Образ падшей женщины в романе Достоевского «Бедные люди»

Зимина, Н. Ю. Образ падшей женщины в романе Достоевского «Бедные люди» / Н. Ю. Зимина. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2013. — № 3 (50). — С. 324-331. — URL: https://moluch.ru/archive/50/6368/ (дата обращения: 14.03.2022).

В фельетоне 1861 г. «Петербургские сновидения в стихах и прозе» Достоевский расскажет о некоторых подробностях своей юности: упоенном мечтательстве, в пору, когда он жил «почти затерянный, заброшенный в Петербурге» [1, т. 19, с. 68], воображая себя «то Периклом, то Марием, то христианином из времен Нерона, то рыцарем на турнире, то Эдуардом Глянденингом из романа «Монастырь» Вальтера Скотта и проч., и проч». [1, т. 19, с. 70] и о произошедшем в нем однажды перевороте, положившем начало замыслу романа «Бедные люди». «И стал я разглядывать и вдруг увидел какие-то странные лица. Все это были странные, чудные фигуры, вполне прозаические, вовсе не Дон Карлосы и Позы, а вполне титулярные советники <…> И замерещилась мне тогда другая история, в каких-то темных углах, какое-то титулярное сердце, честное и чистое, нравственное и преданное начальству, а вместе с ним какая-то девочка, оскорбленная и грустная, и глубоко разорвала мне сердце вся их история» [1, т. 19, с. 71].

Л. П. Гроссман по поводу этого отрывка замечает: «Это уже в одной фразе почти вся тематика и весь стиль Достоевского до катастрофы. Мелкий канцелярист — это ведущий персонаж натуральной школы, восходящей к петербургским повестям Гоголя. Но сердце честное и чистое в его груди, но надрывная грусть оскорбленной девочки — это уже внутренний мир человека, как определит романтизм Белинский, выделяя в этом движении прежде всего «сокровенную жизнь» человеческой личности» [2, c .51].

Развивая мысль Гроссмана, можно продолжить: если мелкие чиновники будут героями преимущественно повестей раннего периода Достоевского, то образ «оскорбленной и грустной девочки» пройдет через все его творчество, буквально переходя из произведения в произведение. В этой связи вспоминаются слова И. Анненского: «То цинически-вызывающая, то злобно-расчетливая, то неистово-сентиментальная, красота почти всегда носила у Достоевского глубокую рану в сердце: и почти всегда или падение, или пережитое ею страшное оскорблении придавали ей зловещий или трагический характер» [3, c . 534–535]. Эволюционируя и трансформируясь, образ падшей женщины пройдет сквозь все творчество Достоевского, найдя отражение в таких произведениях как «Бедные люди», «Хозяйка», «Записки из подполья», «Униженные и оскорбленные», «Игрок», «Преступление и наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы» и др.

И первой из череды «оскорбленных и грустных девочек», падших женщин Достоевского, является, разумеется, Варвара Алексеевна Доброселова, героиня его дебютного романа «Бедные люди» (1846).

Традиционно при рассмотрении этого образа выделяются литературный и биографический аспекты.

