Текст книги "Кёсем Султан. Новая загадка Великолепного века"

У Ахмеда и Махпейкер родилось за годы их брака шестеро детей: Айше Султан, Фатма Султан, Шехзаде Сулейман, Шехзаде Мурад, Шехзаде Касым и Шехзаде Ибрагим. Кёсем была им хорошей матерью: внимательной, заботливой, нежной. Пока супруг ее был жив, Махпейкер Кёсем Султан, хоть и являлась для него ценным советчиком и другом, не была особо влиятельной в политической сфере: она охотнее занималась воспитанием своих многочисленных детей.

Султан Ахмед, супруг Кёсем. В сериале «Великолепный век: Кёсем Султан» его роль исполнил Экин Коч (на фото)

На девятом году своего царствования возмужавший (и еще более самовлюбленный и самоуверенный, чем в отрочестве) Ахмед I устроил экстравагантное празднество в честь бракосочетания своей старшей дочери, Геверхан Султан (которой тогда едва исполнилось восемь лет), с полководцем Кара Мех-медом-пашой, которому было пятьдесят пять лет! Эту странную свадьбу описал историк Пол Райкот в своем труде «История Оттоманской империи», опубликованном в 1680 году:

«Когда наступил день свадьбы, невесту доставили в резиденцию ее мужа: сначала маршировали янычары, как и раньше, за ними следовали начальник стражи и другие чиновники. Следом шли эмиры в количестве восьмидесяти человек, затем судьи, а после них шли визири и великий визирь с муфтиями по левую руку от него, следом двигался оркестр из тридцати барабанщиков и трубачей, за которыми следовали восемь египтян, которые несли небольшие барабаны, и кривлялись, и проделывали тысячу обезьяньих ужимок; этих сменили сорок музыкантов, маршировавших по двое, одни играли на цитрах, другие на арфах, а третьи на лютнях, затем по турецкому обычаю появился юродивый (которые почитаются у них за святых), наряженный в колпак и плащ, покрытый бараньими костями, который плясал и пел под эти инструменты; за ними прошли начальники арсенала и тридцать человек с молотами и другими железными инструментами, чтобы ломать все, что выступало слишком далеко на улицах и могло помешать пронесению двух деревьев огромной высоты, увешанных восковыми плодами всех сортов; затем шли двадцать чиновников, подчиняющихся главному казначею, и он сам, пышно разодетый, ехал на лошади в некотором удалении от них; за ним многие невольники тащили два огромных факела и третий факел еще больших размеров. Блеск драгоценных камней, которыми были украшены эти факелы, слепил больше, чем пламя… За этими факелами следовал начальник черных евнухов с пятьюдесятью придворными, составлявшими свиту принцессы, а за ними несли огромный балдахин, обитый малиновым бархатом, а затем следовал еще один балдахин, который был больше первого. Он был покрыт золотыми пластинами, и занавески были задернуты со всех сторон и висели до самой земли; под этим балдахином была принцесса на лошади и несколько ее черных евнухов. Следом ехала ее парадная карета, покрытая золотой тканью, которую везли четыре огромных белых коня неописуемой красоты; затем ехали еще восемь карет, в которых находилось великое множество подружек невесты с кастрированными неграми; и последними ехали верхом двадцать пять невольниц-девственниц, выбранных из числа самых красивых, а их волосы, не знавшие гребня, свисали им на плечи…».

На следующий день после свадьбы султан Ахмед напал на мать невесты (одну из своих любимиц до появления в гареме Кёсем), избив ее и даже ударив ножом. Этот гнев имел под собой веские основания: та задушила одну из его фавориток. Пол Райкот описывает это происшествие образным, живым языком:

«Однако, несмотря на всю эту пышность и величие в день после свадьбы, султан жестоко избил свою султаншу, мать этой дочери, которая теперь замужем за полководцем, и ударил ее кинжалом, пронзив ей щеку, и топтал ее ногами, потому что она задушила его фаворитку, которая была из числа невольниц его сестры, и он полюбил ее и посылал за ней».

