В Самарской области обнаружены предки лягушек

Геологическая экспедиция с участием сотрудников СамГТУ обнаружила уникальные образцы древней фауны. Чьи лапы ступали по самарской земле миллионы лет назад и где были найдены их останки — в материале, любезно предоставленном ДГ научно-популярным журналом СамГТУ «Технополис Поволжья».

Время одиночек в науке прошло. Общая работа представителей научных коллективов позволяет получить интересные, порой уникальные результаты. Это подтвердила предпринятая летом нынешнего года с целью мониторинга триасовых отложений совместная экспедиция Палеонтологического института РАН (г. Москва), Самарского областного историко-краеведческого музея им. П.В. Алабина, Экологического музея Института экологии Волжского бассейна РАН (г. Тольятти), СамГТУ и Тольяттинского краеведческого музея.

О том, что обнаружили специалисты в Самарской и Оренбургской областях и какую ценность эти находки представляют для науки, «Технополису Поволжья» рассказал участник экспедиции – кандидат геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник Палеонтологического института РАН — Игорь Новиков.

– Во время экспедиций, совершённых нами в последние два года, было сделано много интересных находок. Они подтвердили давно выдвинутую теорию о том, что Общий Сырт – возвышенность на территории Самарской и Оренбургской областей – являлся своеобразным «окном», через которое фауна из Гондваны – в данном случае из Южной Африки – попадала в Восточную Европу. На Общем Сырте в разное время учёными найдены формы, которые раньше были известны только в Южной Африке.

Как и в прошлом году, этим летом основные усилия нашей экспедиции были направлены на поиск остатков наземных позвоночных в низах разреза отложений триасового периода, открывающего мезозойскую эру. Эти отложения образовались сразу после так называемого экологического кризиса на рубеже пермского и триасового периода, когда 70–80 процентов всей морской и наземной фауны вымерло, позвоночное сообщество было сильно обеднено. И изучение вот этих посткризисных сообществ, которые возникли в самом начале мезозойской эры, очень важно для науки. На планете не так много мест, где можно их изучать. Общий Сырт является одним из них.

В этом году экспедиция впервые была организована с привлечением технических возможностей СамГТУ: вуз предоставил в распоряжение экспедиции грузовой автомобиль.

– Благодаря этому мы смогли расширить территорию поисков, – продолжает Игорь Новиков. – Мониторингу было подвергнуто более двух десятков местонахождений. Несмотря на краткосрочность экспедиции (она продолжалась всего неделю), мы обнаружили уникальные находки, приуроченные к низам триаса. Были найдены два фрагмента черепа и изолированные кости лабиринтодонтов – предков и дальних родственников современных лягушек. При этом половинки черепов принадлежали разным животным.

Одну из уникальных находок на территории Самарской области сделала старший преподаватель кафедры «Геология и геофизика» СамГТУ Алёна Морова. По словам Новикова, геолог в нужном месте ударила молотком по выступу – и из породы вывалилась половина черепа. Правда, он тут же развалился на множество кусков, и понадобилось три вечера, чтобы эти фрагменты склеить.

В другом местонахождении затылочную часть черепа обнаружил сам московский палеонтолог. Столь редкие находки – два неполных черепа ранних представителей двух семейств лабиринтодонтов – капитозаврид и бентозухид – ещё раз убедили коллектив исследователей в том, что фауна на Общем Сырте уникальна и нигде в мире нет её аналогов.

– Однако найти череп и кости – это только половина успеха, – утверждает Игорь Новиков. – Надо ещё извлечь фрагмент из породы, не повредив его. Для этого существует специальная методика. Кости сначала сушат, а затем с помощью специального клея пропитывают, и только после этого можно попытаться аккуратно вытащить их из породы. Науке известны случаи, когда исследователи находили целые скелеты, но извлечь их не сумели: древние кости просто рассыпались в труху.

По найденным черепам и костям учёные могут воссоздать облик лабиринтодонтов. Внешне они напоминали крокодилов, хотя никакого отношения к ним не имеют: лабиринтодонты – это амфибии, а крокодилы – рептилии. В период нижнего триаса максимальная длина лабиринтодонтов составляла 1,5–2 метра, а в середине триаса они уже могли достигать 4–5 метров. Найденные в Самарской области остатки позволяют заключить, что длина животных, обитавших в этих местах 220–225 миллионов лет назад, составляла 1–1,5 метра.

Сейчас кости и черепа находятся в Палеонтологическом институте РАН, где они проходят препаровку – химическую обработку с использованием уксусной кислоты – для дальнейшего изучения. Это длительный процесс, который должен закончиться в следующем месяце.

– Складывая, как мозаику, фрагменты разных черепов, найденные в разные годы, можно реконструировать целый череп, получить представление о том, какие у него были морфологические особенности, – объясняет ведущий научный сотрудник главного палеонтологического учреждения страны. Полученные в ходе экспедиций материалы легли в основу его докторской диссертации, работа над которой близится к завершению.

