Под музыку «Мгзавреби»: кафе «Сациви» - маленькая Грузия во Владивостоке

Найти кафе грузинской кухни "Сациви" довольно просто. Хотя с проезжей части улицы Алеутской его почти не видно. Верные ориентиры – "белый дом", а затем здание, в котором располагается Приморское отделение Союза художников РФ. Далее нужно свернуть во дворик – и вот она, летняя веранда кафе, вот вывеска, вот вход в "Сациви". Здесь корреспондента ИА PrimaMedia встречает директор и совладелец кафе, а также сети ресторанных заведений в Хабаровске и Владивостоке Евгений Бару.

Добро пожаловать в "Сациви". Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

Устраиваемся в общем зале на верхнем этаже, рядом с большими окнами. Тихо звучит приятная музыка. Приятно пахнет ароматный зеленый чай. Да и сама беседа получается тихая, вдумчивая, приятная.

Евгений Бару (слева) — директор и совладелец кафе "Сациви". Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

Как сбываются мечты. Бизнес с душой. Почему женщина шеф-повар лучше

— Евгений Эммануилович, хотя кафе "Сациви" работает во Владивостоке уже полгода, его директор и совладелец все еще мало знаком гурманам приморской столицы. Может быть, ликвидируем этот пробел. Расскажите немного о себе. Где и когда родились, где жили…

– Родился я 18 января 1978 года в городе Славута Хмельницкой области. Детство провел на Дальнем Востоке, в Комсомольске-на-Амуре, где мои родители работали в Политехническом институте. Папа был деканом факультета, мама работала на кафедре материаловедения, преподавала самый "любимый" студентами всех технических вузов предмет – сопромат.

И где-то в 92-м году, когда я уже подрос, родители решили, что надо дружно, всей семьей (а у меня еще два брата-близнеца, на шесть лет младше, появились) перебираться в Хабаровск, где я до сих пор и живу.

Хотя вот уже с год как меня берет сомнение, где я живу больше – в Хабаровске или во Владивостоке. Ну, вот полмесяца живу здесь – летаю каждую неделю в Хабаровск, полмесяца живу там. Потому что бизнес, которым я занимаюсь, требует личного присутствия, и пока идет процесс становления, необходимо все самому контролировать.

— А когда вы пришли в этот бизнес?

— Далеко не сразу. Сначала это была какая-то мечта, сформированная в институте. Когда мы с друзьями общались, делились своими мыслями, мечтами о будущем. И я уже тогда начал понимать, что хочу свой ресторан и что мне это интересно. Хотя на самом деле, еще не понимал. Просто хотел. Казалось, что это интересно.

И вот когда мне стукнуло лет 30, а это было лет семь-восемь назад, пришло осознание, что, да, можно попробовать себя в ресторанном бизнесе. Что появился уже какой-то начальный капитал, есть партнеры. На самом деле у нас семейный бизнес, то есть посторонних людей среди учредителей нет.

Для начала, потратив небольшую сумму денег, мы открыли небольшое кафе площадью, 120 кв. метров, которое в течение трех месяцев приобрело большую популярность в городе.

— Как называется?

— "Токио Стрит", оно и сейчас существует.

– То есть там была японская кухня?

– Да, японская кухня. И надо сказать, мы набили немало шишек, как это бывает в любом бизнесе, пока все это выстраивали, учились, работали над собой. И все равно, каждый раз, открывая новое заведение, мы понимаем, что нет универсальной системы, что нельзя заранее где-то подготовить человека, потом поставить его в это место, и вот он будет здесь, как рыба в воде, готовый во всех отношениях профессионал. Нет, так не бывает. Весь путь каждый раз проходишь по новому.

— Но ведь это и обогащает. Дает новый опыт. Вы кто по образованию?

— Я окончил коммерческий факультет в Хабаровском государственной академии экономики и права. Долгое время работал, можно сказать, по специальности, то есть экономистом, финансистом, был финансовым директором, был директором компании. Словом, накопил достаточно большой опыт работы в разных сферах, что, в принципе, помогает понимать дело, которым занимаешься, общаться с людьми, руководить ими, выстраивать отношения. И все равно сейчас бывает очень сложно, особенно когда имеешь дело с молодым коллективом, где для многих, особенно работающих в зале, это вообще первая работа в жизни. Понятно, что это касается в первую очередь официантов, которые, тем не менее, являются лицом заведения, ведь любой гость контактирует именно с ними.

