Актриса Макеева: В мюзикле выживают только ремесленники
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Всем добрый день! Сегодня у нас в гостях российская актриса, певица, телеведущая Анастасия Макеева. Здравствуйте!
А. МАКЕЕВА: Здравствуйте!
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Хотел бы поговорить с Вами на несколько интересных тем. Что привело Вас в эту профессию? Дети часто говорят: «Я хочу стать врачом», «Я хочу стать полицейским», девочки говорят, что хотят стать актрисой, моделью. У Вас как было?
А. МАКЕЕВА: С детства у меня особого выбора не было, потому что мой папа буквально грезил о музыкальной карьере, играл на гитаре, у него был свой вокально-инструм ентальный ансамбль, параллельно с учёбой в институте он зарабатывал музыкой, но его карьера не сложилась. Это была невероятно драматичная история, буквально кадр из мексиканского сериала, когда мой отец выбрал семью, а не кочевническую жизнь артиста.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Грустный был кадр?
А. МАКЕЕВА: Да, но с другой стороны, если бы его не было, то не было бы и меня. Моя мама сказала, что семья — это дело серьёзное и несовместимое с музыкальной карьерой. И когда моего отца пригласили из Краснодара в Москву в известный ансамбль, она сказала: «Выбирай». Он выбрал маму, а позже, собственно, родились мы: я и мой брат.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Это отличное событие, я считаю.
А. МАКЕЕВА: Да, я тоже считаю, что всё закончилось очень хорошо. Но внутри у него всё это время было нереализованное творческое зерно. С детства мы были погружены в творческую атмосферу, папа писал для нас песни, мы их пели. Также он был художественным руководителем в начальной школе, где я училась. И, благодаря всему этому, позже у меня даже не стоял выбор, кем быть, на кого учиться. Правда, я выбрала музыкальный путь, я хотела стать поп-звездой.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: И почему решили ей не становиться?
А. МАКЕЕВА: Я девушка свободолюбивая, а когда ты приходишь в шоу-бизнес с нуля, ты теряешь свободу.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Его величество формат диктует всё?
А. МАКЕЕВА: Не только формат, ещё и продюсер. Я была не готова к этому процессу, я пела в ансамбле в Доме пионеров, потом я поступила в музыкальное училище имени Римского-Корсако ва в Краснодаре, позже я его бросила, приехала в Москву, поступила в Гнесинское училище на эстрадно-джазово е отделение. Тогда я поняла, что петь мне нравится, но тот материал, который предлагался для завоевания аудитории, мне был не очень близок, я с детства пела песни Пугачёвой, Любы Успенской, Ирины Аллегровой, мне хотелось рассказать какую-то историю в музыкальном произведении.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Сказать честно, я не представляю, как Вы поёте: «Николай, Николай, не смогу забыть твой лалилалай» и ищете его потом весь клип.
А. МАКЕЕВА: Да, это точно, я и сейчас неформатная барышня в шоу-бизнесе. Позже произошла такая история: в коридорах музыкального училища висело объявление о наборе молодых артистов на музыкальный спектакль «Дракула», его привезли чехи. Они понятия не имели кто здесь звезда, а кто нет, им просто нужно было набрать людей, которые способны исполнять те роли, на которые они искали творческие ресурсы. И я пошла. И произошло нечто: я познакомилась с музыкальным театром, это была «пуля в сердце», которая до сих пор там, и вытащить её невозможно. Я не отошла от музыки, но отдала себя полностью именно музыкальному драматическому театру, потому что в обычном драматическом театре ты имеешь возможность выражать эмоции словами, а здесь ты делаешь это и телом, и музыкой, и пением, и словами — всем сразу. Это мне жутко понравилось. И мне улыбнулась удача, я получила главную роль в «Дракуле» и заразилась этим. Но, правда, у меня не было актёрского образования. Когда я стала претендовать на одну из главных ролей в спектакле «Иствикские ведьмы», который появился в Москве лет 10 назад, главный режиссёр сказал мне, что «ты прекрасна, спору нет», но не хватает именно драматического опыта. Он взял меня на роль, но пятым составом, и я спросила: « А если я получу образование, вы выпустите меня на сцену?», он ответил: «Может быть». И я пошла поступать, но не для того, чтобы получить профессию, а для того, чтобы получить роль в спектакле. Естественно, там я столкнулась с совершенно другим миром, мне пришлось выучить совершенно безумное количество стихов, басен, прозы и много чего ещё, я увидела огромное количество конкуренции, поскольку я была уже не так юна. В театральные ВУЗы поступают с 15-16 лет, бывает даже, что и с 14, а мне было уже 22 года.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Какой немолодой возраст, 22!