– Уникальные находки на Общем Сырте позволили решить как биологические, так и геологические задачи, – говорит Игорь Новиков. – С одной стороны, это позволило пересмотреть родословную некоторых групп лабиринтодонтов, а с другой – выделить новый горизонт в нижнем триасе Восточной Европы – заплавненский. Своё название он получил от названия села Заплавное, где находится стратотипический разрез.

Горизонт – это региональный ярус, самостоятельное стратиграфическое подразделение, которое характеризуется своеобразным комплексом наземных позвоночных. До настоящего времени заплавненский горизонт выделен не был, эти отложения включались в состав нижележащего вохминского горизонта, несмотря на отличия в сопутствующей фауне. Следует отметить, что заплавненский горизонт является первым и пока единственным региональным стратиграфическим подразделением триаса, стратотипический (эталонный) разрез которого выделен на территории Самарской области.

С моей точки зрения, нижний триас Общего Сырта в настоящее время может быть разделен по фауне наземных позвоночных на 8 последовательных уровней. Аналогов такого детального расчленения континентального триаса (то есть отложений, образовавшихся в бассейнах рек или озёр около 230–220 миллионов лет назад) больше нигде в мире нет.

Детальность расчленения триасовых отложений – до 8 уровней – имеет практическое значение для геологов, поскольку в некоторых регионах, например на Печоре, эти отложения являются нефтеносными. Информация о каждом уровне может помочь геологам в поиске полезных ископаемых. А это и есть одна из основных задач палеонтологии.

Автор: Татьяна Воробьёва

Текст любезно предоставлен нам научно-популярным журналом СамГТУ «Технополис Поволжья»

Входную группу парка Гагарина в Самаре превратили в сыр

В ночь с пятницы на субботу неизвестные уличные художники перекрасили бетонные конструкции у центрального входа в парк Гагарина в жёлтый цвет. Серые бетоняшки с характерными отверстиями, по замыслу, архитектора должны напоминать прохожему о вселенском пространстве, планетах и других космических объектах. Однако жители города давно прозвали эти странные объекты сыром, поскольку, глядя на них, ассоциаций о чёрных дырах и прочих плеядах не возникает — люди видят сыр.

Художники, именующие себя арт-группой ШХЗ (интервью можете почитать по ссылке), воплотили идею, давно витавшую в воздухе: разукрасили входную группу в жёлтый цвет и нарисовали фигуры мышей. Гости парка оценили художественный арт-стрит-артистов — с утра субботы соцсети полны фотографий обновлённого арт-объекта.

На момент выхода о реакции администрации учреждения «Парки Самары” на художественный акт ничего не известно. Будем надеяться, что им хватит здравого смысла не перекрашивать объекты в серый цвет.

UPD 11:50: В ближайшее время ворота приведут в первоначальный вид: краску смоют, объекты перекрасят, сообщает портал Samru.ru со ссылкой на достоверный источник в администрации учреждения «Парки Самары».

UPD 13:28: Художник Фрол Весёлый разместил в фэйсбуке фото, свидетельствующее о том, что работы по возвращению композиции первоначального вида начались.

Неделя в 10 картинках: черная толстоголовка, утопающий в грязи Юнгородок и потревоженная могила

ДГ продолжает рубрику «Цифровая летопись», где мы рассказываем о событиях, чувствах и сетевых находках уходящей недели в фотографиях.

В здании Самарского реального училища произошёл пожар. Подробнее

Как французский географ спас самарского рака. Подробнее

Пользователи Сети видят на самарском рекламном щите не то, что написано на самом деле. Подробнее

В Театре.DOC состоялась читка пьесы о проститутке-регенте по статье ДГ. Подробнее

Взгляд на моду от профессионального искусствоведа. Подробнее

Дворы в Юнгородке превратились в свинарник. Подробнее

Как будка на Льва Толстого превращается в аквариум с волжской рыбой. Подробнее

В центре Самары под асфальтом найдены могилы позапрошлого века. Подробнее

В Самарской области обнаружили чёрную толстоголовку. Подробнее

16-летний реставратор Никита Грицевич о деревянной резьбе дома на Галактионовской. Подробнее

Что известно о новом прокуроре Самарской области

В четверг, 6 октября, президент РФ Владимир Путин подписал указ о назначении прокурором Самарской области Константина Букреева.

Константину Букрееву 37 лет, он считается одним из самых молодых руководителей управления Генеральной прокуратуры РФ.

До недавнего времени он возглавлял управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации по Центральному федеральному округу. С 2005 по 2007 год возглавлял районную прокуратуру Хабаровска. 11 июня 2016 года президент РФ присвоил Букрееву очередной классный чин — государственный советник юстиции второго класса. Звание соответствует воинскому званию “генерал-лейтенант”.

Характерно, что четыре месяца назад Константин Букреев считался претендентом на должность прокурора Саратовской области. Занимавший эту должность Владимир Степанов указом президента РФ от 2 июня 2016 года отправлен на заслуженный отдых.

Предыдущий прокурор Самарской области Мурат Кабалоев написал заявление об уходе ещё 25 августа этого года.

