Образы Кутузова и Наполеона в романе Л. Н. Толстого "Война и мир"

1 Образы Кутузова и Наполеона в романе Л. Н. Толстого "Война и мир" С тех пор как существует мир и люди убивают друг друга, никогда ни один человек не совершил преступления над себе подобными, не успокаивая себя этой самой мыслью. Мысль эта есть благо других людей. Л. Н. Толстой В ходе работы над романом «Война и мир» Лев Ни колаевич использовал подлинные исторические доку менты приказы, распоряжения, диспозиции и пла ны сражений, письма и т. д. 1 / 5

2 Так, он внес в текст рома на письма Александра I и Наполеона, которыми рус ский и французский императоры обменялись перед на чалом войны 1812 года. Мы находим в «Войне и мире» путаную диспозицию Аустерлицкого сражения, разра ботанную немецким генералом на русской службе Вей-Ротером, и «гениальную» диспозицию Бородинского сражения, составленную Наполеоном (Толстой показы вает, что ни один из ее пунктов не был выполнен в ходе сражения). Исключительно интересны подлинные письма Кутузо ва, включенные в главы «Войны и мира». Они служат блестящим подтверждением характеристики фельдмарша ла, которая дана ему автором романа. Вводя в свое повествование подлинные документы, по заимствованные в трудах историков или найденные в ар хивах, Толстой, как правило, не меняет в их тексте ни одного слова. Но все они служат одной цели глубоко му раскрытию смысла исторических лиц, ставших дей ствующими лицами «Войны и мира». Характеризуя свою работу над документальными ис точниками, писатель указывал: «Везде, где в моем рома не говорят и действуют исторические лица, я не выдумы вал, а пользовался материалами. » Уже на первых страницах «Войны и мира» возникает спор о Наполеоне его начинают гости салона знатной дамы Анны Павловны Шерер. Заканчивается этот спор лишь в эпилоге романа. 2 / 5

3 Для автора «Войны и мира» не только не было ничего привлекательного в Наполеоне, но, напротив, Толстой все гда считал его человеком, у которого были «помрачены ум и совесть», и поэтому все его поступки «были слишком противоположны правде и добру». Не государственный де ятель, умеющий читать в умах и душах людей, а избалован ный, капризный и самовлюбленный позер таким пред стает император Франции во многих сценах романа. Вспомним, например, сцену приема Наполеоном рус ского посла Балашова, приехавшего с письмом от импе ратора Александра. Принимая Балашова, Наполеон все рассчитал для того, чтобы произвести на русского посла неотразимое впечатление силы и величия, могущества и благородства. Он принял Балашова в «самое выгодное свое время утром». И был наряжен в «самый, по его мнению, величественный свой костюм открытый мун дир с лентой почетного легиона на белом пикейном жи лете и ботфорты, которые употреблял для верховой езды*. «Он вышел, быстро подрагивая на каждом шагу и отки нув несколько назад голову. Вся его потолстевшая, ко роткая фигура с широкими, толстыми плечами и неволь но выставленным вперед животом и грудью, имела тот представительный, осанистый вид, который имеют в холе живущие сорокалетние люди». Описывая беседу Наполеона с русским послом, Тол стой отмечает яркую подробность. Как только Наполеон стал раздражаться, «лицо его дрогнуло, левая икра ноги начала мерно дрожать». И Балашов, «не раз опуская глаза, невольно наблюдал дрожанье икры в левой ноге Наполеона, которое тем более усиливалось, чем более он возвышал голос». Наполеон не только знал об этом своем физическом недостатке, но и видел «великий признак» в дрожании своей левой ноги. Толстой тут ничего не придумал: био графы Наполеона приводят эту мелкую, казалось бы, но любопытную и, главное, характерную подробность. Мнимое величие Наполеона с особенной силой облича ется в сцене, изображающей его на Поклонной горе, от куда он любовался дивной панорамой Москвы. «Вот она, эта столица; она лежит у моих ног, ожидая судьбы сво ей. Одно мое слово, одно движение моей руки, и погиб ла эта древняя столица. ». Долго, но напрасно ждал Наполеон появления депутации московских «бояр» с клю чами от величественного города, раскинувшегося перед его глазами. Жестокий и вероломный завоеватель ока зался в жалком и смешном положении. 3 / 5