Литературоведами установлена связь Вари Доброселовой со многими героинями мировой и русской литературы. Л. П. Гроссман замечает: «Архаичной была <…> ведущая тема повести — судьба обольщенной девушки, эта обычная фабула преромантической литературы XVIII в. («Новая Элоиза», «Кларисса Гарлоу», «Бедная Лиза»)» [2, c . 54]. В. В. Виноградов также пишет о том, что «История Вареньки Доброселовой в основных чертах — традиционный остов сюжета сентиментального романа» [4, c . 168]. Исследователь обнаруживает его в романе знакомого Девушкину писателя Дюкре дю Мениля «Катенька, или Найденное дитя. Истинное происшествие, описанное Дюкре де Менилем» (СПб., 1820). Цецилия дю Ранвиль сирота. Еще до смерти родителей семью дю Ранвиль постигло разорение, которое заставило их переехать в город. Вследствие интриги г-жи де Линваль, называвшей себя двоюродной сестрой покойной приятельницы ее отца, Цецилия лишается чести. Виновник ее бесчестия впоследствии соединяется с нею. Сходство фабулы романа Дюкре де Мениля и романа Достоевского говорит само за себя. В. С. Нечаева сопоставляет Варю Доброселову и Евгению Гранде (перевод романа О. де Бальзака, названного по имени главной героини, был завершен Достоевским перед тем как приступить к работе над «Бедными людьми»). Исследовательница указывает, что основой обоих произведений служат «два образа — старика и юной девушки, связанных взаимной любовью и материальной зависимостью» [5, c . 148]. Так же она обнаруживает сходство между кратким романтическим эпизодом, пережитым Евгенией Гранде (любовь к «нищему» Шарлю) и чувством Вари к студенту Покровскому. Близок, по мнению Нечаевой, и жизненный конец обеих героинь: обе они выходят замуж за состоятельных, зрелых людей, не испытывая к ним чувства любви и привязанности.

Множество параллелей обнаруживается исследователями и в русской литературе. Общепризнанной считается связь образа Вари с «Бедной Лизой» Н. М. Карамзина и Дуней Выриной («Станционный смотритель» А. С. Пушкина). Как справедливо указывает Э. М. Жилякова, «Достоевский самим заглавием романа «Бедные люди» невольно или сознательно устремлял внимание своего читателя к повести Карамзина «Бедная Лиза», создавая сразу между этими произведениями магнитное поле историко-литературного контекста» [6, c .61]. Т. А. Касаткина полагает, что «в «Бедных людях» переписывается концовка «Станционного смотрителя»: история «бедной Вари» завершается законным браком с соблазнившим ее господином Быковым, и именно в этот момент не только с Девушкиным случается — как он себе напророчил — то же, что с Самсоном Выриным, но и Варя оказывается по-настоящему покинутой всеми, к кому привязано было ее сердце — и кто появился рядом с ней именно в тот момент, когда она стала «бедной Варей» в смысле карамзинского «концепта»» [7] (имеется в виду концепт «бедная Лиза»).

Помимо этих двух главных ориентиров в разработке образа Вари исследователи указывают и на другие параллели. Так, Э. М. Жилякова прослеживает влияние «Ундины» Жуковского. [6, c . 131–151]. К. А. Баршт обнаруживает ряд значительных аллюзий на произведения Ф. В. Булгарина, в частности указывая на то, что «воспоминания Вареньки Доброселовой весьма напоминают рассказ Татьяны, «бедной обольщенной девушки», оставшейся без родителей на попечении людей, от которых она терпела несправедливые упреки и обвинения из «Памятных записок титулярного советника Чухина». Подобно Татьяне, Варенька тоже получает домашние уроки; ее тоже выдают замуж за богатого и не очень чистоплотного в моральном отношении человека» [8, c . 264]. Так же Баршт обнаруживает сходство Вари Доброселовой и Лизы из «Живого мертвеца» В. Ф. Одоевского, «где описывается горестная судьба обесчещенной девушки, доведенной до отчаяния ее сомнительным «благодетелем»» [8, c . 264]. А. Цейтлин обращает внимание на близость сюжета «Бедных людей» и повести Е. Гребенки «Горев Николай Федорович», опубликованной в «Репертуаре и Пантеоне» в 1840 г., где главное действующее лицо — бедный чиновник, жизненные обстоятельства которого отражены в его фамилии, а главная героиня — бедная невеста и сирота по имени Варенька [9, c . 4] В. В. Виноградов справедливо пишет о том, что «эта фабулярная схема (т. е. совращение беззащитной девушки и ее последующее «воскресение» — Н. З. ) была очень популярна в 40-е годы», сопоставляя историю главной героини «Бедных людей» с судьбами бедных сирот Каролины из рассказа А. Вилламова «Встреча на Невском проспекте», опубликованной в VII томе «Финского вестника» (ценз. разр. в декабре 1845 г.) и Клавдиньки из рассказа М. Воскресенского «Замоскворецкие Тереза и Фальдони» («Литературная газета», 1843, № 7–8) [4, c . 168].