В Самарской области подростки ограбили магазин для вейперов

Четверо подростков ограбили магазин электронных сигарет в Жигулёвске, сообщает Samru.ru.

Едва достигшие совершеннолетия, трое 18-летних подростков втянули в свою банду 16-летнего и совершили дерзкое ограбление магазина в одном из торговых центров Жигулёвска. Прибывшие на место преступления полицейские собрали улики, опросили свидетелей и вышли на след грабителей.

В результате подростков задержали, обнаружив у них часть похищенного имущества. Грабители моментально сознались в содеянном, и теперь им грозит статья 158 Уголовного кодекса Российской Федерации «Кража». Несмотря на то, что ранее никто из задержанных не привлекался, ведётся следствие.

В самарской психиатрической больнице пройдет День открытых дверей

В понедельник, 10 октября, в 11:00 в городской психиатрической больнице (ул. Нагорная, 78) состоится День открытых дверей, сообщает Минздрав области. Мероприятие приурочено ко Всемирному дню психического здоровья.

Начнется всё с мастер-классов по танцевально-двигательной терапии, кулинарии и швейному делу. Главным же событием станет спектакль «Необычные приключения солдата Ивана Чонкина» по роману Владимира Войновича. Его представит на суд зрителей театральная студия самарской психиатрической больницы «Счастливый случай».

В Самаре запускается городской лекторий Центра прикладной урбанистики

В Самаре открывается лекторий Центра прикладной урбанистики, где специалисты в различных областях знания расскажут о городских проблемах и способах их решениях доступным для широкой аудитории языком.

Лекции будут проходить раз в две недели по средам на разных площадках города.

Первая лекция состоится в следующую среду. Её прочитает Андрей Чернов, доцент Самарского Самарского национального исследовательского университета, один из создателей муниципального и регионального геопорталов и приложения «Прибывалка».

Тема лекции — «Лучше считать, чем говорить».

Слушатели узнают о том

— что из себя представляет прикладная урбанистика;

— какие открытые, полуоткрытые и закрытые данные и сервисы есть о территории города;

— можно ли «спрогнозировать» здоровье, комфорт, образование, активность людей в разных городских кварталах;

— можно ли и как посчитать и спрогнозировать пробки, эффект от строительства новых дорог;

— как в цифрах объяснить соседу, зачем ему необходимо благоустройство;

— что каждый слушатель может сделать прямо сейчас для развития города.

Более подробно о работе лектория и расписании лекций можно узнать в группе «Городской лекторий».

Место проведения: бар «Голодная пиранья», ул. Фрунзе, 96 Начало: 12 октября в 19:00

Вход свободный

В Самарской области обнаружили чёрную толстоголовку

Во время экспедиции в село Смолькино Сызранского района сотрудники самарского зоопарка обнаружили редкого паука вида Эрезус, известного также как чёрная толстоголовка, сообщает 63.ru.

Пауки, которых за необычный вид иногда называют божьей коровкой, ведут норный образ жизни, заселяя норы жуков, трещины и пустоты под камнями. Эрезус питается насекомыми, многоножками, скорпионами, мокрицами и даже молодыми ящерицами. Взрослые особи достигают 9, реже 16 миллиметров.

Несмотря на то, что паук считается редким, он всё чаще встречается в наших краях. Пользователь «Вконтакте» Владимир Немыткин сообщил, что в районе Малой Малышевки эти пауки встречаются очень часто, буквально сотнями.

Эрезусы ядовиты, их укусы очень болезненны. Паук прокусывает хелицерами кожу и вводит в ранку ядовитые капли. В месте укуса ощущается моментальная боль, которая сменяется чувством онемения. Неприятные ощущения проходят через 2-6 дней. Опасности для жизни человека эрезусы не представляют.

В Самаре больше нельзя будет получить испанские визы

С 11 октября в Самаре прекращается приём документов на получение испанских виз, сообщает «Интерфакс».

Причиной закрытия визовых центров стала смена поставщика визовых услуг властям Испании — новый тендер МИД страны выиграла BLS International Services Ltd.

Заявителям, которые оформили запись начиная с 11 октября этого года, необходимо подавать документы непосредственно в Генеральное консульство Испании в Москве или Санкт-Петербурге. При этом VFS Global продолжает принимать документы на шенгенские визы от имени других шенгенских государств.

Вместе с тем испанская El Mundo выражает озабоченность происходящим, ведь BLS International Services Ltd. в этом году стала источником громкого скандала — материнская структура этой компании, BLS Management Solutions Private Ltd., оказалась замешанной в незаконной торговле персональными данными абонентов телефонных сетей в Индии.

Кроме того, работа этих центров в Москве и Санкт-Петербурге вызывала немало нареканий – форумы переполнены жалобами заявителей на навязываемые платные услуги, невыдачу чеков и даже отсутствие туалетов, пишет испанское издание.

Сколько облигаций «Народного займа» продано в Самаре

За месяц продаж купонов облигационного займа, за счёт которых должны перестроить центр города, продано уже 345 облигаций на сумму 20 миллионов 700 тысяч рублей, сообщает Samru.ru.

