Ростовская финифть: это всё цветочки!

«Цветочки?! Конечно, все только о них и слышали, — презрительно фыркает Наталья. — Нельзя поддаваться общественному мнению. Финифть в представлении масс — это цветочки. Но надо понимать, что на них мы бы давно уже исчезли».

Наталья Конова, экскурсовод при фабрике «Ростовская финифть», сегодня не просто сопровождает нас в мир финифти. Но и рушит стереотипы, связанные с темой, лежащей в истоках известного ростовского промысла, пожалуй самого живого промысла России.

Финифть (или живописная эмаль) — невыцветающая роспись мельчайшим стеклянным порошком со связующим элементом. Одна из древнейших техник в мире, живописная эмаль пришла на Русь из Византии в X веке. В переводе с греческого финифть означает «блестящий, лучезарный камень» и дает отсылку к тем временам, когда наши предки плавили не стекло, а толченые самоцветы.

В привычном виде техника закрепилась лишь в XVII веке, после изобретения французом Жаном Тутеном огнеупорных красок на эмалевой основе. Центром финифтевого дела стал Ростов Великий, который по совместительству являлся еще и духовным центром земли русской. Будучи богат православными святынями, Ростов собирал большое количество паломников, а паломникам требовались недорогие памятные вещи из местной Мекки. Решение пришло само — финифтевые иконки, писанные в простой, точечной-пунктирной манере, заполнили монастырские лавки. Ценовая политика была гуманной: аскетичная форма и отсутствие драгметаллов в оформлении делали образки доступными, никто не уходил обиженным.

В то же время финифть всегда была востребована епархией: православной церкви нужны были изящные, долговечные миниатюры для украшения окладов, крестов, облачения священников и литургических наборов. Яркая и невыцветающая веками финифть идеально подошла для этих целей.

Фото: Павел Пелевин

До начала прошлого столетия производство финифти было вредным и тяжелым. За неимением муфелей эмаль плавили в обычных печах и, чтобы снизить температуру плавления красок, добавляли свинец. Но это не останавливало здешних ремесленников. В середине XIX века финифтью в Ростове занимался едва ли не каждый второй двор — так хорошо продавались изделия. В летописях упоминают, что мастерских было больше, чем булочных и аптек.

«У нас в Ростове многие люди тяготеют к промыслу. И я как из армии пришел, отправился на фабрику работать. Без специального образования, без художественной школы. Всему научили», — рассказывает один из местных ювелиров типичную историю ростовского мастера.

С приходом советской власти иконы сменились портретами вождей и пластинками с идеей дружбы народов, религиозная тематика потеряла свою актуальность. Послевоенные годы стали самым сложным временем для ростовской финифти — мастеров в промысле осталось очень мало. Артель передали под руководство завода эмалированных кастрюль, выпускались преимущественно броши, пудреницы и шкатулки с примитивной росписью — предметы, на которые был спрос. Искусство ушло на второй план, нужно было как-то выживать.

«После войны в артель вернулось всего несколько человек, — рассказывает нам Наталья. — В том числе художник Назаров. И спустя какое-то время его пригласили украшать станцию "Маяковская" в Москве, но планам руководства метрополитена не суждено было сбыться — в первые же дни в столице художник попал под трамвай. Назарову стали искать замену, но люди отказывались под любым благовидным предлогом, увидев в этом плохой знак».

В 70-х годах жостовские мастера привозят мазковую манеру письма и растительную тематику. Эта манера стала настолько популярна, что многие ошибочно считают ее исконной ростовской финифтью. Примерно в это же время вследствие совместных проектов с Костромскими ювелирами изделия начинают обрамляться в скань. Становится модно носить серьги и браслеты с «цветочками».

«Во всем мире стиль „а-ля рюс“ ассоциировался с цветами, вот на них и перешли, — делится с нами Наталья. — Дань времени. В Советский период нас пытались ограничить, говорили, что цветочки — наше родное. Хотя наше родное — это иконы, а не цветочки совсем. Вообще с семидесятых мы растительной тематики так написались, что десять лет к ней не притрагивались. И только пару лет как возобновили, когда люди снова стали спрашивать в магазинах». Магия процесса

Чтобы посмотреть, как создают финифтевое изделие от начала до конца, мы проходим в слесарный цех. Здесь готовят основу: вырубают в медном листе форму (не более 25 см по широкой стороне) и придают объем. Следом, уже в другом помещении, форма покрывается базовым слоем эмали. Сначала с помощью специального сита эмалевый порошок просеивают на медь, затем все отправляется в муфельную печь на несколько минут. И вот пластина для росписи готова.

«С обратной стороны кладется так называемая контрэмаль. В нашем случае она выполняет роль товарного знака. В белую эмаль добавляется толченый кобальт, образующий синие вкрапления, — так вы не спутаете наше изделие с изделиями других мастерских», — Наталья посвящает нас в хитрости производства.

На подготовленной пластине делается снимок — схематический рисунок будущего изображения. Наносится он с помощью смеси сажи со скипидаром через кальку, на которой проколот контур. После того как снимок нанесен на пластину, картинка прописывается эмалевыми красками (цветной порошок плюс машинное масло) в три этапа: малёвок, прочерк и последний — потенок. Малёвок — светотеневая моделировка композиции, прочерк — более детальная проработка изображения, а потенок — доработка мелких деталей и нюансов. Прописок может быть и больше, в зависимости от сложности задумки, например, самый трудозатратный жанр, портрет, может потребовать до пяти-шести. После каждой прописки изделие отправляется в муфельную печь.