Забавные случаи из жизни великих музыкантов

Когда Ростропович регистрировал в районном загсе по месту прописки Вишневской свой брак, регистраторша сразу узнала знаменитую солистку Большого театра и поинтересовалась, за кого же она выходит замуж. Увидев довольно-таки невзрачного жениха, регистраторша сочувственно улыбнулась Вишневской, а с трудом прочитав фамилию "Ро. стро. по. вич", сказала ему:- Ну, товарищ, у вас сейчас есть последняя возможность сменить свою фамилию.

Рубинштейн в Вене

Когда Антон Рубинштейн гастролировал в Вене, он столкнулся с очень скупым антрепренером.Переговоры об оплате концертов сильно затягивались, и тогда Рубинштейн заявил:"Хорошо! Я согласен получить половину обычной суммы, но и играть буду вдвое тише обычного!"

Мы все поем.

Однажды Шаляпин после спектакля вышел из Большого театра и сел на извозчика. Когда они отъехал, извозчик спросил:-А ты господин, чем занимаешься?-Да вот пою.-Я о другом. Я спрашиваю чем ты занимаешься? Петь - это мы все поем. И я пою когда грустно становится. Я спрашиваю, что ты делаешь?

Странное наказание

Министр культуры Фурцева как-то с неудовольствием сказала Ростроповичу:- Вы покрываете Солженицына. Он живет у вас на даче. В течение года мы не будем пускать вас за границу.

Тот, пожав плечами, ответил:- Вот уж никогда не считал, что выступать перед своим народом - наказание.

Кто тренер?

В 1953 году Давид Ойстрах был на гастролях в Англии, и посол СССР устроил приём в честь великого музыканта. В разгар банкета к Ойстраху подошёл советский атташе по культуре, сделал множество комплиментов маэстро, а потом поинтересовался:"Вы так хорошо играете на скрипке, но я давно хотел спросить, кто вы по профессии?"

Ойстрах чуть не поперхнулся:"Я — скрипач".

Атташе немного смутился:"Конечно, конечно. А кто ваш тренер?"

В конце своей блистательной карьеры Давид Ойстрах стал увлекаться дирижированием, и его концерты всегда вызывали большой интерес.Ойстрах однажды признался:"Поймал себя на неожиданном ощущении: обычно в день выступления я после обеда отдыхаю и часок сплю, затем беру скрипку и начинаю потихоньку разыгрываться. А вчера, поднявшись, потянулся было за инструментами, и вдруг вспомнил: ба, да я же сегодня дирижирую! И так хорошо стало на душе".

В кабинете композитора Дмитрия Шостаковича рядом с портретом Бетховена одно время висел портрет Матвея Блантера.У Шостаковича спросили:"Дмитрий Дмитриевич! Чем объяснить такой ваш выбор?"

Шостакович ответил просто:"Бетховена я очень люблю, а этот cам Мотя принёс и повесил. Ну, и хорошо, пусть висит. "

Как-то на вечеринке в богатом доме, куда был приглашен Россини, одну даму попросили спеть. Она долго жеманилась, но в конце концов согласилась спеть каватину Розины из «Севильского цирюльника». Прежде чем начать, она обратилась к Россини:- Ах, маэстро, если бы вы знали, как я боюсь!- Я тоже, - отозвался Россини.

Один из друзей Растроповича решил подшутить над ним:"Слава! Ты играешь на очень эротичном инструменте — зажимаешь его между ног, водишь туда-сюда смычком. "

Растропович перебил собеседника:"Что ты, самый эротичный инструмент — это кларнет".

К французскому композитору Морису Равелю постоянно обращался за советом один совершенно бездарный коллега.- Вот, маэстро, - однажды сказал он, - это мое последнее сочинение!- О, мосье! - сказал Равель обрадованно. - В таком случае я от души вас поздравляю!

Выдающийся ученый и композитор Бородин был весьма рассеянным человеком. Как-то он поехал за границу. Во время проверки паспортов на пограничном пункте чиновник спросил, как зовут его жену. Бородин в то время думал про что-то свое и не понял сразу вопроса. Чиновник посмотрел на него с подозрением:-Не знаете как зовут вашу жену?

В этот момент в помещение вошла его жена Екатерина Сергеевна. Бородин бросился к ней:- Катя! Ради бога, как тебя зовут?

Когда Растроповича и Эмиля Гилельса пригласили на длительные гастроли в США, их, разумеется, отпустили, но без жён. Музыканты обратились к министру культуры СССР Фурцевой с просьбой о разрешении выезда и для их жён. Фурцева обещала помочь, но попросила написать официальное заявление.

Просьба Гилельса выглядела так:"Поскольку я страдаю заболеванием печени и нуждаюсь в специальном уходе, а гастроли в США намечены на два с половиной месяца, прошу направить со мной мою жену".

Просьба Растроповича выглядела совершенно иначе:"Поскольку я абсолютно здоров и еду в Америку на два с половиной месяца, прошу разрешить выезд с женой".

Выезд жёнам музыкантов разрешили, но они так и не поняли, чей довод оказался более убедительным для властей.

Однажды, опаздывая на концерт, Паганини нанял извозчика и спросил:- Сколько стоит доехать до театра?- Десять франков, - ответил извозчик.- Вы шутите? - удивился Паганини, так как извозчик назвал сумму в десять раз большую, чем обычно.- Нет, не шучу. Вы ведь берете по десять франков за билет с каждого, кто приходит слушать, как вы играете на одной струне.- Хорошо, - ответил Паганини, - я заплачу вам десять франков, но только в том случае, если вы довезете меня до театра на одном колесе.

Когда Растропович стал укрывать на своей даче опального Солженицына, вскоре последовали санкции со стороны властей. Фурцева вызвала к себе музыканта и в резкой форме заявила:"Мстислав Леопольдович! Ваша акция идёт вразрез с политикой государства, и мы вынуждены соответственно отреагировать. За границу посылать не будем, можете гастролировать по стране".

Растропович искренне удивился:"А что, концерты на родине вы считаете наказанием?"

На репетиции в Лондоне Вагнер был очень недоволен трубачами и закричал:"Скажите этим ослам, что, если они не будут играть прилично, то я выкину их вон!"

Переводчик-музыкант внимательно выслушал Вагнера и перевел:"Джентльмены! Маэстро вполне отдает себе отчет в тех затруднениях, которые вызывает у вас его музыка.

Он просит вас сделать все, что в ваших силах, и ни в коем случае неволноваться".

Когда Рихард Вагнер приехал в Париж, он встретился там с французскимкомпозитором Франсуа Обером.

Во время беседы Обер заметил, что ему понадобилось тридцать лет для того, чтобы понять, что у него нет музыкального таланта. Вагнер на это улыбнулся:"И тогда, конечно, вы оставили занятия музыкой".

Обер возразил:"Ну, что вы! Тогда я уже был слишком знаменит для этого!"

Однажды итальянский композитор Джакомо Пуччини сломал себе ногу и попал в больницу.Когда друзья навестили его там, то он удивил их тем, что весело встретил их и, показывая на свою ногу, сказал:"Я так счастлив, друзья! Мне уже начали сооружать памятник!"

Когда в СССР развернулась борьба с космополитизмом, известному дирижёру Борису Хайкину предложили сменить фамилию. Он отказался:"Фамилию менять не стану, но готов на компромисс — согласен заменить вторую букву; тогда моя фамилия будет звучать совсем по-русски".