Всего же по открытой подписке будут размещены 8500 облигаций стоимостью 60 тысяч рублей каждая. Общий объём облигационного займа, таким образом, составляет 510 миллионов рублей. Размер купонного дохода составляет 13% годовых. Срок погашения облигационного займа – 4-й квартал 2019 года.

Предполагается, что жители и инвесторы будут покупать данные облигации, а вырученные средства пойдут на реализацию различных проектов в регионе. В качестве пилотного выбран инвестиционный проект застройки исторического центра Самары «5 кварталов» (первая очередь, квартал «Е» ), оператором которого выступает Самарский областной фонд жилья и ипотеки.

Вместе с тем эмитентом займа выступает ООО «ТСС», которое в настоящее время аккумулирует денежные средства для дальнейшей передачи их Самарскому областному фонду жилья и ипотеки.

Напомним, первым обладателем облигаций стал губернатор Самарской области Николай Меркушкин, инициатор программы народного займа. Он оформил документы на три облигации, хотя и не исключил, что может приобрести ещё в ближайшее время.

В Самаре пытались продать сведения о предприятии, производящем взрывчатку

6 октября в одной из гостиниц Самары были задержаны два жителя Чапаевска, которые пытались продать секретную информацию о заводе «Промперфоратор», производящем взрывчатые вещества и детонаторы, сообщает ТРК «Терра».

Сведения были похищены бывшей сотрудницей предприятия и записаны на флешку, которую злоумышленники оценили в два миллиона рублей. В момент совершения сделки продавцы были задержаны оперативниками областного управления ФСБ.

Сейчас решается вопрос о возбуждении дела по 183-й статье Уголовного кодекса, максимальный срок по которой предусматривает лишение свободы на срок до пяти лет.

16-летний реставратор Никита Грицевич о деревянной резьбе дома на Галактионовской

Осень весьма усложнила жизнь участникам «Том Сойер Феста-2016″. Декоративные украшения на наличники дома № 91 по Галактионовской монтировали под проливным дождём.

Монтажом занимался Никита Грицевич, волонтёр, который вызвался вырезать новые декоративные элементы взамен утраченных и разрушившихся. В свои 16 лет Никита уже имеет не только опыт работы с деревом, но и умеет создавать чертежи и занимается проектированием. В общем, интересный человек. Мы решили познакомиться с ним поближе.

— Как ты оказался на площадке «Том Сойер Феста»?

— Я занялся реставрацией совершенно случайно. Мой наставник Иван Стафеев предложил принять участие в воссоздании деревянных украшений, и я был рад в этом поучаствовать.

— Невероятно. Помнится, в прошлом году над созданием новых наличников на дом № 34 по Льва Толстого работал профессиональный столяр. Тебе 16 лет, откуда опыт работы с деревом?

— Занимаюсь прикладным творчеством с четвёртого класса — нам преподают черчение, рисунок, и резьбу по дереву. Начинали с простых геометрических форм — закончили изготовлением уменьшенной копии наличников. Мы ходили по городу и выбирали себе интересные наличники. Фотографировали их, чертили и под руководством преподавателя вырезали копию. Тогда я, можно сказать, по-настоящему увлёкся резьбой по дереву.

— Не страшно было браться за этот заказ? Всё-таки это не копия наличников, которая будет висеть у тебя на стене, а настоящие.

— В общем, не страшно — у меня, повторюсь, был определённый опыт и алгоритм действий. Я люблю, чтобы всё было по плану.

— О, это интересно. Расскажи об алгоритме работы по реставрации деревянных украшений дома.

— Когда мы приступили к реставрации, все декоративные элементы были разрушены или утрачены. Те частично уцелевшие элементы, что нам удалось снять с дома, рассыпались буквально в руках. Восстанавливать их форму пришлось по старым фотографиям. Причём даже на старых фотографиях было по одному уцелевшему элементу в разных окнах.

Затем я создал чертёж в программе ArchiCAD, распечатал в масштабе один к одному и перевёл на доску. В качестве материала я выбрал липу толщиной 30 миллиметров. Это дерево мягкое, податливое, хорошо поддаётся обработке и наиболее подходит для изготовления наличников с ажурными деталями.

Вырезал внутренний и внешний контур электрическим лобзиком. В дальнейшем ручной фрезой снял слой на плоских деталях, на выпуклых частях работал специальной стамеской и ножами. Толщина изделий разнится от 3 сантиметров до 3 миллиметров.

— Много времени ушло?

— Несколько месяцев. Я, конечно, не каждый день вырезал. Работал в основном по вечерам, в удовольствие — лето, вы же понимаете, нужно и от учёбы отдохнуть. Больше всего сил пришлось вложить в финишную обработку стамесками и ножами.

— Насколько получилось достоверно?

— Да, всё получилось аутентично. Можно сличить с фотографиями. Конечно, я выпиливал контур лобзиком, в каких-то местах снимал слой ручной фрезой, чтобы упростить работу и ускорить процесс, но в любом случае это ручной труд, как и 150 лет назад. Всё можно было создать на станке с ЧПУ за полчаса.