А. МАКЕЕВА: Для актрисы, поступающей на очное отделение в театральный ВУЗ, это — старуха.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Ужас какой, прямо как в художественной гимнастике.
А. МАКЕЕВА: Да, это практически как в спорте, то есть для меня это был последний поезд. Если бы я не поступила в том году, я бы официально не получила профессию, потому что я и тогда была самая старшая девочка на курсе. Я поступила везде, но сложнее всего мне далось поступление у Марка Анатольевича Захарова в ГИТИСе, и я думала: «Если так тяжело к нему попасть, то чему-то он меня, наверное, научит» и выбрала его из всех ВУЗов, хотя меня брали и в Щепку, и в Щуку, и во ВГИК.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: У актёров есть свой сопромат? Всегда мечтал это узнать. У меня высшее техническое образование, там есть два таких предмета, как сопромат и дифференциальная алгебра. Когда я их вспоминаю, на язык просятся только неприличные слова. Был ли предмет, который тяжелее всего Вам давался?
А. МАКЕЕВА: Самое тяжелое — это, конечно же, творческий конкурс, потому что если в тебе есть харизма, искра, неординарность, бурная фантазия, то тебе прощают какие-то другие вещи. Есть там экзамены и по общеобразователь ным дисциплинам. Сейчас, наверное, это проще, потому что есть ЕГЭ, но коллоквиум по степени твоей начитанности, например, это достаточно серьёзная вещь. Ты выходишь, и тебя спрашивают: «Что Вы хотите нам почитать?» Если у тебя в арсенале два-три стихотворения, тебе говорят, что им не нужны студенты с таким интеллектуальным багажом. Ты должен предоставить им на выбор, как минимум, семь-десять поэтов и от каждого ещё — некоторое количество стихотворений. Прежде, чем меня увидел Захаров, я прошла шесть туров, меня просматривали все, начиная от выпускников его предыдущей мастерской. Во время учёбы у меня были хорошие педагоги, такие как: Татьяна Витольдовна Ахрамкова, которая была художественным руководителем театра имени Станиславского, Богомолов, который сейчас всем известен во МХАТе своими достаточно смелыми постановками, Голомазов, художественный руководитель театра на Малой Бронной, Марк Захаров, конечно. Преподаватели у меня были очень хорошие, каждый из них сейчас имеет свою мастерскую.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: База, конечно, просто блестящая, разноплановая, Вы востребованы. Приоткроем немножко завесу тайны: многим же кажется, что Вы пришли, такая вся красивая, покривлялась, поиграла, но ведь на самом деле это тяжёлая каждодневная работа, когда проходишь по шесть туров для того, чтобы тебя просто увидели. Мне больше нравятся как раз такие истории, я не верю в волшебные кнопки «Сделать всё круто», их просто нет.
А. МАКЕЕВА: Да, это правда, их нет. Один из самых популярных вопросов, которые мне задают, — «Как стать актрисой, что для этого нужно?» Для этого нужно, конечно, иметь мечту, веру в себя и понимание того, что тебе придётся очень много трудиться. Это не самый простой путь, и я не знаю, хотела бы я такой судьбы для своей будущей дочери. Хотя мужчинам-актёрам ещё сложнее. Всё-таки, женщина-нереализ ованная актриса всегда может реализовать себя, как мать, а мужчина-нереализ ованный актёр — это, конечно, совсем беда. Я хочу сказать, что, безусловно, трудностей масса, должна быть отличная самоорганизация, дисциплина, практически как в армии, поскольку это — коллективное творчество, может подвести один человек, и всё разрушится. Поэтому не так всё просто, как кажется, но с другой стороны, если в вас это есть, то мимо этой профессии вы не пройдёте. В неё можно попасть за счёт молодости и красоты, могут зацепиться за типаж, но самое сложное — не попасть, а задержаться в ней. Подняться на вершину — это треть пути, самое сложное — соответствовать этой вершине. И каждый раз, когда тебя приглашают в какие-то проекты, на тебя смотрят с особым пристрастием. То, что прощается другим артистам, не прощается тебе, это действительно сложно.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: А кого Вам играть было сложнее всего?
А. МАКЕЕВА: Было сложнее всего играть в «Чикаго». Когда меня спрашивают: «На кого из своих героинь Вы больше всего похожи?», я отвечаю: «Ни на кого, в этом и заключается профессия актёра». И опять же, если меня спрашивают о том, как бы я поступила, если бы попала в такую ситуацию, как в «Чикаго», я отвечаю, что никогда бы не попала в такую ситуацию. Я не смогу убить любовника, а потом выдать эту историю за какой-то хит, чтобы обрести популярность, я не способна на это.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: То есть, оружие никогда в руках не держали?