Пять месяцев спустя Ахмед выдал принцессу Айше Султан, свою первую дочь от Кёсем, замуж за великого визиря Насух-пашу. Девочке Айше было только семь лет, а ее муж был человеком ближе к сорока… Не прошло и двух лет, как вспыльчивый Ахмед казнил Насух-пашу, и принцесса Айше осталась вдовой в девять лет.

Затем Айше становилась женой поочередно еще пяти пашей, двое из которых погибли в сражениях, один был убит и двое умерло от естественных причин. Последним мужем Айше был Халеб Ахмед-паша, который скончался в 1644 году, оставив ее вдовой в шестой раз в возрасте тридцати девяти лет.

Такие серийные браки были не редкость для династии Османов в течение столетия, миновавшего после смерти Сулеймана Великолепного. Это позволяло царствующей фамилии создавать сеть союзов с наиболее могущественными пашами. В частности, Кёсем именно благодаря бракам своих дочерей сохраняла влияние и власть на протяжении почти полувека. В 1626 году она писала великому визирю Хафизу Ахмеду-паше за несколько месяцев до того, как он стал третьим мужем ее дочери Айше:

«Как только вы будете готовы, дайте мне знать, и я буду действовать соответственно. Мы сразу же позаботимся о вас. У меня есть принцесса наготове. Я поступлю так же, как тогда, когда выдавала свою Фатиму».

Чем дольше жила Кёсем во дворце Топкапы, чем больше постигала жестокие нравы Османского двора, тем сильнее черствело ее нежное когда-то сердце… В нем постепенно все меньше оставалось места для истинной любви, сострадания, жалости. Вступив в зрелый возраст, Кёсем оправдала свое имя, став настоящим «Вожаком стаи» – расчетливой, холодной и прагматичной женщиной, способной на самые безжалостные поступки во имя власти и усиления собственного влияния.

Вид с территории дворца Топкапы на Босфор. Фото автора

«Женщины в деспотическом государстве роскоши не вносят, но сами становятся предметом роскоши»

Тринадцатый год восседал Ахмед I на османском троне, когда закончилось строительство комплекса Султанахмет. К этому времени падишах, уже вступивший в пору зрелости, стал очень набожным человеком: он много упоенно молился, регулярно тратил солидные суммы на благотворительность. При освящении Голубой мечети султан надел специально сделанный по такому случаю тюрбан в форме ноги пророка Мухаммеда: необычный головной убор символизировал смирение султана перед волей Аллаха. Однако Аллах не дал османскому владыке вдоволь налюбоваться величественным шедевром архитектуры: не прошло и года с момента завершения строительства комплекса Султанахмет, как Ахмед скоропостижно умер от тифа в возрасте 27 лет и восьми месяцев. Это случилось 22 ноября 1617 года…

Для Кёсем внезапная смерть молодого, полного жизни, сил и планов, любящего супруга стала сильным ударом. Десятки лет спустя она все так же ярко и подробно вспоминала стылую ноябрьскую ночь, в которую она, Махпейкер, забылась тревожным сном у постели неожиданно заболевшего Ахмеда. Султан метался, шептал ее имя пересохшими от жара губами, а затем обмяк и уснул. Уснула и она, обессиленная двумя сутками непрерывного дежурства у постели больного. Когда проснулась – почувствовала, что рука повелителя мраморно холодна. Взглянула на любимое лицо и увидела, что глаза султана открыты и смотрят в никуда…

Ахмеда с почестями похоронили возле Голубой мечети, которая с тех пор носит его имя – Султанахмет (мавзолей находится рядом со знаменитым Круглым фонтаном). А вместе с Голубой мечетью в память о молодом султане сегодня носит и весь район Стамбула, в котором возвышается Голубая мечеть. Мавзолей султана Ахмеда Первого – один из самых величественных, больших и красивых в Стамбуле: усыпальница падишаха представляет собой маленькую мечеть под круглым куполом, украшенную изнутри расписными керамическими изразцами, витражами, каллиграфией.