Понимаете, я очень люблю заниматься финансами и всегда ими занимался, но мой сегодняшний бизнес мне ближе. Потому что это больше, чем бизнес. Я с этим живу. А по-другому, как мне кажется, невозможно сделать заведение с душой, с человеческим лицом. Потому что вся работа связана с людьми. И с теми, что сидят за столами, и с теми, кто их обслуживает.

А с людьми всегда сложно работать. Потому что люди разные бывают, у каждого свои запросы, свое понимание жизни и так далее. И когда я провожу собрания с официантами, то пытаюсь объяснить им, что гость приходит, прежде всего, к ним. И оттого, как гость будет принят, зависит, какие впечатления у него сложатся о заведении в целом.

Да, в мою задачу входит организация процесса на кухне, в зале. Но основное – это отношение к гостю, который придет, это общение с ним. И на самом деле это не такой простой процесс. В этом есть элемент игры, есть некое балансирование, и это очень интересно.

И тот жизненный опыт, который я приобрел, работая на производствах, помогает выстраивать внутренний процесс, потому что ресторанный бизнес — это же тоже производство, в той или иной степени. По большому счету, мы производим продукт (некие блюда), который нужно сделать качественно и в нужные сроки. Как на любом производстве, с той лишь разницей, что мы его здесь же и продаем.

То есть здесь получается некое объединение производственной сферы, сферы продаж и сферы услуг. Мало кто задумывается, как это организовывается в реальности. А ведь это же реально 30 человек на кухне, которые должны работать как единый механизм, чтобы в итоге гость получил что-то в нужное время, в надлежащем виде и так далее. Это с одной стороны как бы завораживающе, интересно, креативно, а с другой стороны – это большой труд многих людей. И мне всегда хотелось, чтобы те гости, которые приходят к нам, тоже это понимали.

Мы во Владивостоке уже больше полугода работаем и уже более-менее выстроили основные процессы. Да, какие-то сбои еще бывают, но практика показывает, что ресторан или кафе в 90% случаев втягивается в стабильную работу в течение года.

Евгений Бару: То, чем я занимаюсь, больше, чем бизнес. Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

Сейчас у нас все уже неплохо, отлично даже по сравнению с началом работы, однако мы еще не достигли того, чего хотелось бы достичь в итоге. Но мы в любом случае к этому придем, поскольку постоянно находимся в процессе доработок. Главное, что мы кухню выстроили. Это было проще всего, потому что грузинская кухня у нас была в Хабаровске. В свое время мы привезли оттуда людей, пригласили шеф-повара, потому что сеть есть сеть, соответственно, блюда должны быть похожи.

Я вовсе не стремлюсь к тому, чтобы все было унифицировано, до последнего там грамма соли. Все равно каждый повар немножко видит по-своему, тем более что мы стремимся к некой домашности кухни, и повара у нас – женщины. Это тоже отдельная история, как я пришел к тому, что женщина – шеф-повар намного эффективнее, чем мужчина.

– Можно было бы с вами поспорить. Однако это интересно, расскажите, почему женщина шеф-повар лучше.

— Действительно, есть общепринятое мнение, что мужчина шеф-повар на кухне – это круто. И в основном шефами работают мужчины. Но у нас в Хабаровске в ресторанах одесской и грузинской кухни и здесь во владивостокском "Сациви" шефами работают женщины. До этого у меня в грузинском ресторане шеф-поваром был мужчина, но мы его поменяли. И вот мы в первый раз попробовали на грузинскую кухню привести женщину.

Расскажу, в чем разница. Женщина, она, во-первых, более работоспособна. Во-вторых, у нее голова не забита какими-то амбициями, каким-то желанием кому-то что-то доказать. Она добросовестнее, более трепетно относится к тому, что делает. И когда кто-то из сотрудников на каком-то участке начинает недорабатывать, женщина руководитель воспринимает это как личное оскорбление.

И я реально искал таких людей. Вот именно это для меня было важно, чтобы шеф-повар понимал, что если повар готовит плохо, если не выполняет свои обязанности, как должен их выполнять, то он просто игнорирует тебя как руководителя. И вот женщины в этом плане более трепетны.

Мужчины могут, как говорится, пар выпустить. Ну, наорал, ну послал, и все на этом. А с женщинами такого не бывает. Женщины, они реально болеют за дело. И с женщинами проще стало. Хотя, может, мне раньше просто не везло.

Кафе "Сациви": интерьер. Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

— А как вы находите шеф-поваров?