— Как долго деревянная резьба продержится?

— Минимум десять лет. Если за наличниками ухаживать, чистить после зимы от пыли и грязи. Деревянная резьба очень восприимчива к воздействию среды: солнце, атмосферные осадки, мороз — всё это очень влияет на состояние дерева. Мы пропитали резьбу маслом, обработали воском и покрыли лаком. Но через некоторое время было бы неплохо повторно обработать дерево, для того чтобы оно прослужило подольше.

— Что ощущаешь глядя на свою работу?

— Когда смотрю на готовый результат, мне как человеку, который это сделал, очень приятно. Видеть, что этот дом сохранился в историческом состоянии.

— Какие планы строишь на ближайшее будущее?

— Сейчас я учусь в архитектурно-строительном лицее СГАСУ и, конечно, планирую поступить на кафедру реставрации и реконструкции, продолжить деятельность.

— Ок, тогда до встречи на следующем «Том Сойер Фесте».

Иван Стафеев, архитектор-реставратор

Раз уж руководитель Никиты — архитектор-реставратор Иван Стафеев — оказался рядом, мы задали и ему пару вопросов.

— Вань, восстановление деревянного декора — дело нешуточное. Как тебе пришло в голову доверить эту работу школьнику?

— Я преподавал у Никиты, видел его отношение к учёбе, и когда возник вопрос о необходимости восстановить декоративные элементы, подумал: «О, надо привлечь этого парня». Знал, что его родители занимались деревом и у Никиты есть навыки и определённый опыт работы с деревом, поэтому был уверен.

— Как ты оцениваешь результат?

— Я вполне удовлетворен работой Никиты. Получилось потрясающе, с учётом того, что это всё ручная работа. Она такая уютная, тёплая. Она отражает характер резьбы, какой она была в XIX веке, когда не было механических средств обработки. Конечно, деревянная болванка обрабатывалась электрическим инструментом, но это для упрощения труда. В остальном это работа рук мастера. Именно это ценно в старых вещах. Это реставрационный труд. Там тоже использовались ножи, ручные фрезы, стамески.

Я рад, что в Самаре есть люди, которым это небезразлично и которые такими действиями, как фестиваль «Том Сойер Фест», хотят и остальным жителям Самары это показать — посмотри, какая красота у нас в Самаре есть. Посмотрите на эту культуру, на то, как жили ваши предки. Это бесценно. К сожалению, Самара утратила свою ансамблевость, назовем это так, XIX века, но у нас ещё есть уникальные объекты с удивительной резьбой, которые ещё можно сохранить.

С профессиональным сохранением деревянного зодчества у нас беда, до уровня Карелии или Сибири мы не дотягиваем, при этом специалисты из Карелии, которые занимались реставрацией комплекса на острове Кижи, восхищаются нашей архитектурой, самарской деревянной и пропильной резьбой. Она у нас другая красота, в других пропорциях, другого исполнения, тем не менее потрясающая.

В центре Самары под асфальтом найдены могилы позапрошлого века

В Самаре на улице Ленинской во время укладки труб рабочие обнаружили захоронения, которые, судя по всему, относятся к кладбищу при Покровском соборе. Сегодня одно из захоронений было изучено археологами, останки вывезены на экспертизу. Рабочие до позднего вечера распиливали асфальт вдоль траншеи по меткам предполагаемых могил.

Кладбище располагалось в границах улиц Ленинской, Льва Толстого, Братьев Коростелевых, части Арцыбушевской и переулка Тургенева. После закрытия на его месте в 1910 году был организован общественный сад с аллеями, цветниками и фонтаном. На территории, не занятой садом, расположились общественные здания.

Известно, что на Покровском кладбище были погребены представители известных самарских родов Паньшиных, Хардиных, Путиловых. Однако систематические сведения о захоронениях на этом кладбище отсутствуют, так как до наших дней сохранились лишь две метрические книги Покровской кладбищенской церкви за 1855-1856 гг.

Напомним, в апреле этого года было приостановлено строительство детского сада на улице Братьев Коростелёвых из-за того, что во время работ были обнаружены захоронения, которые тоже принадлежали Покровскому кладбищу.

О том, где находились старые кладбища, можно прочитать в специальном материале ДГ.

Фотографии пользователя facebook Дмитрий Резидент

Посвящается хроническим волгаголикам — знакомым и нет

ИЗДАЛЕКА — ВОЛГА. Часть III

«ДГ» продолжает публикацию эссе о Волге уроженки Куйбышева, а ныне — писательницы, живущей в Великобритании, Галины Рэмптон. Первую часть можно прочитать здесь, а вторую — здесь.

