автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.01.01 диссертация на тему: Поэтика имени в романе М.А. Булгакова "Мастер и Маргарита"
Полный текст автореферата диссертации по теме "Поэтика имени в романе М.А. Булгакова "Мастер и Маргарита""
На правах рукописи
КОЛЫШБВА Елена Юрьевна
ПОЭТИКА ИМЕНИ В РОМАНЕ М. А. БУЛГАКОВА «МАСТЕР И МАРГАРИТА»
10.01.01 —русская литература
диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук
Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Волгоградский государственный педагогический университет».
доктор филологических наук, профессор Тронкина Надежда Евгеньевна.
доктор филологических наук, профессор Чудакова Мариэтта Омаровна;
кандидат филологических наук, доцент Белкин Михаил Юрьевич.
Московский педагогический государственный университет.
Защита состоится 16 декабря 2005 г. в 10 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027,03 в Волгоградском государственном педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волгоград, лр. им. В. И. Ленина, 27.
С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Волгоградского государственного педагогического университета.
Автореферат разослан ноября 2005 г.
Ученый секретарь диссертационного совета доктор филологических наук, профессор О.Н. Калениченко
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Творчество М.А Булгакова стало в последние десятилетия предметом пристального интереса широкого круга исследователей. Однако не все грани художественного мира писателя изучены одинаково полно. К числу проблем, которым уделено явно недостаточное внимание, следует отнести проблему имени литературных персонажей в произведениях МЛ. Булгакова и, в первую очередь, в романе «Мастер и Маргарита».
Имя является важнейшим элементом создания образа в художественном произведении, одним из наиболее значимых средств характеристики героя, а также средством выражения авторского отношения к персонажу.
О поэтике имени писали русские религиозные философы. Так, например, П.А. Флоренский, изучая природу именования, обратил внимание и на проблему соотношения имени и его носителя в художественном произведении: «Кто вникал, как зачинаются и рождают. ся художественные образы и каково внутреннее отношение к ним художника, тому ясно, что объявить имена случайными кличками, а не средоточными ядрами самих образов, — все равно, что обвинить в субъективности всю словесность как таковую, по самому роду ее. <. > Нет сомнения: в литературном творчестве имена суть категории познания личности, потому что в творческом воображении имеют силу личностных форм»1.
Булгаков очень внимательно относился к подбору имен для персонажей. Ни одному имени не удалось случайно «прокрасться» в его роман. Над каждым из них автор тщательно работал. Эта особенность творчества писателя не осталась без внимания исследователей. Однако данная проблема изучена в трудах литературоведов далеко не полно. В большинстве работ в поле зрения исследователей оказываются либо имена отдельных персонажей, либо беглый обзор многих имен без детального углубления в смысл каждого из них.
Сказанным выше определяется актуальность нашего исследования. В нем на основании материалов архива М. А. Булгакова, хранящегося в рукописном отделе РГБ им. В. И. Ленина (Ф. 562), рассмотрена история наименования каждого персонажа романа «Мастер и Маргарита» и дана трактовка художественного смысла каждого имени в произведении. Не все материалы с одинаковой полнотой пред-
1 Флоренский, П. А. Имена: сочинения / П. А. Флоренский. М.: ЭКСМО-Пресс; Харьков: Фолио, 1998. С. 463.
ставлены в тексте диссертации, что связано с ее ограниченным объемом.
Объектом нашего исследования является роман М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита».
Предмет исследования составляют творческая история и поэтика имен главных и второстепенных персонажей романа «Мастер и Маргарита». 1 • -
Материалом послужил текст романа «Мастер и Маргарита», а также архив М. А. Булгакова, хранящийся в рукописном отделе РГБ им. В. И. Ленина.
Цель работы — комплексное, многоаспектное изучение проблемы имени персонажей в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», включающее исследование его творческой истории, поэтики, художественных функций, литературных и фольклорных истоков.