Думается, ряд образов, с которыми оказывается сходна Варвара Доброселова, можно продолжить. По поводу литературности первого романа Достоевского В. Б. Шкловский замечает: «Молодой писатель очень часто оказывается книжнее старого. Он идет к новому основанию, к новой распашке быта, к обновлению ощущения через старое. Чем дальше, тем больше книжность преодолевается. Образы становятся первоначальнее» [10, c . 164]. Применительно к эволюции образа падшей женщины у Достоевского эта мысль оказывается верной. Образ Вари Доброселовой, чрезвычайно литературный, впоследствии разовьется в оригинальные характеры удивительной силы, такие как Настасья Филипповна («Идиот») и Грушенька («Братья Карамазовы»), которые сами окажут огромное влияние на мировой литературный процесс.

Однако, как уже было сказано, исследователями выявлены не только литературный, но и биографический пласт образа Вари Доброселовой.

Литературоведы не раз обращали внимание на сходство имени главной героини «Бедных людей» и сестры писателя Варвары Михайловны Достоевской. К. А. Баршт указал на то, что в записках Вари ей минуло 14 лет, когда умер батюшка, и в этом же возрасте потеряла мать Варвара Достоевская [11, c .21]. После этого трагического события на В. М. Достоевскую легли все заботы о младших братьях и сестрах и хозяйстве имения Дарового, находившемся более чем в плачевном состоянии. А через два года погиб и отец писателя.

Ф. М. Достоевского глубоко волновала судьба осиротевших братьев и сестер. В письме к брату Михаилу от 16 августа 1839 г. он писал: «Я пролил много слез о кончине отца, но теперь состоянье наше еще ужаснее; не про себя говорю я, но про семейство наше <…> есть ли в мире несчастнее наших бедных братьев и сестер? Меня убивает мысль, что они на чужих руках будут воспитаны» [1, т. 28,1, с. 62]. В это время страстный поклонник Шиллера и приверженец высоких идеалов романтизма очень трезво смотрел на положение сирот в случае, если они останутся без материальной поддержки. Говоря о взаимоотношениях с богатыми родственниками Куманиными, он пишет: «Ты или должен рассориться, или помириться прочно с родней. Рассориться — это пагубно; сестры погибнут. Помирившись, ты должен ухаживать за ними. <…> брат любезный! вытерпи это. Плюнь на эти ничтожные душонки и будь благодетелем братьев. Ты один спасешь их…» [1, т.28,1, с.62] (курсив мой — Н. З. ). Любопытно, что о сестрах будущий писатель вспоминает в первую очередь. Разумеется, сказанное не следует понимать как указание на то, что он боится для сестер судьбы падшей женщины. Однако очевидно, что Достоевский даже в эти юношеские годы прекрасно понимает всю беззащитность девушки, не обеспеченной материально и лишенной заступничества родственников.

