Петр Буслов: «Я считаю, что снял хороший фильм. Его будут любить и ненавидеть»

В прокат вышла «Родина», над которой автор «Бумера» работал последние несколько лет. Пока это неоднозначное кино делит аудиторию пополам, «Афиша» расспросила режиссера о России, об Индии и о том, почему слова «мы — говно» в его фильме не стоит понимать буквально.

• Я знаю, что есть режиссерская версия и она значительно длиннее фильма, который зрители увидят в прокате.
• Есть отдельная версия, прокатная получилась короче на 10 минут. Пришлось подрезать некоторые хорошие панорамы, первую часть сделать пободрее.
• Еще бодрее?
• Да, еще бодрее. Срезали какие-то вещи — классные панорамы, которые вводили в сцену, изобразительные красоты. Ну поджали, ничего. «Kill your darlings» это называется. Немного жалко, но пришлось сделать.
• Вы придумали этот фильм девять лет назад — как это вообще возможно, работать над идеей 9 лет, а потом упаковать ее в 2 часа 20 минут?
• Ну работать… можно и так сказать. Собирать по крупицам материал для фильма скорее. Не то чтобы я вступил 9 лет назад в запуск. Это время, которое прошло с того момента, как я задумал идею. На все это понадобилась какая-то жизнь. Не то что работа над фильмом, а полноценная жизнь: чтобы этот фильм сделать, мне нужно было повзрослеть, прожить время. Нужно было, чтобы у меня возникла семья, дети. Весь этот процесс фильм в себя вобрал. Когда я впервые оказался на съемках в Индии, я был поражен этим невероятным местом и захотел оттуда привезти фильм. Какой фильм — сначала было непонятно. Просто фильм.
• То есть все началось с места.
• Конечно. С места, со встречи с индусами, с нашими соотечественниками там, с индийской культурой. Невероятные эмоции людей, которые этих эмоций совсем не стеснялись. Внутри города мы постоянно что-то делаем, у каждого своя роль, а там такого нет. Там люди гораздо более открытые. И сами индусы этому способствуют — они очень добрые, дружелюбные. У них такие лица… сначала ты думаешь, что они что-то от тебя хотят, а потом понимаешь, что они просто так живут. И вот эти все вещи — они тебя цепляют, прорастают в тебе, и дальше ты с этим существуешь. О них хочется рассказать. И чтобы не сделать фильм любительским, личным, — я же не документальный режиссер, — я стал собирать истории. Там каждый занят чем-то своим, и все точно так же делают свои дела, но изменены законы, по которым мы здесь живем, — законы материального мира существуют в меньшей мере. Не в тех формах, в которых здесь.

• На фильм вас вдохновила Индия, но называется он «Родина». «Родина Петра Буслова» даже, если внимательно на экран вначале посмотреть. Важнее все-таки оказалось поговорить о нас здесь, чем о них там?
• Ну конечно. Конечно, это именно то, что сейчас с нами происходит. Потому что… У каждого человека есть выбор, и каждый внутри себя задает вопрос: что такое правда? Каждый. А действие фильма, который называется «Родина», происходит на нашей так называемой планете. Мои герои — каждый из них вырван из контекста, у каждого есть самостоятельная жизнь. Кто-то — чиновник в министерстве, кто-то студент, кто-то женат несколько лет, кто-то — богач, который не понимает, как ему общаться со своей дочерью и как ему быть со своими богатствами, на которые он потратил жизнь… Это все с людьми действительно случается. Они в какой-то момент оказываются там и задают себе вопросы — и сталкиваются с такими обстоятельствами, с таким объемом осознания, с которым они здесь не сталкиваются. Почему? Потому что здесь у них нет времени на это. Дело даже не в месте. Конечно, Индия как сердце земного шара эти вещи катализирует. Про Гоа вообще вы же знаете что говорят? Что там Шива с Парвати находились в состоянии невероятной любви, поэтому до сих пор такие магические вихри вьются. И вот все эти люди там оказываются и думают: а зачем я живу? А что с нами происходит? А как можно сказать «я тебя не люблю»? Находиться вот в таком состоянии, смотреть на море и сказать человеку: «Я тебя не люблю». Ты должен к этому прийти, ты должен это осознать в эту секунду. Надо осознать, что ты врешь себе все эти годы, врешь человеку, который тебя любит. Это же стоит каких-то невероятных усилий! Здесь у нас этого не происходит, а происходит там. И я это видел, это наблюдал, я знаю об этом.