По молодости я не особо охотно делилась с окружающими своими открытиями. Сокрушалась, когда обнаруженное мною одной, моё сокровенное (явление, событие, человек, книга, песня, слово), разумеется, предназначенное исключительно для моего личного пользования и восхищения, вдруг тиражировалось, широко обнародовалось и становилось банальным общим местом. Я тогда чувствовала себя чуть ли не обокраденной. Но Волгу мне и в голову не приходило причислять к собственным открытиям! Какая же она моя, когда — вон же, общая, для всех…

Как говорится, прошли годы. Однажды осенью, ненадолго приехав в Самару, я дивилась странным переменам, постигшим этот город. Будто я угодила в некую роботическую «зловещую долину» (есть такой японский термин), жутковато похожую на оригинал, но на деле — искусственную и чужую. Пришла на ум фрейдова антитеза всему домашнему, укромному и уютному: Das Unheimliche. То есть ужас, обуревающий человека, который слабо сориентировался в новом порядке вещей, вроде бы привычных. И обнаружил, что Федот-то — не тот!

Первые дни я валялась на матрасе, по-спартански расстеленном прямо на полу, в квартире приютившего меня сына. В чёрном зеркальном потолке спальни бездонным аквариумом отражались и комната, и моё одинокое распростёртое тело. «В такой потолок не поплюёшь» — лениво размышляла я. Выбираться в город было страшновато. А выбравшись, я его не узнала. Посреди унылых, замусоренных пустырей, в недрах забытого исполнительными властями непрестижного типового жилфонда, обнищавших, обшарпанных и полуразвалившихся (местами — разграбленных) исторических памятников и гнилушек исконного «частного сектора» — откуда-то взялись свежеотгроханные гипермаркеты, небоскрёбы-«утюги» и зеркальные башни-высотки. Под бульдозер были пущены целые районы и заводы. Зато как дурман-грибы, понавырастали кругом суши-бары, фитнесс-центры, биотуалеты, бутики и шопинг-моллы. Озадачивала их локальная специфика. К примеру, кафе, где за чашку чаю (пусть и навороченного, из какой-нибудь жожобы) дерут полтыщи, за столиками скучают бритоголовые братки, а посетителям предлагают «конфликт-меню», то есть, прейскурант ожидаемых убытков: боя посуды, порчи мебели и вышибания дверей.

В черте старого города возникли оазисы некой приватно-секретной жизни, свирепо охраняемые (часовым в будке) от простых смертных. Ладно бы огородили только жилые корпуса нуворишей — так нет, в запретные зоны попали даже крупные, некогда общественные здания, вроде бывшего Центрального телеграфа на улице Красноармейской. Уцелевшие старые самарские дома и особняки, прибранные к рукам деловыми людьми, немилосердно изуродованы и приспособлены под интересы бизнеса: знаменитую «Аптеку номер 1″ на углу улиц Фрунзе и Ленинградской с уникальными, начала прошлого века, провизорскими шкафами и прилавками из дерева, теперь евроотремонтировали, выпоторошили и устроили там мертвенно-безликий магазин мобильных телефонов.

За время моего отсутствия в Самаре поменялось население: народились жёсткие новые люди (Юрий Трифонов называл таких железными малышами) с необузданными желаниями и полномочиями, но демократически практикующие новояз — офисный сленг (потомок канцелярита) с вкраплениями дурного инглиша и налётом приблатнённой сермяжности. Последняя нехило как бы стала типа нормой, блин. Бог весть, кто насадил этот язык — не СМИ ли? Но похоже, по этой части между населением и медийным балаганом идёт оживлённый процесс взаимообогащения. Бесстыдно обнажась, вопиют пресловутые контрасты большого города: сиротская нужда одних и дикое барство других. Соотношение хижин и дворцов в Самаре теперь примерно 50:50. Причём хижины первыми бросаются в глаза, взывая о помощи и справедливости. Потому и дворцы не особенно приводят в восторг. Вроде как отняли у Павла, чтобы уплатить Петру. И Самара осталась без портков, но с зонтиком.

Из городской казны время от времени таинственно и бесследно выпадают миллиарды. Апокалиптически расцвели: культ денег, чиновный раж, сановная спесь и потребительская хворь, какая на западе, откуда она расползлась по белу свету, не без доли гибельного восторга зовётся аффлюэнцей.

Но не умолчу и о позитиве. Например, в городе слегка поутих бандитизм. Появилось много элегантных дам на улицах и на дорогах, за рулём крутых автомобилей. Народ в целом стал лучше одеваться и разнообразнее путешествовать. По счастью, пока не отменили дружбу — эту священную корову ХХ-го века! Взаимопомощь, пусть и не обязательно в виде кассы, по-прежнему в действии. Люди подсобляют друг другу с работой (речь не о блате!), снабжают приятелей полезной информацией и плодами своих садов-огородов. На иных самарских кухнях краснеют, желтеют и зеленеют в мисках и тазиках «дружеские» яблоки, помидоры и кабачки, стоят бутылки с деревенским молоком. Приятный сюрприз: жив квас! Живо и пиво. Пожалуй, даже чересчур. Кстати, самарские дети качественно изменились. Те, которые не пьют пива, не бродят по улицам с красными, возбуждёнными лицами и не куролесят напропалую, вежливы, не по летам развиты, не чужды чёрного юмора и себе на уме.

