25 лет «Эху Москвы»: кто такая Леся Рябцева

22 августа «Эху Москвы» исполняется 25 лет, 28 июля помощница главного редактора Леся Рябцева отметила 24 года. По просьбе «Афиши» шеф-редактор журнала Glamour Оксана Баулина провела с Рябцевой несколько дней и попыталась узнать, кто она такая.

Двери лифта открываются на 14-м этаже новоарбатской высотки. В нос бьет запах пыли и сигарет, намертво въевшийся в стены, пол, потолок и даже, кажется, панорамные окна. Это не модный опенспейс в стиле сериала «Newsroom». Длинный коридор застелен красной дорожкой, в него смотрят двери дюжины кабинетов. В углу гостевой комнаты стоит картонный Венедиктов с картонным нимбом волос. На стенах — его портреты в разных стилях и размерах («Мне всегда казалось, что на этой картине он похож на арбуз». — «Или на доширак», — переговариваются сотрудники «Эха»), фальшивые обложки Time, Esquire, Newsweek и «Крестьянки» с ним же и его же фотографии с первыми лицами — Медведевым (с автографом) и Путиным (без автографа). Плюс многочисленные дипломы, грамоты и благодарственные письма: от Минздрава и Кубка «Спартака» по спортивным танцам, «Золотой маски» и конкурса «Стиль года» за подписью Вячеслава Зайцева.

Леся Рябцева врывается в этот антураж провинциального горисполкома с MacBook Air в руках. Она выглядит как типичная читательница «Афиши»: очки в толстой оправе, светлое каре убрано в хвост, белая футболка с вышивкой «Святая» одноименного казанского бренда , серая юбка-карандаш American Apparel, белые сандалии Prada, маникюр и педикюр актуального пастельно-желтого оттенка. Вряд ли сочетание «Святой» и Prada в одном образе — случайность.

— Это «вэнсы»? — она переводит взгляд на мою обувь. — У них еще с котиками есть, а я себе серебряные купила. Я когда-то пыталась быть панком, ска-панком, на скейте кататься, поэтому у меня любовь ко всем этим кроссовкам, тапкам и сникерам. Я визуал. Я подписана на всякие модные паблики в «ВКонтакте» и инстаграме. У меня есть образы — не одежда, а именно образы, которые я составляю из музыки, настроения, погоды или идеи мероприятия, куда я иду, — поясняет Леся. — Недавно была на приеме МИДа — у меня как раз зажили новые татуировки на ключицах, и хотелось щегольнуть. Я надела кофту со спущенными плечами, потому что понимала: там все будут такие протокольные, а я буду рок-звездой.

— Вам никогда не хотелось работать в красивом модном офисе с молодой редакцией? — спрашиваю Рябцеву, чтобы начать разговор.

— Нет, я же не офис выбираю. А с такой редакцией я свое СМИ создам — там у меня будет и прогрессивно, и молодежно, и модно, и чисто. Будут и релакс-комнаты, и моя фигура для битья. Мне неважно абсолютно, как это выглядит. У меня тут рабочего места вообще нет.

Отдельного стола у нее и правда нет: Рябцева забегает с ноутбуком то к продюсерам, то к редакторам сайта, то в кабинет главреда. Алексей Венедиктов сидит за массивным столом и смотрит на сайт «Эха»: «В блоге у Матвиенко на сайте Совфеда 750 просмотров, мы поставили к нам — у нас 27 тысяч». Четыре монитора без звука крутят новости разных телеканалов. Леся печатает со скоростью машинистки, записывая распоряжения начальника и выдавая последние новости.

— Mashable просит об интервью. Как в твиттере меня обсирать, так все рады. А потом: «Леся, пожалуйста, дай нам Венедиктова на интервью». Кстати, вам пора на летучку.

— И кто здесь чей начальник? — картинно возмущается он и отправляется в комнату напротив, чтобы устроить громкий, но стремительный разнос сотрудникам: — Если кто-то хочет саботировать главного редактора, то здесь этого не получится.

Рябцева проводит экскурсию. «Это «корзунятник», — показывает она небольшую студию. На стекле — наклейки «Свободу Pussy Riot» и красный круг «Навальный». Сергей Корзун, основатель и первый главный редактор радиостанции, 23 мая в своем ЖЖ объявил об уходе с «Эха» из-за оскорбительных высказываний протеже Венедиктова и «нового курса капитана на поддержание рейтинга в ущерб базовым ценностям»: «Того «Эха», которое мы начинали в 1990-м, не стало. Организм еще работает, но «смерть мозга» уже наступила. Мне представляется, что репутации бренда «Эхо Москвы» это наносит смертельный ущерб».

