Образ пророка у Пушкина и Лермонтова

У двух великих русских поэтов – Пушкина и Лермонтова – есть стихотворения под названием «Пророк». Но образ пророка у них разный. Пророк Пушкина – это сильная личность, во рту которого вместо языка «жало мудрыя змеи», а в груди вместо сердца – «угль, пылающий огнем». К нему взывает Божий глас и велит, «обходя моря и земли, глаголом жечь сердца людей». Пророк Лермонтова совершенно иного рода. Это жалкий нищий, его презирают и забрасывают камнями. Он «худ и бледен», «наг и беден».

Попытаемся понять, кто из библейских пророков мог послужить прообразом пушкинского пророка и кто – лермонтовского.

Обратимся к самым значительным из пророков – Исайи и Иеремии.

Пророк Исаия жил в VIII веке до Рождества Христова. – тогда, когда самой могущественной на Востоке была Ассирийская держава.

В своих речах Ишаяу в резкой форме обличал социальную несправедливость и искажение правосудия, предсказывал кару за это в нашествии Ассирии и гибели Древнеизраильского царства и Иудеи. Между прочим, именно Исаия принадлежит первая в мире утопия: «. и перекуют они мечи свои на орала, и копья свои – на садовые ножницы; не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» Исаия 2:4).

В книге Исаии описано видение пророка, которое представляет для нас очевидный интерес (6:1–3, 6–10): «В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и величественном, и края его наполняли храм. Пред Ним стоят серафимы; шесть крыльев, шесть крыльев у одного (у каждого из них); двумя прикрывает он лицо свое и двумя прикрывает он ноги свои, и двумя летает. . И подлетел ко мне один из серафимов, и в руке его уголь горящий, (что) взял он щипцами с жертвенника, и коснулся он (углем) уст моих и сказал: вот, коснулось это уст твоих, и грех твой снят будет, и вина твоя будет прощена. И услышал я голос Господа, говорящего: кого пошлю Я и кто пойдет для нас? И сказал я: вот я, пошли меня. И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слушать слушаете, но не понимаете, и смотреть смотрите, но не разумеете! Отучнело сердце народа этого и отяжелели (оглохли) уши его; и глаза его отвращены, чтобы не узрел он глазами своими, и не услышал ушами своими, и чтоб не поняло сердце его, и не обратился бы он, и не исцелился».

Приведем стихотворение Пушкина (1826) и сравним некоторые детали в описании пророка:

Духовной жаждою томим, В пустыне мрачной я влачился, – И шестикрылый серафим На перепутье мне явился. . . . . . . . . . . . . . . И он к устам моим приник И вырвал грешный мой язык, И празднословный, и лукавый, И жало мудрыя змеи

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли, Исполнись волею моей И, обходя моря и земли, Глаголом жги сердца людей».

Поэтические образы в пушкинском тексте, несомненно, напоминают образы из книги пророка Ишаяу: «шестикрылый серафим», «грешный язык», «угль, пылающий огнем». С большой долей уверенности можно предположить, что «прототипом» пушкинского пророка является именно библейский пророк Исаия.

Теперь обратимся ко второму из великих пророков – Иеремии.

Иеремия жил позже Исаии, в VI веке до н. э., когда Ассирийская держава уже сошла с исторической сцены и на ее месте появилась Нововавилонская держава во главе с Невуходоносром.

Иеремия также обличал социальную несправедливость, вероотступничество и идолопоклонство в среде народа Иудеи и предсказывал ему наказание в виде нашествия Вавилона и разрушения Иудеи. Он прозорливо понимал, что Иудея не должна строить козни против Вавилона и вступать в антивавилонские военные союзы. А политика тогдашнего иудейского царя и его окружения была обратной: царь рассчитывал на помощь Египта, Иеремия же называл его «надломленным тростником», на который нельзя опереться. Пророк Иеремия был своего рода лириком: предсказывая гибель Иерусалима и его Храма, он изливает свою боль и буквально плачет по этому поводу. Не случайно авторство книги Эйха традиция приписывает именно Ирмияу. В этой книге описываются боль и плач уведенных в вавилонский плен иудеев.

Судьба Иеремии была весьма трагичной. За свои обличения он попал в опалу к царю и царскому окружению, его даже объявили изменником, поскольку он выступал против царской политики, против отступничества от Бога и идолопоклонства. Приведем отрывок из его речей (Иеремия 2:26–29): «Как опозорен бывает вор, когда его поймают, так осрамились и сыны дома Израилева: (сами) они, их цари, их сановники и их священники, и их пророки. Говорят (они) дереву: “ты отец мой” и камню: “ты меня породил”, ибо повернулись ко Мне затылком, а не лицом; но во время бедствия своего говорят: “встань и спаси нас!”. А где же боги твои, которых ты сделал себе? Пусть они встанут; (смогут) ли спасти тебя во время бедствия твоего? ведь (по) числу городов твоих были боги твои, Иудея! К чему вам спорить со Мною? Все вы отступили от Меня, – говорит Господь».

"И пришел Иеремия. и стал он на дворе дома Господня, и сказал всему народу: Так сказал Господь Саваоф, Бог Израиля: вот, наведу Я на город этот и на все города все то бедствие, которое изрек на него, потому что ожесточили они выю свою, чтобы не слушать слов Моих. (Когда) услышал Пашхор, сын священника Имера, он же главный смотритель в доме Господнем, те слова, что пророчески изрек Иеремия, то побил Пашхор пророка Иеремию и засадил его в колоду, что в верхних воротах Вениаминовых при доме Господнем. И было, на следующий день выпустил Пашхор Иеремию из колоды. ».

Однако Иеремия продолжал пророчествовать. Чувствуя враждебное отношение со стороны своих слушателей, он жалуется Господу (20:7–11): . стал я вседневным посмешищем, всякий издевается надо мною. Ибо каждый раз, (как) заговорю я, воплю: “Насилие и грабеж!” – кричу. . Ибо от многих слышал я навет, отовсюду угроза: “заявите, а мы донесем на него”. Все, жившие в мире со мною, подстерегают меня: “может быть, он оплошает, и мы одолеем его и отомстим ему”. Но со мною Господь, как воин могучий, и поэтому гонители мои споткнутся и не одолеют праведного, видит нутро и сердце; да увижу я Твое им отмщение, ибо Тебе вверил я тяжбу мою».

Иеремия настолько страдает от враждебного отношения к себе, что готов отказаться даже от миссии пророка: «И сказал я (себе): не стану больше напоминать о Нем и не буду говорить именем Его . » (20:9). Он проклинает день своего рождения: «(Да будет) проклят тот день, когда я родился! День, когда родила меня мать моя, да не будет он благословен! (Да будет) проклят тот человек, что известил отца моего, сказав: “родилось у тебя дитя мужского пола!”. » (20:14, 15). «Зачем вышел я из утробы? чтобы видеть муку и скорбь и чтобы закончились мои дни в поругании?» (20:18).

Перечтем стихотворение Лермонтова, написанное им в 1841 году – то есть в последний год жизни:

С тех пор как вечный судия Мне дал всеведенье пророка, В очах людей читаю я Страницы злобы и порока.

Смотрите ж, дети, на него: Как он угрюм, и худ и бледен! Смотрите, как он наг и беден, Как презирают все его!»

Очевидно, что образ несчастного лермонтовского пророка вполне соответствует образу библейского пророка Иеремии, и можно предположить, что он является «прототипом» лермонтовского героя.