Сыновья Кёсем Султан – шехзаде Сулейман, Мурад, Касым и Ибрагим – были слишком малы, чтобы наследовать отцовский трон, да и старший сын Ахмеда, шехзаде Осман, по возрасту не годился в султаны (мальчику было всего тринадцать). В Диване образовалась группа заговорщиков, которые, пользуясь ситуацией, попытались взять власть в империи в свои руки. Джон Фридли в своей книге «Тайны Османского двора. Частная жизнь султанов» рассказывает:

«Смерть Ахмеда I породила кризис, связанный с вопросом о его преемнике, поскольку его старшему сыну, наследному принцу Осману, только что исполнилось тринадцать лет. На протяжении трех веков пребывания у власти Османов трон всегда переходил от отца к сыну.

В течение четырнадцати поколений он почти всегда доставался старшему из сыновей султана. Однако теперь, ссылаясь на слишком юный возраст Османа, Диван постановил передать трон брату Ахмеда Мустафе, которому тогда было двадцать семь лет. Все четырнадцать лет царствования брата он провел в Старом дворце, находясь там практически под домашним арестом».

Ибрагим Эфенди Печеви, османский историк-хронист, предполагал, что изменения в закон о престолонаследии были внесены с подачи Мустафа-Аги, начальника чернокожих евнухов и по совместительству главного советника султана Ахмеда по всем государственным делам. Историк так объясняет произошедшее:

«Вследствие того, что его [Ахмеда] сыновья были еще слишком молоды, а его брат султан Мустафа был старше и уже достиг зрелого возраста, он и взошел на трон… Полагали, что возведение на трон принца-ребенка в то время, когда наличествовал совсем взрослый принц, вызвало бы ропот среди населения и создало бы многочисленные опасности. Требование времени было таково, что трон султана путем наследования должен был принадлежать Мустафе. Иначе они [высшие сановники] стали бы мишенью, в которую люди пускали бы стрелы порицания и брани».

Однако венецианец Симон Контарини в своих записках предполагает, что психически нездорового принца-марионетку на трон посадила сама Кёсем, используя свое влияние. Мудрая женщина слишком хорошо знала своего воспитанника шехзаде Османа: если бы мальчик взошел на престол, он бы наверняка продолжил традицию султанского цареубийства, избавившись от сыновей Кёсем при помощи верных слуг и шелковой удавки…

Мустафа I, психически несостоятельный правитель Османской империи, взошедший на трон в результате интриг Кёсем Султан

После того как слабоумный Мустафа, всячески сопротивлявшийся своему воцарению, взошел на трон, все жены и дети покойного Ахмеда переехали из Топкапы в Старый дворец. Впрочем, Кёсем Султан сохранила свой статус и получала щедрое пособие: ее жизни и благополучию, казалось, ничего не угрожало…

Мустафа Первый, насильственно возведенный на Османский престол, психически нездоровый, мягкий и безвольный человек, всю свою жизнь провел в отдельных дворцовых покоях (из которых шехзаде попросту не имел права никуда выходить, кроме крохотного внутреннего дворика и садика). Основным развлечением Мустафы было «кормление рыб»: он часами мог сидеть на открытой веранде дворца и бросать в зеленоватые воды Босфора мелкие золотые монетки. Шехзаде был очень недоволен, когда его лишили любимого развлечения и заставили покинуть привычный уединенный мирок отдельных покоев…

Однако придворная группировка, управляющая новым падишахом-марионеткой, не смогла долго удерживать в руках власть над империей: слухи о том, что новый султан – слабоумный лунатик, обрастали новыми подробностями и растекались по Константинополю, а из него и по всей империи… Народ роптал, янычары начали высказывать открытое неповиновение. В конце следующей за внезапной смертью Ахмеда I зимы Мустафа был свергнут в пользу в пользу своего 14-летнего племянника Османа II.