4 Наполеону и как военачальнику, и как человеку противопоставлен в «Войне и мире» фельдмаршал Куту зов. В отличие от императора Франции, русский полко водец не считал руководство военными операциями свое го рода игрой в шахматы и никогда не приписывал себе главную роль в успехах, достигнутых его армиями. Не Наполеон (вспомним его позорное бегство из армии после поражения!), а Кутузов берет на свои плечи всю пол ноту ответственности, когда обстановка требует тягчайших жертв. Невозможно забыть полную тревоги сцену военного совета в Филях, когда Кутузов объявил о своем решении оставить Москву без боя и отступать в глубь России. В те мрачные часы перед ним встал один страшный вопрос: «Неужели это я допустил до Москвы Наполеона, и когда же я это сделал. когда же решилось это страш ное дело?» Невыносимо ему было думать об этом, но он собрал все свои душевные силы и не поддался отчаянию. «Да нет же! Будут же они лошадиное мясо жрать, как тур ки». Уверенность в победе над врагом, в правоте своего дела Кутузов сохраняет до конца и умеет внушить ее своим сподвижникам от генерала до солдата. Заметим, что из всех исторических деятелей, показан ных в романе, одного Кутузова называет Лев Николаевич истинно великим человеком. Он с возмущением пишет о русских и зарубежных историках, безудержно и льстиво восхвалявших Наполеона и принижавших и чернивших Кутузова. «А между тем, говорит писатель, трудно себе представить историческое лицо, деятельность кото рого так неизменно и постоянно была бы направлена к одной и той же цели. Трудно вообразить себе цель более достойную и более совпадающую с волей всего народа. как та цель, к достижению которой была направлена вся деятельность Кутузова в 12-м году». В критической литературе о «Войне и мире» уже дав но высказано мнение о том, что образ великого русского полководца, созданный Толстым, не вполне соответству ет историческому Кутузову, что писатель будто бы при низил его талант военачальника. Нельзя, разумеется, не заметить, что в некоторых тол стовских высказываниях о Кутузове действительно идет речь и о «пассивности» полководца, а также о том, что он считал все события предопределенными свыше. «Ку тузов, пишет Лев Николаевич, 4 / 5

5 понимал, что суще ствует в мире «что-то сильнее и значительнее его воли», и поэтому «умел отрекаться от участия в этих событи ях». В некоторых сценах романа Толстой словно бы ил люстрирует эти мысли. Вспомним сцену военного совета перед Аустерлицким сражением или сцену военного сове та в Филях, где Кутузов показан дремлющим стариком, не слушающим, что говорят другие военачальники. Ссы лаясь на указанные сцены романа, некоторые критики и оценили толстовского Кутузова как «мудрого фаталис та», который старался «не мешать неизбежности разви вающихся событий». Однако нельзя не увидеть, что подобные суждения резко противоречат тому главному, что подчеркивает в Куту зове автор романа. Противореча своим словам о пассив ности Кутузова, Лев Николаевич ставит вопрос: «Но ка ким образом тогда этот старый человек, один в против ность мнению всех, мог угадать так верно значение народного смысла события, что ни разу во всю свою дея тельность не изменил ему?». Он смог это сделать, отвеча ет Толстой, потому что в нем жило «народное чувство», роднившее его со всеми истинными защитниками роди ны. Во всех деяниях Кутузова лежало народное и потому истинно великое и непобедимое начало. В великой книге Толстого идея справедливого, честно го мира и согласия между народами торжествует над иде ей агрессивных, захватнических войн. «Самой человеч ной книгой о русской жизни» назвал «Войну и мир» К. А. Федин, вместе с другими выдающимися советскими писателями немало почерпнувший в «литературной шко ле» Толстого. Как никакая другая книга о русской жиз ни века, «Война и мир» вошла в духовную жизнь челове чества, зовя к справедливому, разумному, гуманному ре шению самых трудных вопросов, возникающих на его пути к тому времени, когда «народы, распри позабыв, в единую семью соединятся». 5 / 5

Истинное и ложное в романе «Война и мир» Обычно начиная изучение романа, учителя спрашивают о названии романа «Война и мир», а ученики старательно отвечают, что это антитеза (хотя название можно рассматривать