Цель исследования определила его конкретные задачи:
— на основании архивных материалов реконструировать творческую историю каждого из имен главных и второстепенных персонажей в романе, а также их эволюцию в ходе работы автора над произведением и мотивацию этих изменений;
— выявить особенности поэтики и художественной функции имен персонажей в романе;
— установить литературные и фольклорные истоки имен персонажей в романе «Мастер и Маргарита»;
— проанализировать имена героев романа — Мастера, Маргариты, Ивана Бездомного, Иешуа Га-Ноцри, Воланда, реконструировать историю их создания, литературные и фольклорные истоки, художественные функции в романе;
—- выявить истоки, творческую эволюцию, особенности поэтики имел эпизодических персонажей романа.
Научная новизна. В работе впервые предпринята попытка целостного анализа системы именования персонажей в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»; на основании архивных материалов реконструирована творческая история каждого из имен персонажей произведения.
Методологической базой диссертационного исследования являются работы по теории имени литературных персонажей (П. А. Флоренского, С; Н. Булгакова, М. С; Альтмана и др.); труды по проблемам текстологии (Д. С. Лихачева, М. СХ Чудаковой, Л. М. Яновской, С. А. Рейсера, С. И. Тиминой), по поэтике романа (М. М. Бахтина, Е. М. Мелетинского, Б. В. Томашевского и др.), а также по творчеству М. А. Булгакова (М. О. Чудаковой, Л. М. Яновской, А. 3. Вули-
са, В. Я. Лакшина, A.M. Смелянского, И. Ф. Бэлзы, В. И. Лосева, Б. С. Мягкова, Б. М. Гаспарова, В. А. Чеботаревой, О.С. Бердяевой, И. Л. Галинской, К. Л. Дульбс, В. И. Немцева, Е. А. Яблокова, Л. В. Белой и др.).
В диссертации использованы методы сплошной выборки материала, историко-генетический, историко-функциональный, атакже сравнительно-сопоставительный метод анализа художественного текста.
Теоретическая значимость работы состоит в дальнейшем развитии представления о творческой истории произведения как основе его художественной структуры, а также в углублении представления о поэтике и художественных функциях именования персонажа в художественном тексте.
Практическая ценность диссертационного исследования определяется возможностью использования его основных положений в учебном процессе, при подготовке общих и специальных курсов по истории русской литературы, спецсеминаров, посвященных изучению русского романа XX в. и творчества М. А. Булгакова, школьных факультативов. С другой стороны, представленные в работе архивные материалы могут быть использованы для комментариев при подготовке научных изданий произведений М. А. Булгакова.
Положения, выносимые на защиту:
1. Обращение к архивным материалам дает возможность не только реконструировать творческую историю романа, но и выявить истинный смысл имени персонажа как существенной составляющей его семантики.
2. Многоаспектное рассмотрение имен мастер и Маргарита позволяет выявить их художественный смысл в историко-литературной перспективе, а также углубить представление о философском значении заглавия романа, в котором соединение мужского й женского имен восходит к традиции, ведущей начало от мифологии и древнегреческой литературы.
•' 3. Последовательно сменяющийся в романе ряд именований героя, который проходит через весь текст от первой до последней страницы, ■— Бездомный, Иван, Иванушка, Иван Николаевич По-нырев — соединяет в себе трагикомическое отображение действительности (пародийный псевдоним Бездомный) и философию народной мудрости, воплощенной в его имени Иван, Иванушка.
4. В «московских» главах романа «Мастер и Маргарита» сатирически изображаемой действительности 1930-х годов соответствуют вымышленные комичные имена. Обращение к булгаковскому архиву позволяет выявить основные принципы работы автора над именова-
нием этих персонажей в романе, а также особенности их поэтики в контексте сатирической традиции русской и западноевропейской литературы. . ■
5. Имена, включенные в «ершалаимские» главы романа «Мастер и Маргарита», а также имена Воланда и его свиты объединяет общий принцип подбора на основании ранее существовавших в мифологии или в истории именований.