Старший сын Ахмеда и пасынок Кёсем был образованным, энергичным 14-летним юношей с воинственным характером. Он отличался патологической жестокостью: например, в качестве мишеней для фехтования и стрельбы из лука султан использовал пленных и даже собственных пажей! Новый правитель Османской империи вообще никого не слушал и с энтузиазмом взялся управлять государством, развязал несколько войн, которые, впрочем, не принесли империи ничего хорошего. Через три месяца после своего восшествия на престол султан Осман II отправил английскому королю Якову I послание, в котором объяснял причины, которые привели к изменению порядка наследования престола представителями династии Османов и воцарению его дяди Мустафы:

«Эта отеческая империя всегда, почти до сего благословенного времени, была наследственной, и власть переходила от деда к отцу, от отца к сыну, и так об этом говорится в летописях, однако имея в виду возраст и года нашего великого и благородного дяди, султана Мустафы, ему было оказано предпочтение и честь восседать на Оттоманском троне».

К тому времени Осман II уже избавился от сановников, которые несли ответственность за изменение закона о престолонаследии и посадили на трон вместо него Мустафу. В воззвании к войскам он упомянул о коротком правлении своего дяди как об ошибочном разрыве с «обычаями предков».

На третьем году правления Османа в вечернем небе появилась яркая комета в виде меча, и придворные астрологи, как пишет Димитрий Кантемир, согласились, что это не что иное, как «предзнаменование победы и приращения империи для османов». Годом позже Босфор полностью покрылся льдом, и Кантемир сообщает, что те же астрологи расценили эту природную аномалию как дурное предзнаменование.

Осман должен был обзавестись престолонаследником, и 20 октября 1621 года его наложница Мейлишах наконец-то разродилась сыном, которого назвали Эмиром. Осман и его мать, валиде Махфируз, вздохнули с облегчением, однако их радость оказалась недолгой, потому что младенец умер в январе следующего года. Затем другие наложницы родили Осману второго сына Мустафу и дочь Зейнеб, но оба ребенка также умерли во младенчестве. Время шло, а наследник никак не рождался. И тогда Осман II предпринял в высшей степени необычный шаг, женившись на красивой турчанке из знатного рода. Тем самым он порвал с традицией, согласно которой турецкие султаны строили свои семейные полигамные отношения лишь с наложницами из числа невольниц нетурецкого происхождения. Его невестой была Укайле, дочь муфтия Эсата эфенди и правнучка Сулеймана Великолепного.

Эта свадьба, которую отпраздновали 7 февраля 1622 года, вызвала нежелательный резонанс как среди мусульманского населения, так и в армии. Об этом упоминается в письме Томаса Роу, английского посла в Высокой Порте:

«Двенадцать дней спустя противно Дивану и воле всех его министров Великий Султан женился на внучке принцессы… единственно ради ее красоты, безо всякой пышности, что здесь истолковано в дурном свете; его предшественники последних лет не обзаводились женами, особливо турецкой породы, из уважения к родне…».

В 1618 году юный султан Осман II после ряда военных поражений турецкой армии подписал не очень выгодный и полный обидных компромиссов мирный договор с государством Сефевидов (которым правила иракская шахская династия). Через два года самоуверенный мальчишка Осман ввязался в войну с Речью Посполитой и, ободренный поражением поляков в Цецорской битве, продолжал грезить о завоевании Европы.

Султан Осман II. Четырнадцатилетний Осман был возведен на престол восставшими янычарами, которые сместили его слабоумного дядю Мустафу I

Пока многочисленная османская армия, возглавляемая мальчиком-султаном лично, не была разбита в пух и прах в Хотинской битве. Последовавший за войной мирный договор, который султан подписал на невыгодных для империи условиях, окончательно сгубил авторитет Османа II.

Вернувшись с войны, молодой султан, казалось, не замечал ни хмурых косых взглядов янычар, ни недовольного рокота толпы вслед султанской процессии. Решив добыть себе славу на мирном поприще, Осман целые дни стал проводить над картами, архивами и толстенными учетными книгами империи.