А. МАКЕЕВА: Только в кино.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Боевой, я имею в виду.
А. МАКЕЕВА: Нет, боевой не держала, и слава Богу. Я думаю, что каждому своё, надеюсь, что такая судьба меня минует. В принципе, я хочу сказать, что все роли, которые мне доставались — это, конечно, сказка и песня, потому что за счёт того, что я никогда не попаду в представленную ситуацию, я могу окунуться с головой в эти эмоции. В театре на сцене я получаю не меньше удовольствия, чем зрители. Хотя, театр — это, конечно, благотворительно сть чистой воды. Люди думают, что в театре артисты зарабатывают деньги, это всё миф, никто в театре не зарабатывает. Театр — это очень сложная фабрика по производству волшебства, чего-то невероятного, что приводит людей в творческий экстаз, но так как это очень многолюдное предприятие, там априори не может быть заработка, так сложилось.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Если выбирать между кино и мюзиклом, что бы Вы выбрали?
А. МАКЕЕВА: Я уже сделала этот выбор, я практически не снимаюсь в кино, в год две-три картины. Сейчас очень сложно со сценариями. Пять лет назад я снималась в кино по 20-27 дней в месяц, по 12 и выше часов в день. Я снималась и в фильмах, и в двухсотсерийных сериалах. Сейчас я стала более избирательной, уже не деньги для меня в приоритете, а хороший сценарий. Один из последних фильмов, который недавно был в эфире, — это «Манекенщица» Лены Николаевой. С грустью вспоминаю о том, как мы снимались в Киеве, во Львове. Это было очень интересно, классно, это было погружение в эпоху молодости наших родителей. Я играла прототип Марии Збарской, она была первой красавицей в советские времена в зачинающемся модельном бизнесе. Ещё было интересное кино жанра артхаус с Муратовым Александром Александровичем под названием «Достали». Но у меня была не главная роль, главные роли исполняли молодые ребята. Последняя моя картина, от съёмок в которой я получила большое удовольствие, — это «Истребители-2» с Ройзманом Зиновием Александровичем, снятый в этом году к 9 Мая. Я там сыграла приму-балерину Большого театра, а моей подругой была Олеся Судзиловская, она играла приму оперной сцены Большого театра. У фильма очень трогательный сценарий, душещипательные истории про любовь, нежность, искренность. Мне кажется, сейчас на экране этого не хватает, поэтому я с большим удовольствием приняла участие в съёмках.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Это то, что объединяет ваши любимые фильмы?
А. МАКЕЕВА: Объединяет то, что эти режиссёры снимают картины про живые человеческие отношения, это немного напоминает советские фильмы, но это — наше, русское. Взять, например, фильм «Гараж». Он снят в одной комнате, но как снят! Потому что есть чувства, есть отношения, завязки, юмор. Я не люблю прятаться за спецэффекты, мы никогда не догоним Голливуд и не снимем свой «Аватар». Но это и хорошо, поскольку сильная сторона российского кинематографа — это человеческий глаз.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: То есть, актёрская игра выходит на первый план?
А. МАКЕЕВА: Да, и это — самое ценное. Сейчас мало осталось режиссёров, которые снимают фильмы, возбуждая у актёра эмоции и чувства, когда у него всё внутри трясётся от сопереживания герою. А сейчас дают награды за монтаж, за музыку, за спецэффекты, ещё за что-то. Но мы в этом смысле лузеры. что уж скрывать. Это касается и театра. Есть у меня прекрасный спектакль «Территория страсти» по роману «Опасные связи» Шодерло де Лакло, мы сделали его самостоятельно, мой муж Глеб Матвейчук написал музыку, а к нашему тандему присоединился и возглавил его Александр Балуев. Вряд ли есть женщины, которые могут равнодушно смотреть на его крупные планы в кино, потому что этот человек умеет просто взять и вывернуть душу наизнанку. Некоторые называют этот спектакль мюзиклом, но это не так. Жанр «мюзикл» подразумевает под собой именно визуальные эффекты: зрелищность, массовость, огромные декорации, а в нашем спектакле на первый план выходят отношения людей, плачут даже мужчины. У нас на премьере был Дмитрий Харатьян, он вышел весь в слезах и сказал: «Просто неприлично доводить меня до такого состояния». Вот именно когда с людьми происходит такой катарсис, такой флешмоб очищения души — это и есть театр. Это можно сравнить с мишленовскими ресторанами, где всё скромно, без пафоса и золота повсюду, поскольку главный акцент делается на содержимое тарелки, а не на антураж. Мне кажется, что в театре люди несколько устали от сплошных эффектов, им необходимо искусство в чистом виде, нужна выжимка, концентрат человеческих эмоций, которые рождаются со слезами на глазах здесь и сейчас.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Мы разобрались, что главное — это содержимое тарелки, а не антураж. И у меня сразу возник вопрос по поводу мюзикла. Понятное дело, что тексты там гораздо сложнее, чем тексты песен на современной поп-эстраде. В чём заключается «содержимое тарелки» мюзикла?