В. Ф. Достоевская через несколько лет вышла замуж за П. А. Карепина, преуспевающего делового человека, более чем вдвое старше себя годами. В литературоведении сложилось мнение, что он послужил прототипом господина Быкова в романе «Бедные люди» (что отражено в комментарии к академическому собранию сочинений [1, т.1, с. 467]. Против такого сопоставления горячо возражала В. С. Нечаева, указывая, во-первых, на их разный социальный статус (Быков — помещик; а П. А. Карепин — «делец») [5, с. 145], а во-вторых, на исполненные уважения и привязанности слова самой Варвары Михайловны (в письме к младшему брату Андрею в 1847 г. она пишет о Федоре Михайловиче: «Бог с ним, не хочет никогда написать ни строчки. Ежели бы он видел и знал Петра Андреевича, то не утерпел бы и полюбил его всей душой, потому что этого человека не любить нельзя, ты знаешь, любимый брат, его душу и доброту и сам можешь оценить его») [5, с.147–148]. Приведенные доводы едва ли можно признать убедительными, потому что, с одной стороны, в процессе создания художественного произведения реальность претерпевает и не такие метаморфозы, а с другой, мнение Варвары Михайловны о супруге никак не связано с мнением Ф. М. Достоевского о муже сестры и впоследствии опекуне имения, с которым его связывали сложные денежные отношения. Из переписки Ф. М. и М. М. Достоевских, а также переписки будущего писателя и П. А. Карепина ясно видно, что о последнем у автора «Бедных людей» сложилось чрезвычайно негативное мнение (в письме к брату Михаилу от 30 сентября 1844 г. он даже использует обсценную лексику [1, т.28,1, с.99]).

Однако является ли прототипом Быкова П. А. Карепин или нет, вполне вероятно, что переживания, связанные с замужеством сестры, нашли какое-то отражение в романе.

Связью образа Вари Доброселовой с В. М. Достоевского биографический пласт романа не исчерпывается. Установлено, что Достоевский «подарил» своей героине многие из своих детских впечатлений. В. С. Нечаева обнаружила, что «поэтические описания пейзажей, окружающих усадьбу, где живет Варенька, удивительно точно и близко передают реальный пейзаж Дарового, каким он был в детские годы Ф. М. Достоевского», в частности указав на овраг как самую характерную деталь даровского пейзажа [5, c . 143]. Работу по «топографическому» сопоставлению имения, где проходит детство Доброселовой, и реального Дарового продолжил К. А. Баршт, выявив сходство пруда и рощи из записок Вари и тех, что описывает в «Воспоминаниях» А. М. Достоевский [12]. Он же сопоставил детское впечатление Вари — чудящийся девочке и пугающий ее «голос» [1, т. 1, с. 84] с воспоминанием Достоевского о примерещившимся ему крике «Волк бежит!» [1, т. 22, с. 47–48]. В. С. Нечаева так же указала на то, как няня Достоевских Ульяна Фроловна становится в записках Вари Аленой Фроловной и ряд других совпадений: впечатления от учебы в пансионе, раздраженный от постоянных неудач отец, больная мать, напоминания о растущих тратах на учение детей и др. [5, c . 143–144]

Интересно, что, по мнению исследовательницы, Варвара Достоевская — в переписке с братьями — не выглядит той «мечтательницей», какой предстает в своих записках Варя Доброселова. Склонность к погружению в мир фантазий, как считает В. С. Нечаева, героиня романа «Бедные люди» наследовала от своего создателя [5, c . 147].

Таковы литературные и биографические влияния, выявленные исследователями в формировании образа Вари Доброселовой. Дальнейший анализ этого образа будет связан с такими его качествами как репрезентативность по отношению к последующему творчеству и, в большей степени, маргинальностью, связанной с социально неприемлемым сексуальным поведением (т. е. с принадлежностью героини к падшим женщинам).

Неоднократно говорилось о том, что «золотое детство» героини связано на мифологическом уровне с «золотым веком», понятием, очень важным в онтологии Достоевского. В своих записках Варя рисует идиллические картины сельской жизни (о связи с идиллией свидетельствует и фамилия героини). Варя — дочь управляющего имением, как впоследствии и Наташа Ихменева («Униженные и оскорбленные»). Вообще в описании детства этих персонажей много общего. Обе они переезжают в город, как бы попадая в новую враждебную среду, где и происходит их падение.