— Привожу из Центральной России. В данном случае это настоящие грузинские специалисты, которые работали в больших сетях в Москве.

Просто берешь и перекупаешь людей. Платишь больше, чем им платят в Москве, снимаешь им квартиры и так далее. Чтобы у них был интерес в нашу глухомань вообще приехать.

Точно так же полетел я в Одессу, где мне нашли подходящего человека, шеф-повара, которого я привез в Хабаровск (я работаю с кадровым агентством в Москве).

Понимаете, если ты хочешь, чтобы у тебя была аутентичная кухня, ты должен привезти человека, который вырос в этой кухне. По-другому не получится. Только так ты получишь необходимый результат. То есть подкорректировать что-то по вкусу мы можем и самостоятельно, но вот определяющие, базовые вещи заложить в человека очень сложно.

Был у нас не очень удачный проект с итальянской кухней. Мы привезли итальянца, он поработал, научил всему наших поваров, все было замечательно. Но вот истек четырехмесячный контракт, и он уехал домой, в Италию. И всё. В течение полугода мы потеряли аутентичность кухни. Хотя по вкусу блюда вроде бы те, и с обслуживанием все отлично. И все равно не то…

После этого мы решили, что если мы делаем что-то аутентичное, то этим должен заниматься человек, который в этом родился, с этим рос. И поэтому сейчас в "Сациви" у нас кухня, очень близкая к домашней грузинской кухне.

Когда мы приняли решение открыть грузинскую кухню, мы полетели в Грузию и просто неделю ходили по заведениям и ели всё, что было в меню. Без преувеличения всё. Для того чтобы понять, как это делается в самой Грузии, а не в грузинских ресторанах Москвы, например. Для того, чтобы понять, чего мы сами хотим в итоге. А уже от этого видения искали шеф-повара. Вот такой был процесс. Сложный, интересный, увлекательный. Придумать дизайн, прочувствовать, как это будет вживую, воплотить, запустить в работу. Кураж был невероятный.

Почему грузинская кухня. Ностальгия по прошлому. Где родился, там готовить и научился

— Евгений Эммануилович, хочу спросить, сколько ресторанов у вас сейчас в сети в Хабаровске и каких именно.

– Сейчас три. Один мы закрыли год назад, даже больше уже. Тот самый итальянский, о котором я упоминал. Сейчас в Хабаровске у нас ресторан японской кухни, одесской, "Дерибас" называется, и грузинской. Ресторан грузинской кухни самый большой, летом около 570 посадочных мест.

— А во Владивостоке сколько ресторанов собираетесь открыть?

– Пока один?

– Нет, уже думаем о том, чтобы в течение года открыть еще один. С концепцией пока точно не определились, но, скорей всего, думаю, что это будет одесская кухня.

Опять же нужно решить вопрос с поваром, найти подходящего человека. Потому что то, что получилось в Хабаровске, это здорово, интересно, классно, но во Владивостоке немного другая специфика. И я хочу попробовать в другом формате это сделать.

— Давайте вернемся к грузинской кухне, потому что хочется спросить, почему все-таки грузинская?

— Знаете, сейчас экзотикой люди уже пресытились. И многие уже воспринимают поход в кафе или в ресторан не как праздник, а как нечто относительно обычное. Надо перекусить, поужинать, встретиться с человеком, партнером. Идут в кафе. То есть заведение становится не чем-то эксклюзивным, а ежедневным – ну, условно говоря, ежедневным — еженедельным, не важно.

И вот в этот короткий промежуток времени, который ты проводишь в заведении за столиком, тебе не хочется эксклюзива, не хочется молекулярной кухни, каких-то порционных красивых салатиков, понять вкус которых под силу только утонченным ценителям. Хочется чего-то понятно и простого.

Ведь в 99% случаев мы потребляем определенный набор продуктов и едим определенный набор блюд. Вот мы и даем нашим гостям кухню понятную, простую, вкусную, но при этом удовлетворяющую запрос на некую ностальгию.

Ведь есть люди взрослого поколения, старше меня, например, которые хоть раз в жизни в прежние времена отдыхали в Грузии или в Сочи, где эти блюда также были распространены. И вот они приходят к нам и видят то, что ели лет 20 назад в Тбилиси.