В планах молодого владыки было создание новой, более современной и мощной армии (из тюркского населения Анатолии и Северной Сирии) вместо наглых и склонных к мятежам янычар. А еще Осман планировал перенести столицу из дряхлого Константинополя в Азию, отстроить новый прекрасный мегаполис… Однако грандиозным планам Османа Второго было не суждено воплотиться в жизнь, 19 мая янычары, узнав, что султан собирается вывезти казну и лишить их вознаграждения, взбунтовались, схватили своего повелителя и заключили его в семибашенную крепость Едикуле. Джон Фридли в своей книге «Тайны Османского двора…» пишет об этом:

«Непопулярность Османа привела к восстанию, которое вспыхнуло в Стамбуле. К солдатам присоединилась большая часть населения столицы. Шейх-уль-ислам, по сути дела, признал требования восставших законными, выпустив фетву, в которой великий визирь Дилавер-паша и его приспешники подвергались резкому осуждению за то, что они развратили султана. Толпы мятежников некоторое время бесчинствовали на улицах, грабя и разрушая жилища и лавки, а затем ворвались в Первый двор дворца Топкапы. Попавшийся им великий визирь Дилавер-паша был разорван на куски. Советники Османа убедили его, что для своего спасения он должен лично появиться перед мятежниками и обратиться к ним с призывом разойтись, пообещав удовлетворить их требования. Вдохновителем всех этих событии был Кара Давуд-паша, шурин низложенного султана Мустафы, действовавший из-за кулис. В сопровождении своих советников Осман II отправился верхом на коне в мечеть янычар, находившуюся в их квартале в Баязиде, и стал умолять их о милосердии, однако мятежники остались глухи к его уговорам и жестоко расправились со всеми, кто его сопровождал. После этого Осман остался наедине со своей судьбой. В простой повозке бунтовщики доставили его в Едикуле, Семибашенный замок, где он и провел свои последние часы. Давуд-паша опасался, что сторонники свергнутого султана могут попытаться освободить его, и поэтому распорядился казнить его без малейшего промедления».

На следующий день мятежники убили юного султана. Была ли Кёсем виновата в этой смерти? Об этом история умалчивает. Историк Эвлия Челеби описывает казнь Османа II следующим образом:

«От мечети его отвезли в повозке в Едикуле, где с ним варварски обращались, и, наконец, борец Пехлеван предал его мучительной смерти. Кафир-ага отрезал его правое ухо, а янычар – один из его пальцев, на котором был перстень. Кафир-ага принес ухо и палец Давуду-паше, который, обрадовавшись этому долгожданному известию, наградил его деньгами».

На следующий день Османа II похоронили без всякой пышности и церемоний рядом с его отцом у мечети султана Ахмеда. В турецкую историю он вошел под прозвищем «Генч Осман» («Юный Осман»), потому что на момент смерти ему было только семнадцать с половиной лет.

Осман II стал первым султаном, убитым своим собственным народом, что некоторые иностранные наблюдатели восприняли как признак начинающегося упадка Оттоманской империи. Узнав о казни Османа II, Томас Роу так отозвался об этом событии в письме в Англию:

«В эту минуту мне сообщили, что новый великий визирь Даут-басса (Давуд-паша) по повелению нового султана задушил Османа, брошенного в тюрьму всего четыре часа назад; первого султана, над которым когда-либо учинили насилие. Я думаю, что это признак их неизбежного упадка».