Н. Л. Зелянская делает интересное наблюдение: «в ранних произведениях Достоевском в семантическое пространство понятия «творчество» необходимым компонентом входит тема соблазнения, которая зачастую дана в виде исходного состояния героя или представлена в виде персонажей-соблазнителей» [13, c . 92]. В данном случае соблазнение понимается в широком смысле и речь идет по большей части о персонажах-мужчинах, однако это замечание верно и по отношению к падшим героиням Достоевского. Само падение (соблазнение, «гибель» героини) изображаются редко и, думается, дело тут не только в цензурных ограничениях. Видимо, писателю были интересны персонажи, уже познавшие сладость запретного плода и горечь его послевкусия, уже страдавшие и «жившие», т. е. вышедшие из состояния детско-ангельской «невинности». В качестве примера можно привести таких знаковых героинь Достоевского как та же Варя Доброселова, Катерина («Хозяйка»), Настасья Филипповна («Идиот»), Софья Андреевна («Подросток»), Грушенька («Братья Карамазовы»).

О падении Вари читатель узнает из ее слов, скупых и по понятным причинам эвфемистичных. Можно заметить, что степень эвфемизации здесь такова, что значение ее рассказа, совершенно очевидного для современников, остается скрытым от современного неподготовленного читателя (в первую очередь школьника), а значит, весь роман оказывается непонятым. Культурная и отчасти языковая дистанцированность от реалий, отраженных в тексте произведения, к сожалению, в данном случае препятствует адекватному его прочтению.

«Анна Федоровна говорит, что я по глупости моей своего счастия удержать не умела, что она сама меня на счастие наводила, что она ни в чем остальном не виновата и что я сама за честь мою не умела, а может быть, и не хотела вступиться. А кто же тут виноват, боже великий! Она говорит, что господин Быков прав совершенно и что не на всякой же жениться, которая… да что писать! Жестоко слышать такую неправду, Макар Алексеевич!» [1, т. 1, с. 25]

Анна Федоровна — сводня и дальняя родственница, у которой живет Варя и ее мать и которая знакомит ее с Быковым. Учитывая, как развивались их отношения, в классификации падших женщин, предложенной Н. Н. Мельниковой, Варю Доброселову можно отнести к типу «соблазненная» (всего исследовательница выделяет четыре типа : соблазненные , содержанки , любовницы и проститутки [14]). Этот тип, по всей видимости, самый частотный в творчестве Достоевского. В дальнейшем, однако, честь Вари окажется «восстановлена», она выйдет замуж за своего соблазнителя.

В советском литературоведении сложилась традиция понимания брака Доброселовой как явления однозначно негативного, окончательной ее «гибели» и «продажи». Зачастую эта точка зрения наследуется и современными исследователями [15]. Гораздо реже за героиней признается право на выбор и будущее ее видится не только в черном цвете. Такой подход встречается в статье Т. И. Печерской, в которой анализируется образ Федоры как одной авторских проекций в романе. В частности, исследовательница пишет: «Она (Федора — Н. З .) последовательно направляет фабульное завершение событий в русло «Станционного смотрителя». Причем не только настаивает на том, чтобы Варенька приняла предложение Быкова, но интерпретирует общий смысл такого поворота судьбы вполне в духе Минского («. она будет счастлива.». 5, 79) с поправкой на житейскую мудрость: «Федора говорит, что своего счастия терять не нужно; говорит — что же в таком случае и называется счастием?» (101). Как и Дуня, Варенька плачет, уезжая («Вот вы плачете, и вы едете?!» — 106), но, как и Дуня, делает это вполне добровольно, тем более что «счастие» ее более «верное» — она едет под венец» [16].

Такое восприятие брака Доброселовой представляется более справедливым. Очевидно, подход советского литературоведения был связан с идеологическими мотивами в трактовке образа господина Быкова, помещика и «совратителя». Конечно, финал романа трагичен, но это более трагедия Девушкина, чем Доброселовой. Нет оснований утверждать, что в замужестве с Быковым Варя непременно «погибнет», да, так говорит Девушкин («Вы там умрете, вас там в сыру землю положат; об вас и поплакать будет некому там!» [1, т. 1, с. 107]), но, как замечает та же Т. И. Печерская, в финале романа в Девушкине берет верх «явно не только <…> отеческое отношение» [16], суждения его не бескорыстны.