Евгений Бару: Мы даем нашим гостям кухню понятную, простую и вкусную. Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

Человеку свойственно жить воспоминаниями, чем старше он становится. Ему хочется получать эти ощущения все чаще, и он их получает, когда приходит к нам. То же самое происходит с одесской кухней. Она понятная, простая. Мы привыкли, что раньше так отдыхали, и вот теперь мы получаем некий возврат в приятную для нас реальность. Вот где-то такая логика того, куда двигаться, как развиваться.

— Интересно тогда узнать, какую кухню вы сами любите, в повседневности, так сказать?

— А повседневно я люблю обычную кухню. Я очень люблю пельмени, вареники, рассольник (с чем во Владивостоке проблема, прямо скажу).

В последнее время здесь открылось несколько заведений русской и украинской кухни. И тут, я вам скажу, та же проблема, что и в Хабаровске. Нет простой, понятной еды, которую бы хотелось есть каждый день.

В свое время мы экспериментировали с русской кухней в Хабаровске. Не знаю, почему не получилось. Но с другой стороны там нет такого количества туристов, как во Владивостоке. Здесь туристы очень часто заходят. То есть ты можешь целенаправленно работать с туристами, их с каждым годом становится все больше, и, я думаю, что этот тренд тоже будет расти.

Но опять же возьмем самую простую, классическую вещь. Борщ. Когда мы открывали в Хабаровске русскую кухню, мы делали специально бюджетное место, где можно, условно говоря, поесть очень даже недорого. И с чем мы столкнулись?

Приходит посетитель, есть борщ и говорит: "Нет, у вас борщ невкусный, вот у меня мама готовит вкусно". И я понял еще одну вещь – когда мы позиционируемся как русская кухня, которая готовится в каждом доме, то каждый, кто к нам придет, будет сравнивать ее с той, что есть у него дома.

А вот позиционирование как одесская кухня помогает избежать этого. Вот в Одессе такой борщ, нравится это кому или не нравится, там готовят так и не иначе. И мы, конечно, может быть, и невеликие маркетологи, чтобы какие-то вещи сильно раскручивать и пиарить, просто делаем свою работу качественно, стараясь удовлетворить запросы своих гостей. В наших блюдах не найдешь никаких усилителей вкуса, никаких пищевых добавок. У нас просто натуральные специи. Ну, вот просто всё-всё-всё натуральное. Всё, что можно произвести на кухне, производится на кухне. Ничего и нигде со стороны не покупается. Все соусы собственного изготовления.

– А хмели-сунели тоже сами делаете?

— Хмели-сунели привозим из Тбилиси. Не молотый, мелем здесь. Посуду нам делают в Грузии, глиняную, в которой подается большинство блюд. Я имею в виду, прежде всего, супные тарелки, ну и много чего еще. Кеци, например. Это натуральная глиняная посуда, которую делают в горах специально для нас, под заказ.

— А скажите, на выбор грузинской кухни повлияло каким-то образом ваше знакомство с жизнью Грузии, грузинской культурой, кинематографом, может быть?

— В принципе, нет. Хотя, когда мы открывали заведение в Хабаровске, а потом здесь, во Владивостоке, то этнические грузины, приходящие к нам, пытались заговорить со мной по-грузински.

— А вы?

— А я говорю: "Ребята, я, конечно, с удовольствием, но я грузинский не знаю" (смеется). Просто типаж у меня такой, что я в любой стране, кроме азиатской, в принципе за своего часто сойти могу. И в Италии, и в Испании со мной часто пытаются на родном языке разговаривать. К сожалению, мои способности к языкам — это проблема. А так можно было везде быть своим, было бы прикольно.

И я объясняю, просто я пытаюсь здесь делать качественную грузинскую кухню. Для этого у меня есть шеф-повар, которая родилась и выросла в Грузии. По-другому не получается, к сожалению. У каждого человека, еще раз повторю, есть своя предрасположенность. Ну, может русский человек одно-два грузинских блюда повторить, но когда тебе нужен комплекс, и еще масштаб с объемом производства, все это теряется. Потому что, к сожалению или к счастью, наша русская кухня не работает с таким количеством специй. И в нас это не заложено. А у них заложено. Не обязательно у грузин. У азербайджанцев, у армян, у узбеков есть понимание вкуса специй, того, как их использовать. А мы этого не умеем.

Глиняная посуда из Грузии. Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

Грузины, например, готовят классический салат с овощами острый. Мы когда открывали первое в Хабаровске заведение, тестировали кухню, в том числе классический овощной салат – огурцы, помидоры, грецкий орех. И очень много острого перца, как в Грузии привыкли.