Продуктовые магазины преобразились — с прилавков исчезли деревянные счёты, которыми (не только теоретически — я знала случаи!) можно было огреть по голове постылого покупателя. Продавцы, в основном, откликаются на твой первый зов; ассортимент просто сказочно расширился. В свободной продаже имеются бананы, лососина и сардельки «Металлист». В моё время хронических дефицитов варёную колбасу, столь неуловимую, сколь и вожделенную, хватали колясками, растительным маслом затаривались бидончиками, сливочное выбрасовалось в торговую сеть по праздникам, а сыр вовсе не водился в природе. Теперь с едой (как и с товарным ширпотребом, некогда иллюзорным) проблемы нет — проблема с деньгами. Но на бесчисленных самарских рыночках, лотках и рынках (кроме Губернского и Троицкого — там цены конкурируют с лондонским «Хэрродсом») вполне недорого можно разжиться у бабушек отечественными деликатесами: вяленой рыбой, варёными раками и кукурузой, лесными грибами, малосольными огурчиками в укропе и сладчайшими помидорами с дач. А у посланцев солнечного ближнего зарубежья — медовыми ташкентскими дынями и кишмишем. И всё это здорово!

Да только мой родной город провалился в тартарары, сгинул, как Атлантида, стал преданием, фата-морганой. Тот, что вырос на его месте, тоже казался каким-то сюрреальным. Впрочем, наверное, это моя личная проблема. Живут же здесь люди! Не перевелись пока добрые самаритяне — симпатичые, стойкие земляки и землячки всех возрастов.

Примечательная троица попалась мне на глаза на перекрёстке улиц Красноармейской и Арцыбушевской, напротив аляповато отреставрированного здания «Гипровостокнефти», ныне защищённого от плебса чугунной оградой со шлагбаумом. Трамвайную линию переходили три женщины, которых без колебаний и реверансов можно было смело назвать старухами. Но не хотелось. Сухопарые, высокие, с прямыми спинами, в лёгких платках на седых головах, они гордо вышагивали по разбитому асфальту, оживлённо о чём-то болтая, и по-девичьи хихикая. Вид у них был освежающе независимый, дерзкий и вызывающий. Мне они годились если не в матери, то в тётки. Хлипким гламурным героиням «Секса в большом городе» как до звезды было до этих подруг, трёх волжских граций, не прогнувшихся под тоталитарный режим, начихавших на буйные ветры перемен и собственную старость. Синдромом «зловещей долины» они явно не страдали. И чувствовали себя как (впрочем, почему «как»?) дома. Из этого эпизода вывод напрашивался до смешного простой: если хочешь остаться своим среди своих, а не брякнуться этаким контуженым астероидом на землю родного города, живи в нём всю жизнь, состарься и умри. Не уезжай. И в любом случае: никогда не ищи в нём своего прошлого.

Да и вообще, — рассуждала я, — далась тебе эта реальная реальность! Можно подумать, от неё не продохнуть в твоей другой жизни, в другом мире — потустороннем от Волги. В сущности, там тот же сюр, только других свойств. Ну а если уж без реальности невмоготу — выдь на Волгу. Она и есть — самая настоящая, самая взаправдашняя в этом городе-фантоме. Её не коснулись турбуленции и мутации двадцать первого века: как текла себе, так и течёт. Реку не выкачаешь, в трубу не загонишь, налево не сбагришь, бабла за неё не срубишь. Тем Волга и оказалась самой главной и подлинной ново-самарской находкой. Пусть и не эксклюзивно моей.

Каюсь, я долго принимала Волгу, как должное. Выросши, перестала смотреть на неё, как на чудо из чудес, явленное мне чуть ли не с пелёнок. Между тем, она спокойно продолжала им оставаться, со своими зелёными косами, плёсами и островами, крутыми утёсами и обрывистыми берегами, где, если плыть на речном трамвайчике вниз по течению от поляны Фрунзе до Самары, справа по борту тянутся Жигули, а слева — песчаные пляжи, лодочные станции, лесопилки, причалы и дебаркадеры.

Острогрудые челны и ладьи к тому (моему) времени уже своё отплавали, разбойников — обезглавили и четвертовали, бурлаки сами дошли до ручки и вымерли, как класс. Но по берегам, на холмах, среди зелени, всё ещё ностальгически белели некогда роскошные, бывшие купеческие дачи, с зубчатыми крышами, «с орлами», «со слонами» и с гипсовой скульптурой девушки-утопленницы в веночке из арт-нувошных ненюфаров (или то были кувшинки?). В советское время ими ведали Минздрав, Минобороны, Водоканал и, кажется, обком партии. Теперь приволжские жемчужины проданы каким-то негодяям, судя по тому, что — растащены по кирпичику и превратились в жалкие руины. Думать об этом тяжко.

Река и речь (как устье и уста) — понятия смежные в русском языке. И в той, и в другой сильны элементы стихии, речь и река существуют в единой ноосфере. Обе то плавно струятся, то бушуют и волнуются, каждая — в своём сакральном русле. Волга — это моя родная речь. Без реки и речи, пусть по большей части и живущих уже только в моём рассудке, я сама себе не представима. Волга даёт и питает жизнь. Она оптимистично полна обещания и прилежна в его исполнении. Древняя от сотворения мира, Волга — всегда свежая, «горячая» новость, всегда сенсация. Как факт и природный феномен, она неизменна. Волга впадает в Каспийское море неизбежно, неотвратимо и неумолимо. Как за весной и летом следует осень, а за нею — зима. Как жизнь непоправимо заканчивается смертью — без вариантов.