В своем последнем письме Варя льет слезы, грустит («О! Как мне грустно, как давит всю мою душу. <…> Моя душа так полна, так полна теперь слезами…» [1, т. 1, с. 106], но это понятные слезы страха перед будущим и грусть от расставания с дорогим человеком (Девушкиным). Нет и мыслей о близкой смерти, которые преследовали ее все предшествующие полгода переписки. Варя воспринимает свой брак как нечто, данное свыше, и в душе ее жива вера в «новую жизнь»: «Выпал мой жребий, не знаю какой, но я воле господа покорна»; «Я мало отрадного унесу в новую жизнь из воспоминаний прошедшего; тем драгоценнее будет воспоминание об вас» [1, т.1, с. 106].

Пожелай Варя остаться под опекой Девушкина, она могла бы это сделать. Чувства его были ей известны. «Ведь я все видела, я ведь знала, как вы любили меня! Улыбкой одной моей вы счастливы были, одной строчкой письма моего» [1, т. 1, с. 106]. Тем не менее Варя предпочла уехать «в степь» с Быковым. Поступок ее понятен. Несмотря на все недостатки будущего супруга, он оставался ее первым и единственным мужчиной и имел в ее глазах на нее все права. Единственным способом «восстановления» чести, утраты статуса падшей женщины и возвращения к социальной норме для Доброселовой было замужество, предпочтительнее с тем, кто был виновен в ее «бесчестии».

Иногда приходится встречать понимание ее брака как «смерть» нравственную. Делается это исходя из слов Быкова о том, что Варя в деревне у него растолстеет «как лепешка», будет «как сыр в масле кататься» [1, т. 1, с. 101] и что он «терпеть не может никаких книг» [1, т. 1, с. 100], т. е. не разделяет ее духовные запросы. Однако первое — проявление заботы о Варе, а второе — разность интересов — во времена Достоевского вовсе не считалось препятствием для супружества (да и теперь зачастую не считается). «Друг мой, я выйду за него, я должна согласиться на его предложение. Если кто может избавить меня от моего позора, возвратить мне честное имя, отвратить от меня бедность, лишения и несчастия в будущем, так это единственно он. <…> Говорят, Быков человек добрый; он будет уважать меня; может быть, и я также буду уважать его. Чего же ждать более от нашего брака?» [1, т. 1, с. 101] Таковы мотивы Вари и надежды ее, связанные с замужеством. И, возможно, столь трезвый подход должен избавить ее от многих несчастий в будущем.

Вообще практичность является одной из важнейших черт героини. В этой связи хотелось бы сказать несколько слов о мотиве шитья, возникающем в романе. На важность этого мотива неоднократно обращали внимание исследователи. Т. Циммерманн сопоставляет процессы шитья с процессом писания в романе: «Как тема одежды, так и тема шитья и плетения проходит красной нитью через весь роман. Варвара пытается зарабатывать на жизнь шитьем. Чем неудовлетворительнее переписка с Девушкиным, который дает ей только исписанную бумагу, но не свое тело, тем хуже здоровье Варвары. В конце концов она даже не в состоянии шить платье» [17, с. 128–129]. О том же пишет и Т. И. Печерская: «ШИТЬЕ и ПИСАНИЕ — симметрично поддерживают, отражают друг друга, являясь только по видимости разъединенными сферами жизни Вареньки и Девушкина. <…> Как для Девушкина переписывание, писание, сочинительство являются основными занятиями, так и для Вареньки значимо шитье. Все ее усилия связаны с вещественным миром, столь презираемым героем» [16].