Я говорю, ну, вот у нас в России человек, заказывая овощной салат, хочет получить нечто относительно нейтральное, а не акцентировано острое, то есть он просто даже ожидать этого не будет. И для него это будет неким дисбалансом. То есть ты не попадёшь с этим блюдом в ожидание человека. А совпадение ожиданий — это основное правило, которое я для себя выработал в ресторанном бизнесе. То есть когда ты заказываешь блюдо, ты либо должен попасть в свое ожидание, либо получить сверх него, "вау-эффект" некий. А если ты не попадаешь в ожидание, если ждешь чего-то другого, то тебя это блюдо, даже если оно вкусное, не удовлетворит. Будет уже не то.

Я поэтому и не люблю штамповые названия — стейк, салат "Цезарь", "Греческий". Потому что в каждом месте их готовят по-разному. И ты ждешь некий эталон. И если не получаешь его…

– Тебе хочется даже позвать шеф-повара и сказать: "Уважаемый, а почему так?"

– А с другой стороны, того же "Цезаря" существует 80-85 классических рецептов, совершенно отличающихся друг от друга. Однако некие вкусовые штампы вызывают определенный ассоциативный ряд, и он у каждого разный. Скажем, где-то вы съели вкусный "Цезарь", он вам понравился, и теперь все остальное вам не подходит.

У нас в меню есть подобный салат, но, во-первых, он называется не "Цезарь", а салат "Тавадури", в скобках написано "Цезарь по-грузински", чтобы было понятно, в чем суть: листья, соус, курица, сыр. И на этом, собственно, совпадения с "Цезарем" заканчиваются. Однако упоминание названия "Цезарь" увеличивает продажи этого салата в разы. Он становится крайне популярным салатом. Хотя на самом деле в грузинской кухне много интересных блюд, которые нужно попробовать, но человек выбирает то, что знает.

— Ну, например, многие говорят "Цыпленок табака". А у вас он как называется? "Цыпленок тапáка"?

– Именно так. Как положено.

Атмосфера гармонии и комфорта. Фоновая музыка. Душевное застолье

– Евгений Эммануилович, хочу спросить по поводу дизайна этого помещения. Это как-то, действительно, было подсмотрено где-нибудь в Грузии или это фантазия дизайнеров?

– Знаете, с дизайнерами у нас разный опыт был, включая неудачный. Я не люблю, когда тебя выслушивают, — мол, есть такая концепция, хочу что-то примерно вот так и вот так, – а потом просто рисуют макет на картинке в формате 3D, берут много-много денег, а дальше ты сам пытаешься этот проект реализовать, а он никак не реализовывается, потому что это невозможно конструктивно, например. И вообще стоит каких-то нереальных денег.

Так что дизайн и в наших заведениях в Хабаровске, и здесь мы делаем самостоятельно, без привлечения каких-то именно дизайнерских сил. То есть декоратор у меня есть. На протяжении многих лет мы сотрудничаем с хабаровской компанией "Роза Декора" (это вообще-то цветочно-оформительский салон).

"Роза Декора" украшает наши заведения на праздники и на какие-то мероприятия. Плюс создает вот эту атмосферу при помощи аутентичных вещей. А дизайн стен, потолков и так далее мы сами придумываем.

Мы не пытаемся, потратив кучу денег, сделать так, чтобы потом все ходили и говорили, как это круто, сколько денег закопали, одна люстра сто миллионов стоит и так далее.

Я прекрасно понимаю, что атмосфера, она не столько в дорогих вещах, которые вокруг, сколько просто в гармоничности их расположения. И это та атмосфера, которая не режет глаз, которая просто приятна, благодаря которой ты уже не замечаешь, что происходит вокруг, а погружаешься в разговор или в свои мысли. А всё остальное — уже некий фон.

Евгений Бару: Атмосфера - в гармоничном расположении вещей. Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

Кафе "Сациви"6 интерьер. Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

Когда фон кричащий, он в какой-то момент начинает давить. Для меня задача сделать так, чтобы этого не было.

Я ни разу не одного заведения не открывал так, чтобы вот прямо последний винтик ввинтили или вазу на нужное место поставили – и открылись. Нет, потому что это нереально. Во всяком случае, для меня. То есть ты создаешь некую базу, а после этого смотришь, в каком месте не хватает каких-то вещей для комфорта. И в течение полугода-года добавляешь необходимые вещи, чтобы картинка замкнулась.