Сотрудник редакции, пожелавший остаться анонимным, рассказал, что после увольнения Корзуна он и еще часть коллег были настроены решительно. «Мы пришли к Венику, но он стал орать, и конструктивного диалога не вышло». Вторую встречу хотели провести после командировки Венедиктова в Лондон и Вашингтон, куда он ездил вместе с Рябцевой. Затем Леся сама отказалась от большинства эфиров, а Венедиктов снова уехал — в отпуск с семьей. В редакции существует определенная трактовка событий. Ходят слухи, что главред готовит к продаже свой пакет акций «Эха Москвы» «Газпром-медиа» и свой уход с радиостанции. Венедиктову принадлежит порядка 18% акций, у «Газпром-медиа» — 66%. Такая сделка приведет к тому, что мажоритарный акционер получит влияние, достаточное для изменения устава радиостанции: «Дальше они смогут назначить главредом Екатерину Павлову, которая сейчас занимает позицию гендиректора и не может влиять на редакционную политику, но после изменения устава и должности получит такие полномочия». Возможно, с этой предпродажной подготовкой связаны и недавние высказывания Венедиктова о том, что главным акционером «Эха» является Кремль. С другой стороны, источник в редакции отмечает, что данные слухи могут быть инициированы и самим главредом. «Возможно, его логика следующая: если вы меня предаете, то есть требуете от меня избавиться от Рябцевой, то я продаю свой пакет, ухожу, вас никто не будет защищать наверху, радиостанция станет очередным пропагандистским ресурсом, и вы потеряете все. Такое принуждение к миру посредством шантажа», — заключает источник. Впрочем, слухи о продаже Венедиктовым своих акций курсируют уже года два.

— Вы находитесь на особом положении на радиостанции? — интересуюсь я у Леси.

— На станции — нет. У Венедиктова — да.

— А «Эхо Москвы» не равно «Венедиктов»?

— Нет. «Эхо Москвы» — это его аудитория.

— Вы чувствуете, что коллеги воспринимают вас как фаворитку?

— Конечно. Послушайте, я же не совсем слепая, тупая. Тем более когда в открытую об этом говорят — или вот в твиттере очень любят мои коллеги изъясняться.

— Какая разница? Я же знаю, зачем я все это делаю.

— Тогда давайте с начала. Почему «Эхо Москвы»?

— Вообще не знаю. На самом деле никогда его не слушала, не заходила на сайт. Вообще была вне политики, была всем довольна в жизни. В такой, знаешь, я росла тепличке. А пришла на стажировку, соврала шеф-продюсеру, что знаю спикеров, в курсе всего, все могу. Мои друзья-однокурсники, которые тоже проходили стажировку на «Эхе», сразу поняли, что это не их. А я с первой минуты поняла, что хочу быть здесь.

— Я тебе объясню. То настроение, те люди, которые там есть, те возможности, которые я почувствовала, этот запах в коридоре, который только на «Эхе Москвы» есть, — я реально это чувствую и скучаю по редакции, когда меня долго нет в Москве.

— Насколько получается привлечь новую аудиторию?

— Прекрасно получается. Я сейчас ввожу много интересных штук на сайт, у нас появляется новый контент, абсолютно осовремененный. Мне кажется, у нас все прекрасно получается, аудитория омолаживается.

— Скандальной Лесей Рябцевой можно привлечь молодежную аудиторию?

— Я думаю, да. Я вижу это по своим соцсетям, мне многие пишут: «Наконец-то свежая кровь». Сегодня завтракала в кафе, подошел мальчик чуть старше меня и сказал: «Вы мой самый любимый журналист на «Эхе». Я понимаю, что это из-за того, что я привлекаю много трендовых историй.

Рябцева почти сразу переходит на «ты», и скоро мне кажется неуместным не ее «тыканье», а мое «выканье». Она кажется открытой и явно старается понравиться. Первое впечатление от приветливой блондинки, которая вихрем носится из кабинета в кабинет («Зачем мне спорт? Я как-то замерила фитнес-трекером — за день по «Эху» я пробегаю несколько тысяч шагов»), на вопросы главреда отвечает, что это уже выполнено, и постоянно благодарит коллег, не слишком вяжется с образом хамоватой и глупой выскочки, которая вот-вот разрушит единственную демократическую радиостанцию страны.