Камчатский сосед из Брянского леса

Снимки дикой природы, сделанные Игорем Шпиленком, пользуются огромной популярностью в сети. «В детстве, гуляя по родному брянскому лесу, я расстраивался, что не могу показать окружающие красоты маме и бабушке. Из-за этого и взял в руки фотоаппарат, — рассказывает фотограф. — Помню, лет в 14 я увидел поляну с подснежниками и страстно захотел ее снять, хотя своей камеры у меня тогда не было. Я потратил год, добиваясь, чтобы мне купили фотоаппарат, и следующей весной вместе с ним пришел на то же самое место. Но вместо усеянной цветами поляны меня ждала вырубка и перемолоченная гусеницами тракторов почва». «РР» расспросил Игоря Шпиленка, почему он живет среди диких животных и не боится их, как находит с ними общий язык и что своими фотоработами хочет сказать людям

— Я всегда стараюсь устроить свои планы так, чтобы провести в дикой природе много времени. Когда живешь в одном месте месяцами, то постепенно становишься частью экосистемы. И тогда между тобой и животными рушатся преграды и устанавливается доверие. Помню, когда я только приехал жить в Кроноцкий заповедник, то встретил медведя. А тот либо никогда людей не видел, либо не сталкивался с ними так близко. И вот он вскочил на задние лапы и — от испуга описался. У меня даже фотография есть! После этого случая я к тому медведю и не пытался приблизиться, просто жил в своей таежной избенке. Недели через три мой знакомый сам начал сокращать дистанцию между нами. И другие животные начали следовать его примеру: они поняли, что в этом месте живет единственный на всю округу человек, и этот человек им не опасен. Медведь — зверь красивый, харизматичный и похожий на человека. С одной стороны, он — символ России, а с другой — всей дикой природы. Когда нет этого зверя в лесу, то и души в том лесе нет, становится он каким-то выхолощенным и ненастоящим. Так же, как и в людском обществе, среди медведей есть замечательные особи, а есть отъявленные негодяи. К таким их собратья относятся крайне настороженно, можно даже сказать, что среди этих животных бытует такое понятие, как репутация. Социальная жизнь медведей и в остальном похожа на нашу с вами. Вы посмотрите, как играют медвежата, точно человеческие детеныши: те же повадки и хитрости, тот же азарт в глазах.

— Помню, как однажды нашел на Камчатке незамерзающий даже в холода ключ, где нерестился зимний лосось — кижуч. Туда часто прилетали лебеди, чтобы полакомиться икрой. Птицы были хитры: они топтались на мелководье, где находились нерестовые ямы. Из-за ударов сильных перепончатых лап вода начинала бурлить, а икринки всплывали вверх, и их съедали лебеди. Мне захотелось снять эту картину, для чего я построил из снега скрадок. Но вскоре понял, что в этом месте часто бродят незнакомые медведи, и я могу быть для них уязвимым. Пришлось из скрадка делать настоящую крепость: покрывать его ледяной глазурью и ставить дверь из толстой фанеры. Но все мои старания были вознаграждены одним утром. Я зашел в скрадок затемно, чтобы не спугнуть лебедей. Они приплыли по течению еще в сумерках и сразу начали добывать икру. Когда начало всходить солнце, я собрался сделать кадр, но тут увидел, что к птицам идет медведь. И они не испугались, лишь чуть расступились, чтобы дать ему дорогу. Казалось, что это сцена из мифических первобытных времен, когда животные жили в мире друг с другом. А какой был свет! Восходящее солнце окрашивало лебедей в нежный розовый цвет, от воды поднимался легкий морозный туман. Красота неописуемая. В восхищении я нажал кнопку фотоаппарата, но звука затвора не услышал. Оказалось, что, увлекшись происходящим, я забыл вставить в камеру аккумулятор.

— Я работаю по определенной схеме: задумываю проект о каком-то животном или месте, а потом в течение нескольких лет его реализую. Сначала моим тотемом был черный аист. Потом в моей жизни настал период степей. Помните, было такое понятие «дикое поле»? Вот его в России уже и не осталось. Вместо первозданных степей у нас пастбища, дороги и заводы. Тогда мне больше всего хотелось запечатлеть этот исчезающий ландшафт. Ну, а после я поселился в Кроноцком заповеднике на Камчатке. Сначала снимал лис, а потом — медведей. Лисы еще больше не похожи друг на друга, чем медведи. Достаточно лишь взглянуть на морду лисы, чтобы определить ее пол. У самцов черты грубоватые, взгляд — мужицкий. Другое дело — самки, те смотрят смущенно, совсем по-девичьи. А если еще и понаблюдать за поведением этого животного, то сомнений, кто перед тобой, лис или лиса, не остается вовсе. Самцы не в пример нахрапистее.

— Я снимаю не ради красоты как самоцели, а для того, чтобы изменить окружающий мир к лучшему. Практичный человек должен понимать, что фотографии природы Южной Африки или Гренландии, сделанные россиянином, вряд ли помогут защитить экологию этих мест. Но все может быть иначе, если направить усилия на работу в родной стране. Взять мой нынешний проект — путешествие по заповедникам России. С его помощью я хочу рассказать всем тем, кто этого не понимает, зачем нужны ограничения заповедной системы. Именно они позволили в прошлом спасти от исчезновения в России соболя и бобра. Подобные факты не только заставляют людей задумываться, но и вселяют в них экологический оптимизм, которого сегодня зачастую очень не хватает. Я борюсь за это своим главным и любимым оружием – фотографией.