– Знаете, чего мне не хватает, для того, чтобы картинка замкнулась? Чтобы какие-нибудь фазаны за окном ходили, подходили и клювом в стекло стучали.

– Да, мы думали о таких вещах, конечно. Но климат у нас не тот, и, соответственно, мы не сажаем живые цветы там, где у нас веранда. Сейчас думаем, вот зима скоро, где бы им перезимовать, чтобы в следующее лето они были красивые. В Хабаровске мы уже нашли место в теплице, там цветы храним. Из тех, которые многолетние, понято. На следующий год у нас есть планы по верандам, по строительству навесов, пока же обходимся зонтами.

– А что было раньше в этом здании?

– Была водонапорная башня для заправки поездов. У нас два этажа, вот этот и нижний, а два этажа верхних – это офисная часть.

– Евгений Эммануилович, а если сравнить ресторанный бизнес Хабаровска и Владивосток, что получится?

– Я расскажу. Все хабаровчане уверены, да и владивостокцы тоже уверены, что владивостокский ресторанный бизнес круче хабаровского. Мое впечатление – а я уже год практически как наполовину живу во Владивостоке, — проблема одинаковая что тут, что там – ходить некуда. То есть когда ты начинаешь думать, куда бы тебе сходить, в голове возникают два-три места, в крайнем случае, четыре-пять, куда теоретически можно сходить. И всё. Дальше ступор.

Конечно, когда ты из Хабаровска приезжаешь во Владивосток на два-три дня, у тебя глаза разбегаются, сходить много куда можно. И когда из Владивостока приезжаешь в Хабаровск, та же история. Или из Хабаровска приезжаешь в Москву. В любом городе, куда ты приезжаешь на короткое время, тебе кажется все крутым и офигенным.

А когда ты живёшь здесь постоянно, тогда понимаешь, что выбор у тебя ограничен. Конечно, всё зависит от твоих критериев выбора. Но в целом он все равно ограничен. Мне кажется, что до насыщения рынка и здесь, во Владивостоке, и в Хабаровске, в любом городе, даже, может быть, в Москве, еще очень далеко. А до качественного уровня и тем более.

Понимаете, мы, работая здесь, в Хабаровске и во Владивостоке, понимаем одну простую вещь – разница между нашими заведениями заключается в изначальном посыле. В Москве работают в 90% случаев на потоке командировочных, туристов, приезжих. И очень мало заведений ориентировано локально на проживающих там людей. Мы же здесь не работаем с туристами. Это не наши основные клиенты. То есть у нас изо дня в день в рестораны и кафе приходят одни и те же люди. Кто-то раз в день, кто-то раз в неделю, кто-то раз в месяц.

И наша задача – максимально удовлетворить этого человека, сделать так, чтобы он вернулся, потому что если он не вернется, и другой не вернется, и третий не вернется, то ты просто останешься без тех гостей, которые должны к тебе ходить. Поэтому на первое место выходит сервис, при том, что он во многих вещах страдает. Тем не менее, большинство рестораторов стремится к максимально ориентированному на человека сервису.

В этом главная разница между провинцией и столицей. Здесь я не могу себе позволить потерять гостя. А в Москве они могут себе это позволить, потому что сегодня ты пришел, а завтра ты уехал, и когда ты вернешься – кто его знает, и пойдешь ты в другое место, скорее всего.

Так что, повторюсь, мы ориентированы на постоянное посещение одних и тех же гостей. И Хабаровск, и Владивосток одинаковы в этом плане, правда, у Владивостока туристическая перспектива выше. За счет моря, морепродуктов и так далее.

— Морепродукты в грузинской кухне есть?

— С точки зрения нашей концепции у нас здесь в "Сациви" нет морепродуктов, потому что в Грузии их нет. Хотя сейчас в грузинской кухне происходят новые веяния… Рыба как таковая есть, но она не является базовым продуктом питания в большинстве случаев.

Знаете, у нас были идеологические споры в плане того, стоит ли вводить в меню морепродукты, учитывая, что на них существует очень большой запрос во Владивостоке. И мы решили, что мы к этому не готовы. В свое время я ездил в Грузию специально для того, чтобы познакомиться с экспериментаторскими кухнями, которые развлекаются по части приготовления морепродуктов с применением грузинских специй. Это на самом деле очень интересно и своеобразно. Но мы к этому не готовы. Рынок, скорее всего, к этому не готов.

Кафе "Сациви": и поесть, и отдохнуть, и пообщаться. Фото: Ратников Александр, ИА PrimaMedia

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