При том река ежесекундно меняется. Нельзя войти дважды в одну и ту же Волгу. Она, по определению, не может надоесть, её никогда не бывает слишком много. Позврослев, я осознала Волгу, как актуальное событие. Вслух ею особо не восхищалась, а только безъязыко примечала её круглогодичные и круглосуточные преображения: ледоставы и ледоходы, половодья и паводки, её рваные грозовые тучи, шторма и затишья, белые утренние туманы, акварельно-розовые восходы и багряные закаты, ночные самоцветы бортовых огней судов речфлота и мерцающие искорки бакенов, лунную дорожку на воде и луговые ароматы свежескошенной травы, плывущие с правобережья. Извечно работящая, но и отчаянно романтическая и благолепная, кем только не воспетая и не мифологизированная, какими бы именами не наречённая, не малая, волновая, несметно богатая водой, энергией, флорой и фауной, перекрытая плотинами электростанций, перехваченная мостами и перегороженная воротами шлюзов, трагически загаженная нефтепродуктами, токсинами и сточными водами, но (Бог миловал!) не повёрнутая вспять, изрядно хлебнувшая слёз, пота и кровушки, меж тем, беспартийная и политически незаангажированная, никому не подотчётная, беспаспортная, транснациональная, параллельно-перпендикулярная всем человеческим коллизиям и катаклизмам, сменам режимов, переворотам и революциям, не ответчица за мор, глад, козни и казни, веками творившиеся на её берегах, ВОЛГА, с её буксирами и бревенчатыми плотами, земснарядами, ледоколами, затонами, баржами и нефтеналивными танкерами, горластыми чайками над волнами того цвета, что издали кажется индиго, чуть поближе — бутылочно-зелёным, а совсем рядом напоминает «женатый» чай, — по ходу жизни сделалась для меня привычной и непреходящей, подспудной константой, которой (как тогда мыслилось) положено быть со мною всегда.

Её вальяжное постоянство служило резонатором, смягчителем и глушителем моих личных метаний и страстей. Волга была мне безотказной утешительницей. Матушкой, сестрой и верной подружкой. Она отмывала собою мои грехи. Бывала и спасительницей. Даже и теперь, давно вдали от неё, в поры бессонных ночных наваждений и адской мельтешни забот в голове до полного её затмения, я совершаю простое и проверенное мысленное действо: поштучно вынимаю проблемы и страхи из головы, прощально на них гляжу и бросаю на расстеленный белый платок. Косынка вряд ли подойдёт — тут нужна прочность. Затем крепко-накрепко завязываю концы (для надёжности можно и бечёвочкой закрутить) и несу живой, беснующийся груз к Волге, где с крутого бережка: плюх! — бросаю в тёмные воды этот тяжёлый узел. Вереща и попискивая, он уплывает, уносится вниз по течению, под Сызранский мост, следует мимо Октябрьска, Саратова и Волгограда — до Астрахани, в лотосово-осетрово-фламинговую дельту, оттуда — в Каспийское море, и по нему — до аридных пустынь Ирана. А я стою на утёсе и делаю ему ручкой. Так (ну, пусть через раз) приходят покой и сон.

И самое важное: от Валдая до Каспия Волга — течёт. Этой непосредственной, физической близости к течению могучей массы воды, эпонимической древнеславянской влаги, с всеми его гераклитовыми и платоновыми кон- и подтекстами, мне и стало остро, дико, панически не доставать уже сразу, как только я её (сознательно) лишилась. Словно кто-то (не я ли сама?) пинком вышиб из-под меня, как табуретку из-под ног самоубийцы, самый базис, подвижный, но устойчивый фундамент моего бытия и всего моего существа, отшвырнул за тыщи миль от исконной, многовековой основы и велел далее самостийно искать почву под ногами на чужих землях. Приказал отныне неприкаянно маяться и выпутываться изо всех жизненных передряг и тупиков без опоры и страховки, на свой собственный риск, дав последнее напутствие: «Now you`re on your own, babe!» (а дальше — сама, сама, детка!) — как покровительственно осаживают зарвавшихся и откусивших слишком много, чтобы прожевать, детективш-криминалисток их политически некорректные коллеги-мужики в американских полицейских триллерах.

Хорошо хоть, что я успела накрепко усвоить два урока Волги, гениальные в своей тривиальности, но никак не бесполезные. На своём примере она научила меня тому, что какие оглушительные громовые раскаты над твоей головой ни раздавались бы, и какие ослепительные молнии ни сверкали, — знай, кати себе дальше, пока катится. И ещё: постоянство и движение должны быть неразделимыми аспектами нормальной человеческой жизни. Убери первое — и ты сойдёшь с ума. Второе — загнёшься от тоски.