Старая техника: инструкция по избавлению

Две весенние субботы подряд в Кемерове собирали ненужную бытовую технику. Сознательные горожане принесли в общей сложности полтонны хлама: от батареек и телефонов до телевизоров и планшетников. По сравнению с огромным количеством мусора, который ежедневно вывозят на полигоны, это капля в море. Но капля полезная. "Газета Кемерова" узнавала, какую пользу человечеству может принести старый компьютер или перегоревшая лампочка.

Кемеровский предприниматель Андрей Катасонов, побывав однажды на полигонах Новосибирска, удивился отсутствию на свалках телевизоров, холодильников и компьютеров: предприимчивые новосибирцы построили на переработке промышленного мусора вполне доходный бизнес. Андрей рискнул и создал в Кемерове четыре года назад свое маленькое предприятие по утилизации бытовой техники .

Его "Системник" находится в Рудничном районе. Найти путь к небольшому предприятию человеку незнающему не так-то просто. Автобусы к этому месту не ходят, поэтому, чтобы не заблудиться, мы отправились на встречу с Андреем на такси.

– Где тут седьмой бокс? – спрашиваю у охранника. Он указывает на массивную железную дверь большого гаража. Заходим с фотокорром в уютный кабинет директора, что находится на втором этаже небольшой пристройки. Но долго здесь не задерживаемся – тут же отправляемся на экскурсию в бокс.

– Не обращайте внимания на беспорядок, – говорит Андрей. – Чуть позже здесь будут зоны: для разбора техники, ее дробления и хранения. Еще поставим стеллаж для компьютерных плат. Сейчас мы делаем первичную разборку компьютера: отделяем металл, пластмассу, стекло и платы, которые содержат драгоценные металлы. Платы отправляем на аффинажный завод в город Миасс. Там из них извлекают золото, серебро, платину и палладий.

– А с остальным что делаете? – спрашиваю я.

– У нас нет заводов в области по переработке бытовой техники. В Сибири утилизация построена по принципу – разобрали, выдернули драгметаллы, а оставшийся мусор уезжает в Новосибирск или Томск – туда, где есть предприятия по переработке. Там из нашего пластика делают тазики, ножки для мебели, игрушки, ведра. В общем, все что угодно, – уточняет бизнесмен.

Тут же интересуюсь:

– А это не накладно? Возить отходы так далеко?

– Приходится иногда работать себе в убыток. Заниматься одним таким делом было бы неразумно, поэтому я попутно организовал грузоперевозки, плюс где-то выручает и розничная торговля новой компьютерной техникой.

Андрей считает, что нам всем не помешало бы научиться видеть в мусоре продукт. "Надо только включить мозги, – говорит он. – До 90% отходов можно использовать вторично, что приносит большую экономию и финансов, и трудозатрат". В будущем кемеровчанин планирует создать собственный небольшой мусороперерабатывающий завод. В одной зоне – утилизация ртутных ламп, в другой – разбор компьютеров, цех по переработке пластмассы – в третьей зоне и так далее. "Сейчас я разрабатываю проект по системе утилизации в области. К сентябрю буду его защищать перед комиссией из городского управления потребительского рынка и развития предпринимательства", – говорит Андрей.

Но пока это только в планах. В реальности – небольшой склад, в котором приходится делать все и сразу. Сейчас кемеровчанин приобрел бывшие в пользовании дробилку и линию для грануляции пластмассы. Дробилка стоит около 200 тысяч рублей. Линия по грануляции обошлась ему в 1,1 миллионов рублей. Для сравнения, новая линия стоит шесть миллионов.

– Эти резиновые покрышки тоже ждут своей очереди? – указываю на небольшой ровный ряд прямо под потолком.

– Шин я мог бы собрать целую гору, а что с ними делать? По опыту коллег из Томска, знаю, что при их переработке получается 99,9% резиновой крошки, причем любой фракции. Но куда ее девать? Делать из нее тротуарную плитку? Она очень долговечна. Можно за короткое время все переделать, и ждать потом лет десять, когда все износится.

Мой взгляд в этот момент падает на небольшой мешочек с батарейками.

– Их вы тоже куда-то отправляете?

– Пока только собираем, храним. Затем их повезем на переработку в Томск. Там есть соответствующий завод.

Пока я разглядываю старые видеомагнитофоны, пленочные мыльницы и телефоны, Андрей начинает свой монолог о том, что нет у населения понимания экологической культуры. И все почему-то уверены, что если поставим баки для раздельного сбора мусора, то лишь выкинем деньги на ветер. Потому что все, как привыкли кидать в общую кучу, так и дальше будут продолжать это делать.

Экология сегодня – это хороший повод для пиара. Купил какой-нибудь природной косметики – посадил дерево. Купил бутылку воды – очистил озеро Байкал от загрязнения. А то, что бутылка сделана из пластика, который потом будет разлагаться 500 лет, об этом сочинители таких акций почему-то не говорят. "Реклама магазинов бытовой техники по утилизации – это просто пиар-акции. Я своими глазами видел, как это все потом вывозится на полигоны", – уточняет Андрей.