В день трагической вероломной гибели законного и дееспособного султана на трон был возвращен безвольный султан-марионетка Мустафа. Душевнобольной брат Ахмеда в этот раз во всеуслышание заявил о своем нежелании править (несчастный безумец выл и стенал, срывал с себя богатые одежды и несколько раз падал в беспамятстве с пеной у рта), однако Диван был непреклонен: рожденный султаном должен выполнять свою миссию, иначе как сохранить установленный тысячелетиями мировой порядок? Джон Фридли рассказывает:

«…Давуд-паша преподнес матери Мустафы отрезанное ухо Османа II как доказательство того, что свергнутый султан мертв и царствованию ее сына ничего не угрожает. В такой обстановке эта женщина во второй раз стала валиде-султан и опять приступила к исполнению обязанностей регента при своем сумасшедшем сыне. Вдохновитель и организатор мятежа Давуд-паша был достойно вознагражден должностью великого визиря. Он был женат на дочери валиде, сестре Мустафы, которая родила ему сына по имени Сулейман.

Тронный зал. Предназначался для проведения семейных праздников. Под балдахином сидел султан. Сбоку от него находится галерея с балконом, где располагались валиде-султан и другие близкие родственницы султана. Видимо, не зря говорят, что некоторые залы Версаля даже более скромны в интерьере, чем султанские покои

Как утверждает Томас Роу, валиде-султан и ее зять составили заговор с целью убийства всех оставшихся в живых сыновей Ахмеда I. В случае успеха этого предприятия сын Давуда Сулейман становился единственным представителем династии Османов по мужской линии, не считая самого султана Мустафы, у которого не было детей и который сопротивлялся всем попыткам ввести в его гарем наложниц. Внук валиде получал все шансы унаследовать трон. Во всяком случае, на это надеялись его бабушка и Давуд-паша.

Начальник белых евнухов, безоговорочно преданный валиде, отправился с небольшим отрядом своих людей в Старый дворец, чтобы убить там юных принцев, однако дворцовые пажи остановили заговорщиков и дали знать янычарам и сипахам, которые несли внешнюю охрану дворца. Непрошеные гости были арестованы. Главного белого евнуха янычары повесили на Ипподроме, устроив из его казни публичное зрелище для многочисленной толпы зевак. Войска потребовали разбирательства и наказания виновных, в результате чего Давуд-паша лишился поста великого визиря. Что же касается второго участника заговора, валиде, то привилегированное положение матери султана Мустафы, которого вследствие его юродивости население считало святым, позволило ей избежать кары. Вскоре после этих событий янычары окончательно разделались с Давудом-пашой, удавив его в той же камере Семибашенного замка, где они по его приказу убили Османа II.

Теперь империя была ввергнута в состояние хаоса. Один за другим вспыхивали мятежи в Анатолии. Ввиду задержек жалованья мог взбунтоваться и стамбульский гарнизон. Имперская казна опустела. На протяжении года мать султана Мустафы, действовавшая в качестве регента, сменила шесть великих визирей. Ни один из них не был в состоянии навести порядок, и в конце концов все влиятельные группировки согласились с тем, что Мустафа должен быть низложен, а на трон следует возвести его племянника Мурада, сына Кёсем. Неопределенность закончилась 10 сентября 1623 года, когда представители всех политических сил встретились с Мустафой и убедили его отречься от трона в пользу своего племянника, который и стал после соответствующей церемонии султаном Мурадом IV».

Однако Кёсем уже оправилась от сокрушительного удара, который нанесла ей жизнь: Ахмед умер, но она и ее сыновья, законные наследники падишаха, живы! А значит, нужно бороться за власть и получить эту предназначенную ей Аллахом власть! За годы правления Османа Кёсем сумела сплести прочную сеть связей: она склонила на свою сторону влиятельных чиновников, приблизила лояльных и верных себе людей при дворце; в сентябре 1623 года в результате заговора, в котором Кёсем принимала непосредственное участие, безумец Мустафа был вновь свергнут и возвращен к своей террасе с видом на Босфор. А на престол Османской империи взошел Мурад Четвертый, сын Ахмеда и Махпейкер. Так как подозрение в организации переворота и пролитии крови султана пало на Кёсем, ей пришлось оправдываться перед судьями. Будучи матерью нового падишаха, Кёсем возвысилась до ранга валиде и переехала из старого дворца во дворец Топкапы.