• С вами там тоже что-то такое случилось?
• Что кому-то сказал, что «не люблю тебя»?
• Или еще что.
• Ну конечно, конечно! Это все несколько лет со мной происходило. И даже если я про себя не рассказываю, фильмы про себя не снимаю, я занимаюсь тем, что показываю какой-то срез, в котором это происходит, основанный на моих наблюдениях, моих встречах. Он есть, он существует! Я видел людей, которые… Многие не понимают, что такое родина. Многие говорят про то, что «нас не обманешь», что «нам не впаришь». Все повырастали — и все все понимают. Но есть куча людей, которые не нашли себя в жизни, не успели, не пристроились, многим не повезло. Это жизнь! И не вся страна существует так, как Москва. Это здесь кому-то везет, что удается многое постичь. А вся страна живет достаточно тяжело. И в Индию-то приезжают люди со всей страны — там я разные слышал беседы и наблюдения про то, что здесь происходит. Людей как будто бы выпускают из ППК, и они начинают рассказывать, говорить, задумываться. Почему так. А если говорить честно и объективно, народ бежит уже несколько лет в поиске новой родины, нового места.
• И у всех, кто за ней куда-то уехал, складывается в голове какая-то воображаемая коллективная родина.
• Конечно, все бегут, но в какой-то момент каждый понимает, что никуда ему не убежать из своей головы.
• Название опять заиграло новыми красками!
• С этой планеты не убежать никуда. И где моя родина? Она здесь или там, наверху где-то. Мне кажется, она там где-то светится. Отсюда не видно.
• То есть паспорт жечь, как ваш герой делает, тут бесполезно.
• Ну сцена с паспортом — это, я думаю, расшифровывать не нужно. Это желание каждого человека обрести некую свободу, которая не зависит ни от каких социальных канатов. Поэтому, находясь в состоянии… Ух, не хочу полемизировать на страницах вашего журнала.

• Именно нашего?
• Да нет, вообще любого! Не хочется расшифровывать. Глупо, что режиссер должен про это рассказывать. Это тоже часть нашего современного мира — что мы должны, рассказывая, продвигать фильм. Но это же чушь собачья.
• Вам кажется, что вообще ничего не надо говорить?
• Нет, что-то надо, конечно. Но фильм — это некий акт свободы. Он не имеет прямого и определенного отношения ни к политике, ни к нашей стране. Это бред — фразу Макара «Русские, мы говно!» брать на знамена или, наоборот, предъявить мне за нее претензию. Я никого не хочу обидеть, но давайте вспомним «Брат». «Брат-2» — наша классика современная, его все любят, но что делать с фразой «Не брат ты мне»? Она там есть, ее оттуда не выкинешь.А дело в том, что нельзя же высказывание героев в конкретной сцене, в конкретной ситуации вот так доставать, отделять от контекста и говорить, что это высказывание фильма.
• А как вам вообще удалось выбрать, про что эта история? Есть такое ощущение, что в этом фильме главным стало ваше собственное отношение к героям. Не связанное на самом деле конкретно с тем, что они русские, а связанное с тем, что они люди. Вы о них говорите иначе, чем говорили раньше. То есть фильм «Бумер» тоже можно было «Родиной» назвать, но он же так не назывался, это была совершенно другая история и совсем другой угол зрения.
• Начнем с того, что «Бумер» — это студенческая работа. Он, конечно, большой получился… И можно было его действительно назвать «Родиной», потому что в какой-то момент он давал показательный срез. Да мне сами люди и интересны. Мне интересно за ними смотреть, наблюдать, интересно раскрывать их характеры. Сейчас мне тоже, получается, интересен определенный срез общества — неспроста в фильме такое количество героев. Они не знают, как жить, и не знают, что будет завтра, но они живые, и мне важно показать, что с ними все это происходит. Что героиня может сказать, когда муж приезжает за ней в другую страну: «Я не хочу назад!» Это ведь удивительно — а она это проживает.. Для меня, например, страшным является высказывание: «Я не люблю свою родину». Может быть, с этим и выбор названия связан. Жуткая вещь — так сказать про землю, которую когда-то, защищая, залили кровью наши предки. А кто-то может, и что он тогда — предатель, дезертир? Нет, так тоже нельзя говорить. Но это существует! И он говорит, потому что не может молчать, не может врать. Вот что с ним происходит. Он говорит это вслух. И он возвращается сюда, и он живет здесь. И вот главное послание: никуда ты не денешься ни от земного шарика, ни от своей родины, ни от себя! Тебе придется прожить эту жизнь — отсидеться в тени не получится. Осознавать жизнь, которая происходит здесь как конечный вариант существования, — это просто смешно. Будет много воплощений еще — и до и после. И родин тоже будет много у каждого из них. И у нас с вами тоже, только не здесь, не в этой жизни. Если говорить про «Бумер», то это было про потерянное поколение 70-х. Вот недавно весь фейсбук фотографии из 90-х выкладывал. И все такие: о, фотографии из 90-х! А они встречаются, те люди из 90-х, про которых я тогда снимал, я со стороны смотрю — а их мало осталось, каждый третий помер. А в «Родине» — братья и сестры этих людей, которые выросли и которые не знают, что делать с сегодняшним миром. Он вроде бы и не такой изменчивый, и не такой противоречивый сегодня, так-то у них гладко все идет, но вопросы остаются. Вот они и ищут — самолеты улетают в Америку, в Индию, в Таиланд. Это жизнь. Что с ними там дальше происходит? Безумная тоска! Тоска по стране? Да, конечно. По родственникам? Да, конечно. Но, я думаю, еще и по чему-то другому. По тому, что здесь вот у нас живет (показывает на сердце). А название — ну конечно, громкое у моего фильма название. Но оно такое и должно быть. Мне, кстати, Баста очень классную песню написал — фильм посмотрел и написал. Вот ему удалось очень точно, по-моему, прочувствовать и выразить то, что в фильме есть. Хотите, включу? Это сумасшедший хит, по-моему. Я должен поделиться.
• Включите,пожалуйста.

(Петр Буслов ставит с телефона вот этот трек, на который тогда еще не было смонтировано видео.)