После нашей встречи я позвонила в один из магазинов бытовой техники, чтобы узнать, какова судьба у старых кухонных комбайнов и холодильников. На мой вопрос, "что они с этим "добром" делают", менеджер ответил кратко:

– То есть вы не выбрасываете ее на полигоны? – уточняю я.

– Технику мы утилизируем.

Больше ничего внятного он ответить не смог. Хотя, если честно, до сих пор не понятно: в чем тогда выгода, если технику везут на свалку?

Директор "Системника", в свою очередь, ничему не удивляется. Горожане сами технику не привозят, поэтому приходится собирать ее с переполненных полигонов.

"Холодильники, аккумуляторы, ПЭТ-бутылки, пластмасса и пищевые отходы – все идет в один контейнер. Для нас это уже норма. Спецавтохозяйства провозят на полигоны те вещества, которые вообще выбрасывать нельзя: резинотехнические, медицинские изделия. Мешками, коробками, выкидывают отработанные пробирки, шприцы и так далее. Я говорю о том, что своими глазами видел. Биологические отходы при разложении выделяют метан. Естественно, все начинает гореть. Дышать этим ядом не то что невыносимо, а я бы даже сказал – опасно для жизни", – рассказывает Андрей.

Если переводить мусор в денежный эквивалент, то тонна ПЭТ-бутылок стоит пять тысяч, а тонна пластика – три тысячи рублей. Деньги отдаются тем людям, которые на полигонах живут и мусор этот собирают. Уже готовый к использованию – то есть раздробленный пластик будет стоить дороже.

В отличие от бытовых приборов, хорошо налажена система утилизации энергосберегающих лампочек. Содержание ртути в них совсем небольшое – 2-5 миллиграммов, а то и меньше. В обычном градуснике ее в две тысячи раз больше. Но если каждый будет выбрасывать лампочки вместе со всем мусором, то на полигонах будет скапливаться ртуть, которая потом попадает и в почву, и в воду, и в воздух. При попадании паров ртути в легкие нарушается кровообращение. К тому же этот металл обладает способностью накапливаться во внутренних органах и крайне медленно выводится из организма.

В Кемерове в настоящее время работают 30 пунктов приема таких ламп. Их адреса можно узнать на сайте городской администрации.

"Да, люди приносят и много", – говорит администратор одного магазина, куда я принесла отработавшую свое лампочку. Причем, лишь в одном из пяти пунктов, в которые я в тот день заглянула, была табличка о том, что здесь бесплатно можно сдать использованные лампы. Кстати, осколки также рекомендуют сдавать, поместив их в герметичный пластиковый пакет.

На крупных предприятиях и в учебных заведениях, где такие лампы используются в больших количествах, существует налаженная система их утилизации. "Все перегоревшие энергосберегающие лампы мы собираем со всех корпусов университета, а потом отвозим в фирму, где из них откачивают ртуть, – объясняет главный энергетик КемГУ Константин Антонов. – За одну лампу сейчас мы платим 16 рублей. Три года назад платили 25. Ежегодно проводим аукцион между фирмами, которые занимаются переработкой отработанных ламп".

Встречаются мнения, что онкологические заболевания возникают из-за отравления почвы и воды тяжелыми металлами. Тем не менее, заведующая главврача по лечебной части Областного клинического онкологического диспансера Наталья Силинская говорит, что между онкологией и отравлениями металлами нет связи: "Научно не доказано, что от ртути и других тяжелых металлов развиваются онкологические заболевания. Прямой связи между ними нет. Причины заболевания раком существуют только на уровне гипотез. Единственное, что мы можем предположить – так это то, что основанием для этого становятся инфекционные заболевания и курение".

Что бы там не говорили, а проблема утилизации бытовых приборов, ламп, пластика и стекла уже давно попала в разряд проблем планетарного масштаба. Значение вторичной переработки отходов нужно объяснять людям с детства. Это одна из причин, если возвращаться к беседе с Андреем Катасоновым, по которой он совместно с гимназией № 41 будет устанавливать на территории учебного заведения контейнеры для раздельного сбора мусора.

Никому не надо объяснять, что попадая в окружающую среду, материалы становятся опасными загрязнителями, что это бомба замедленного действия, которую мы сами себе и будущим поколениям ежедневно пополняем "взрывчаткой". Причем, зная это, мы забываем о том, что ресурсы многих материалов на Земле ограничены и не могут быть восполнены в сжатые сроки – для этого потребуются тысячи, а где-то и миллионы лет. А ведь отходы и закончившие свой жизненный цикл изделия часто являются более дешевым источником многих веществ и материалов, чем источники природные. И в таком случае глупо просто так выкидывать, например, те же батарейки, которые могут заново обрести жизнь, а не уничтожать ее.