стал убивать покусившуюся на его жизнь Рогнеду. Вместо этого спровадил её подальше от Киева, выделив княгине в удел город, куда и отправил её со старшим сыном Изяславом. Кстати, назвав город в его же честь Изяславлем (нынешний Заславль). Чем положил начало династии полоцко-витебско-минских Рюриковичей, сделавших Полоцкое княжество одним из самых значимых на Руси. В современной Белоруссии это воспринимается началом белорусской государственности.

Эти политические веяния, а также традиционный антинорманизм многих историков, подстегнули поиски альтернативное теории о происхождении Рогволода и Рогнеды. Само собой, заговорили об их исконном славянстве. Мол, придумал всё летописец про заморское происхождение. Имя Рогнеды – славянского корня и означает «Изнеженная властью, рождённая для власти». А имя Рогволода производят от славянских слов «рог» и «волод» («владеть рогом» – означает «обладать властью»). По данному принципу образовано славянское имя Всеволод. Некоторые даже уточняют, что означает оно «владелец рога», то есть мыса, а древний Полоцк возник в крутой излучине старицы Полоты, недалеко от места впадения её в Западную Двину. И вообще, как раз на этом мысе-роге якобы и родилась дочь князя, «имяше свою волость в Полотьске» – Рогнеда.

Но вот незадача, нет у славян других имён с этим рогом! Зато они есть у. балтов! Например, у литовцев был князь Святорог (Šventaragas, Šventaragis, «святой рог» в переводе; в справочниках почему-то ополяченно пишется как Швинторог или Свинторог). Перед смертью в 1271 году 98-летний князь попросил своего сына Скирмонта (Skirmantas, или Гермонт, Germantas, Giermuntas) сжечь его на мысу, где река Вилейка впадает в реку Вилию, в долине, называемой с тех пор Святороговой. Скирмонт приказал срубить лес в долине и вместе со своими жрецами принёс в жертву языческим богам домашних животных. На большом костре сожгли Святорога с его оружием, конём, соколом, охотничьими собаками и любимым слугой. В костёр бросили рысьи и медвежьи когти, чтобы в Святорог смог в судный день подняться на крутую гору, на которой будет восседать верховный бог. Так должны были хоронить всех литовских князей. А в долине с тех пор горел вечный огонь. Покуда другой князь, Гедимин, после охоты заночевав в этом священном месте, не увидел чудесный вещий сон и не основал город – Вильно. Теперь там расположена Кафедральная площадь литовской столицы.

И имя Рагвалдис (Рагавалдис), из которого легко получается славянский Рогволод (Роговолод) звучит у балтов вполне органично. Про полное же созвучие – в вариантах твёрдой и глухой огласовки – Рагнеты и Рогнеды даже и говорить не буду. Уверен, вы сами это слышите! Так что приход первого известного полоцкого князя из-за моря вполне можно считать за правду. Главное, не забывать, что за морем не только скандинавы жили. Но и пруссы. Включая скальвов, ведущих происхождение от прекрасной Рагнеты. Память о которой вполне мог прусс Рогволод отразить в имени своей любимой дочери.

Вот такая простая и логичная прусская версия происхождения Рогнеды. Что, конечно же, будет одинаково в штыки воспринято как норманистами, так и антинорманистами, погрязшими кто в скандинавском, кто в великорусском, кто в белорусском шовинизме.

К слову, кто был в белорусском Заславле, тот наверняка обратил внимание там на памятник Рогнеде и её сыну Изяславу. Не знаю, как вы, а я даже и близко не вижу в том изваянии княжну, которая разбудила страсть во Владимире (характер ненордический, буйный, властный, решительный, «ненасытен в блуде», «веселие Руси есть пити» – в общем, всё то, что с точностью до наоборот показано в презренном «Викинге») и которая могла поднять на него руку, оставшись безнаказанной. А в неманской Рагнете это вижу. Полагаю, потому что для калининградцев она – своя, родная, прусская, её чувствуют. Для белорусов же Рогнеда, как ни крути, княжна заморская, до конца не понятная. Вот и пытаются ей, несломленной гибелью семьи и давшей начало великому правящему роду, приписать какую-то вековую скорбь столетиями порабощённого народа.

Так что напоследок полюбуемся деталями скульптурной композиции. Это ж я в Немане был и своими глазами Рагнету видел. А когда вы ещё там побываете?

Тот самый замок на воротах замка.

И ключ на дороге, который не велик, но поднять его под силу лишь избранным.

Девушка держит в руке веточку дуба с двумя желудями – известно, что у пруссов дуб был священным деревом.

Пряжка на её поясе украшена двумя танцующими птицами – подобный рисунок скульптор Шевцов подсмотрел на женских украшениях, найденных на прусских могильниках и хранящихся в Калининградском областном историко-художественном музее.

Полумесяц, украшающий ворот платья принцессы.

. и звезда на головном обруче напоминают о легенде о «звёздном» происхождении прусских племён.

Впрочем, происхождение у Рагнеты более чем земное: скульптура ваялась с натуры, моделью была студентка Калининградского художественного колледжа. Но как знать, может в её жилах течёт кровь и Рогнеды, и Рагнеты, и их великих супругов :)

Помните, как игриво трещал Коровьев: «Вопросы крови – самые сложные вопросы в мире! И если бы расспросить некоторых прабабушек и в особенности тех из них, что пользовались репутацией смиренниц, удивительнейшие тайны открылись бы, уважаемая Маргарита Николаевна. Я ничуть не погрешу, если, говоря об этом, упомяну о причудливо тасуемой колоде карт. Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами».

И как вторил ему Воланд: «Как причудливо тасуется колода! Кровь!»