Мой опыт: как мы пережили амниоцентез

Я до сих пор вздрагиваю от этого слова. В моей жизни с ним связано одно из самых мучительных воспоминаний.

А дело было так. На 11-й неделе я, как прилежная беременная, пошла на обследование к генетикам. У меня взяли кровь из вены и сделали УЗИ. Доктор, который сначала был такой веселый, шутил со мной, хмурился и молчал, разглядывая в мониторе изображение моего ребенка. Я сама по себе впечатлительная, беременность у меня была непростая, с тяжелым токсикозом, меня постоянно рвало. Нервы мои были на взводе. А тут еще этот доктор сопит и хмурится. Поэтому когда он начал свою речь: «Скорее всего, нет ничего страшного, но через 3 недели вам надо сделать амниоцентез…», я уже почти не понимала его слов.

Помню, меня вывели в коридор, дали понюхать нашатырь. Потом кто-то попросил у меня телефон и набрал мужа.

Мы очень хотели ребенка, два года у нас не получалось. И вот, наконец, две заветные полоски. Я настраивалась работать чуть ли не до самых родов. Но это от того, что не предполагала, как тяжело все пойдет. Уже через пару недель я далеко от туалета не могла отойти в буквальном смысле. Меня тошнило от всего: от запаха краски в подъезде, от того, что сосед вышел на балкон покурить. Кушать я могла только хлебцы и сухарики. При слове «мясо» бежала к туалету. Мама сказала, что когда носила меня, переживала что-то похожее.

Накануне процедуры все очень волнуются

Короче, последние два месяца я жила с мыслью: «мне бы день простоять да ночь продержаться».

Пережить это состояние помогала мысль о том, что если меня тошнит, значит с ребенком все в порядке – он живет и развивается. По опыту своих подруг я знала, что когда беременность замирает, токсикоз прекращается.

Вот в таком состоянии меня направили на амниоцентез. Доктор пояснил мужу, что у ребенка шейная складка в три раза толще нормы – признак болезни Дауна.

– Амниоцентез – забор околоплодных вод, в которых содержатся клетки малыша, – объяснял доктор моему мужу. – По ним делают анализ ДНК плода. На сегодняшний день это самый достоверный метод диагностики грубых пороков развития. Срок, в котором он проводится, позволяет прервать беременность, если у будущего ребенка тяжелые патологии.

Можете себе представить: я сижу рядом и все это слышу! За те две недели, что предстояло ждать процедуру, я, наверное, обошла все церкви нашего города. Я не могла поверить, что забрезжившее вдали счастье может так страшно прерваться.

Анализ готовиться около трех недель

Ночь перед процедурой я не спала. Начитавшись в интернете всяких страстей, я очень издергалась.

Приятная пожилая доктор, которая должна была проводить процедуру, разговаривала спокойно и доброжелательно. Но между делом положила передо мной бумагу о том, что я предупреждена о последствиях, о том, что процедура может стать причиной прерывания беременности.

– Не переживайте, это бывает крайне редко, всего 1-2% от всех процедур, – успокаивала меня она. Только от этого мне становилось еще страшней – если на рафтинге в Турции инструктор говорил, что плоты переворачиваются раз в несколько лет, то мой как раз, и перевернулся перед каскадом порогов горной реки. Короче, я всегда попадаю в число «очень редких случаев».

Одна доктор смотрела меня на УЗИ, а вторая готовилась делать прокол длинной иглой. От ее вида мне стало не по себе. Я отвернулась. Сколько это длилось, не помню.

Результатов анализа сказали, надо ждать примерно 3 недели. Но в моем случае это оказалось куда больше: моих анализов все не было. Только через 4 недели, когда я сама приехала в медико-генетический центр, регистратор стала звонить в лабораторию.

Пока я ждала, заглянула в журнал регистрации, который перелистывала тетя. Практически на каждой странице были пометки красным о нехороших результатах. У меня по спине потек холодный пот.

– У вас все хорошо, – сказала мне, наконец, регистратор. – И еще: у вас будет девочка!

Лучше знать правду, чем терзаться сомнениями

Мне стало очень легко и тяжело одновременно. Я села на диван и поняла, что у меня абсолютно нет сил. А впереди ведь еще большая часть беременности.

Постепенно все отстроилось: токсикоз ушел, я чувствовала себя хорошо, а от мысли, что у меня в животе живет моя Машка, клянусь, вырастали крылья!

И я вот от чем думаю: немало девочек на моих глазах отказывались от этой процедуры. Дескать, есть риск выкидыша. А я подумала, что если бы не согласилась, то с моей мнительностью рожать бы мне пришлось где-нибудь в психиатрическом отделении. Я бы не смогла жить все эти месяцы до родов, терзаясь мыслью о том, какой ребенок у меня родится – здоровый или больной. Это был риск. Но он того стоил. В этот раз плот, на котором я плыла, не перевернулся. И как бы ни было страшно, лучше знать правду, чем терзаться долгими и мучительными сомнениями.

От редакции. Мы ждем историй о вашей беременности, материнстве на editor@do3.ru. Быть может, именно ваш рассказ поможет кому-то в трудную минуту!