А. МАКЕЕВА: Конечно, в очень сильной драматической основе. Но мюзикл мюзиклу рознь. Например, все восхищаются Бродвеем, я там была много раз в качестве зрителя, за несколько дней мы с мужем обошли все проекты, смотрели по два спектакля в день. И я могу сказать, что видела вершину Бродвея и его дно. Конечно, там есть потрясающие нетленные произведения, хорошие постановки, но вот например, в The Phantom of the Opera мне не понравились солисты и, как выяснилось, не только мне. Или, например, мы были там на спектакле «Мэри Поппинс» два или три года назад, всё отточено, актёры двигаются синхронно, хорошо поют, но глаза у них стеклянные. На этом спектакле даже дети засыпали. Но самое дно — это спектакль «Человек-паук», вложены в него какие-то миллионы и миллиарды, море спецэффектов, но какой же это ужас! Актриса, непривлекательна я девушка, во время пения очень фальшивила, всё это было вяло, скучно и неинтересно, в отличие от, к примеру, совершенно потрясающего спектакля Wicked. У актрисы там великолепная харизма, чистый красивый голос. Поэтому, повторюсь, мюзикл мюзиклу рознь. И по своим характеристикам они разные. Например для того, чтобы играть в «Призраке Оперы», нужно иметь оперный голос. Сейчас у нас идёт этот проект, по кастингу туда прошли именно оперные солистки. А есть такие мюзиклы, как Mamma mia! Это уже диско, это ABBA. Я хочу сказать, что мюзикл может включать в себя совершенно разные жанры от рока до оперы. Например, тот же «Призрак Оперы» или наш спектакль «Территория страсти» имеют очень сильную драматическую основу. Мы на частной истории показали противопоставлен ие мужского и женского начал, как таковых. Это не развлекательный спектакль, а философский. Но есть и такие мюзиклы, как «Красавица и чудовище», это детский проект. Так что, всё очень относительно. Нет такого сильного разграничения, как, например, между оперой и опереттой.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Насколько высока нагрузка на тех, кто поёт в мюзикле?
А. МАКЕЕВА: Очень высока. Я могу Вам сказать, как солистка, исполняющая, например, партию Магдалины в Театре имени Моссовета, на солистов нагрузка всегда больше всех, потому что хоры бывают прописаны, а солисты поют вживую. Это очень сложно. Вообще, быть артистом музыкального жанра — это колоссальный труд, как спорт: ты должен беречь себя, своё психологическое и физическое состояние. В обычном драматическом спектакле, да простят меня коллеги, можно сыграть в любом состоянии: с похмелья, с температурой, как угодно, а в музыкальном спектакле так не получится. Я считаю, что цирковые артисты, артисты балета и артисты мюзикла — это одна плеяда трудяг. Эти люди каждый день держат себя в форме и не дают себе расслабиться. Именно поэтому жанр мюзикла требует больших затрат и колоссальных жертв.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: А чего больше: репетиций или выступлений? И вообще, можно ли этому научиться?
