The Prodigy в Екатеринбурге: кровь из ушей

Всё остальное в этом концерте было неоднозначно настолько, что два главных в редакции эксперта в области всего так и не смогли решить, это было всё-таки «вау», или это было «супер»? Слово обоим.

— Слушать Prodigy приходилось через боль. Было чувство, что привезенные киловатты звука не поместились в КРК «Уралец». Звука было слишком много, это был неотчетливый, рвущий перепонки нойз, перемежаемый криками фронтменов. В какой-то момент показалось, что Prodigy были поддельными, как восьмой состав «Ласкового мая» на излете всероссийского чёса. Но нет, судя по фото — это те же люди, на чьем концерте я был год назад в Ziggo Dome в Амстердаме. Только там был слышен каждый рифф, крик, инструмент, а здесь происходила реальная психическая атака, свет, удары басов в солнечное сплетение и оглушительный рев, как на МРТ-обследовании. Я не удивлюсь, если зрители, не воткнувшие вчера в 21:10 в уши беруши, сегодня встанут в очередь к лору.

Наш концерт и шоу в Амстердаме роднило лишь одно обстоятельство. Максим и Флинт одинаково яро материли и унижали публику, заставляли людей сесть на корточки воплями: «Get the fuck down». В «Уральце» опустился только танцпол (фан-зона продолжала весело подпрыгивать и тянуть руки вверх), в Ziggo Dome повиновались практически все 17 тыс. человек.

По содержанию концерт в Екатеринбурге тоже довольно сильно отличался. У нас было больше импровизации, отклонения от канона… больше немыслимых гитарных запилов, того, что называется электропанком, и пробивающих зал звуковых ударов. Казалось, что профессионалы просто экспериментируют, пробуют — «а если мы вот так жахнем, что будет?» И в этом смысле эксперимент удался: люди из зала выходили как лопатой ударенные, но со счастливыми глазами.

— Мечта всей моей жизни — написать книгу про стареющего Вадима Казаченко. Если вдуматься, это потрясающий, исполненный драматизма кейс по поведенческой психологии — попытка дать бой деменции в условиях экзистенциального разлома: еще вчера ты кумир миллионов, твой график чёса расписан на год вперед, в фан-зоне, забитой твоими поклонницами, стоят таблички «Осторожно, мокрый пол», а сегодня… Сегодня оказывается, что «вчера» было 25 лет назад, что твои фанатки — с проседью, да и фанаток-то у тебя не осталось. Твой телефон молчит, каждое следующее утро похоже на предыдущее на 100% с той лишь разницей, что ты стал еще на день ближе к тому, что изучает эсхатология, а не музыковедение. В этой моей книге обязательно будет глава про группу Prodigy — как символ того, что и через 26 лет после старта можно быть востребованным и собирать полные залы.

Ад мизантропа на входе в «Уралец»: концерт уж пять минут как должен (по графику) начаться, а все входы по-прежнему забиты толпами людей — по разным данным, их там было до 6 000. Так и подмывает добавить: «На удивление». The Prodigy — это ж не Джо Сатриани и не Элтон, простите, Джон, чтоб идти на них ради живого звука и ждать откровений вокально-инструментального характера.

Косвенно мой скепсис подтвердил первый же трек — Breathe, запущенный фонограммой образца 1997 г., поверх которой пробивались невпопад вставленные живые выкрики, назовем их так, вокалистов. В перерыве между первой и второй я сказал супруге, что если она в следующий раз «захочет послушать таких «Продиджи», то я ей в машине включу компакт-диск и поору — эффект тот же».

Странность происходящего довершали конвульсии гитариста с неподключенной гитарой и угар барабанщика за бутафорской установкой. Впрочем, треку к пятому то и другое включили в сеть, и поверх знакомых до последнего звука аранжировок в записи всё-таки легла пара живых риффов — и даже перезвон тарелочек с барабанной установки!

Впрочем, я дурак и зануда, знаю: на концерты электронной музыки ходят не за новым прочтением классического музыкального материала. Судя по разбитым лицам в фойе, винно-пивному амбре в зале и церебральной хореографии отдельных собравшихся, новое прочтение их интересует в последнюю очередь: они по первым же трём нотам угадывают каждый трек, ликуют, мечутся из зоны комфорта и обратно, подключаются к космосу и доходят до катарсиса, получая яд, получая лекарство, получая яд, получая лекарство, получая пульсирующее ритмическое лекарство.

Трио Флинт — Реалити — Хоулетт, что те дилеры, щедро раздают толпе и poison, и remedy киловаттами звука и килотоннами энергии, не забывая поругивать собравшихся матом. Впрочем, «факинг пипл» к этому готов и даже охотно падает ниц, когда в придачу их просят: «Ну-ка, факинг, сел быстро».

Вадим Казаченко за такое получил бы по факинг-фейсу, но кто его теперь, окромя работников собеса, вспомнит-то?