А. МАКЕЕВА: Всему можно научиться. Более того, Вы будете удивлены, но я Вам скажу, что выживают ремесленники, те, кто больше трудится. Потому что те, кто талантлив и которым всё даётся легко, чаще всего не ценят этот дар, а в музыкальном спектакле продюсеры и директора ценят стабильность. Пусть ты не выдаёшь каких-то невероятных результатов, но ты стабилен в своих показателях, это важнее. Поэтому если в тебе есть усидчивость, самоорганизация, трудолюбие, ты сможешь претендовать на роли в музыкальном театре, но работать придётся много. Я себя, наверное, могу причислить именно к этому типу людей, я не могу сказать, что во мне есть какая-то невероятная искра, что мне всё всегда легко давалось. Может быть, помогает фактура, спасибо родителям и природе за неё. У меня фактура героини, и она мне часто помогает. Может быть, помогает и какой-то жизненный опыт, который я получила, когда приехала в Москву юной девочкой и стала жить самостоятельно. Я действительно рано повзрослела. Ещё лет десять назад я сыграла в фильме Гинзбурга маму, а девочка, игравшая мою дочь, биологически была старше меня на полтора года. И все поверили. Поэтому, опираясь на свой опыт, я развиваюсь и создаю какие-то образы. А что касается вокала, танцев и так далее — это только тяжелый каждодневный труд.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: У меня возникла такая мысль. Для меня Москва — это город, где всё есть. Бывает, что дорого, бывает, что не очень хорошего качества, но есть абсолютно всё. Хочется тебе Манхэттена — сходил к федерации, хочется тишины и покоя — свернул с Тверской на Гашека, Москва стала абсолютно тихим, спокойным местом. Москва, как город, в котором намешана куча всего, влияет на Ваше творчество?
А. МАКЕЕВА: Я провожу через себя уже созданное другими людьми, поэтому моё творчество от творчества создателей отличается. Я, как жена композитора, могу сказать, что Глеб больше воодушевляется, когда уезжает из Москвы, особенно в Европу. В Зальцбург, Париж, Лондон — неважно. Перемена настроения, архитектуры имеет влияние на художников, которым нужно откуда-то черпать вдохновение. Я черпаю вдохновение из чтения сценариев, я всё это уже чувствую, проживаю. По поводу Москвы могу сказать, что она меня вдохновляет не своими улицами и шансом где-то спрятаться или наоборот, а своими возможностями. Я обожаю Москву и призываю всех, кто здесь живёт, любить её за те возможности, которые она нам даёт. Есть такие люди, которые только брюзжат о том, какие здесь пробки, какое всё серое, как невозможно тут жить. Невозможно жить — уезжайте в деревню, где за час проедет один трактор, и не будет никаких пробок. Но там не будет и тех эмоций, тех встреч, людей, реализации проектов. Я обожаю Москву как раз за всё это. Я приехала из Краснодара, где рядом море, горы, вечно голубое небо, нет слякоти и снега. И тем не менее, живу я в Москве, потому что живя именно здесь, я имею возможность путешествовать по всему миру, работать с разными режиссёрами, создавать, быть приглашённой в какие-то интересные проекты. Поэтому меня вдохновляет сам дух Москвы. А если говорить про её территорию, я очень люблю ездить по Третьему кольцу на рассвете, это потрясающий пейзаж, красивейшее небо, отсутствие машин, это всё очень круто. Надо понимать, что всё в мире уравновешено, и когда ты что-то получаешь, надо что-то отдавать взамен. И стояние в пробках — это такая мелочь по сравнению с тем, что ты можешь получить. На выходные можно уехать за город, подышать свежим воздухом, в пробке можно послушать музыку, аудио-книгу или поболтать по телефону. Можно заняться многими интересными вещами, поэтому нужно просто расслабиться.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: О будущем. Что ещё предстоит сделать такого, что поменяет всё? Или такой задачи не стоит? Есть у Вас какая-то большая мечта?
А. МАКЕЕВА: Что касается творчества, мы сейчас делаем сказку «Алиса в стране чудес», очень хочется сделать что-то интересное и красивое, поэтому мы сейчас погружены в этот процесс. Что касается личных планов, — это, конечно, дети. Очень хочется уже детей, молюсь, чтобы Господь их послал, потому что быть матерью для женщины — это самая главная реализация.
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Расскажите о «Мастере и Маргарите».
А. МАКЕЕВА: Это — замечательный проект, в который меня пригласила Ирина Афанасьева, его продюсер. Приглашение это было для меня очень неожиданным, потому что пригласили меня из Москвы в Петербург. Изначально он реализовался в Петербурге, сейчас уже приехал в Москву. Это — классический вариант мюзикла, где есть и зрелищность, и потрясающие 3D-декорации, и костюмы, и куча людей, но самое главное — это, конечно, русская классика. Это — прекрасный Булгаков, который подарил нам и всему миру этот сюжет. Для меня, как для актрисы, это просто кладезь, подарок судьбы. У меня там есть и материнская любовь к Мастеру, и страдальческие моменты в разлуке с ним, и непреодолимая тяга к Воланду, есть совершенно потрясающий дуэт между Маргаритой и Воландом под названием «Глобус», и вообще это — очень красивая история, с великолепной музыкой. Приходите!
С. ЖУРАКОВСКИЙ: Судя по описанию, это того стоит. Анастасия Макеева была у нас в гостях. Спасибо!