Апробация работы: фрагменты глав данного исследования были представлены в качестве докладов на VI, VIII и IX региональных научных конференциях молодых исследователей Волгоградской области (Волгоград, 2001,2003,2004 гг.), Международной научной конференции «Соотношение рационального и эмоционального в литературе и фольклоре» (Волгоград, 21—24 окт. 2003 г.), Второй Всероссийской конференции молодых ученых «Филологическая наука в XXI веке: взгляд молодых» (Москва, 20—21 нояб. 2003 г.), Третьей Всероссийской конференции молодых ученых «Филологическая наука в XXI веке: взгляд молодых» (Москва, 22—23 нояб 2004 г.), Международной научной конференции (заочной) «Восток—Запад: пространство русской литературы» (Волгоград, 25 нояб. 2004 г.), на III Международной научной конференции «Рациональное и эмоциональное в литературе и фольклоре» (Волгоград, 26—30 сент. 2005 г.).
Основные теоретические, предпосылки, а также цели исследования определили структуру работы: введение, четыре главы, заключение и список литературы, включающий 436 наименований.
. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во введении определяются цели и задачи исследования, теоретико-методологическая база, обосновываются актуальность и научная новизна, характеризуется степень научной разработанности, формулируются положения, выносимые на защиту, отмечается научно-практическая значимость работы, определяются формы и характер апробации ее основных положений. Здесь же в хронологическом порядке приводятся списки и пометы, включающие имена для персонажей, которые М.А. Булгаков составил на страницах рукописей романа «Мастер и Маргарита» (данный архивный материал вводится в научный оборот впервые).
Первая глава исследования «Мастер и Маргарита — заглавные имена романа» посвящена анализу имен мастер и Маргарита и их союзного соединения в заглавии романа.
В первом параграфе рассматривается имя мастер.
Безымянность главного героя в романе — итог его сознательного выбора. Она контрастирует с именованием любого самого незначительного, единожды встречающегося в тексте романа персонажа и становится более яркой характеристикой, чем любое имя в романе. Факт безымянности усиливает высокое значение слова «мастер». Никому не известная фамилия мастера — воплощение его земного существования — отпала сама собой, став лишней. Главным стало имя духа, имя гения, имя творчества, как и имена создателей шедевров древнего зодчества или тех, кто сложил старинную песню, или того, кто донес до людей Библию. Эти имена неизвестны. В романе Булгакова сохранилась старинная традиция безымянности персонажа как знак обобщения. Мастер — общее имя для всех истинных художников. Наречение героя именем творчества включает его в один ряд с великими предшественниками.
По нашим подсчетам, имя мастер встречается в романе 151 раз. Основными его перифрастическими заменами являются слова «гость» (55) и «он» (61). Менее частотны замены «посетитель» (2) и «неизвестный» (2). Подобные перифразы подчеркивают неопределенность земных очертаний образа. Мастер — гость в этом мире.
Обратившись к архивным материалам, мы видим, что в планах романа 1933 г. герой обозначен словом «поэт», на страницах рукописей того же года ставшим его наименованием и сохранившимся в 1934 г. наряду с впервые возникшим по отношению к герою обращением мастер. Позднее слово «поэт» не использовалось автором, его заменило имя «мастер».
В 1932-1933 гг. одновременно с написанием романа «Мастер и Маргарита» М.А. Булгаков работал над биографией Мольера. Обращение мастер по отношению к Мольеру звучит уже на начальном этапе работы над «Жизнеописанием господина де Мольера». Так, в рукописях 1932 г. читаем: «О, великий мастер! Он нигде не хотел у ми-рать, ни дома ни вне дома!» (РО РГБ. Ф. 562. К. 3. Ед. 5. С. 8). Наименование Мольера мастер звучит здесь чаше, нежели в окончательной редакции «Жизнеописания». Можно предположить, что настойчиво появлявшееся на страницах «Жизнеописания господина де Мольера» в 1932—1933 гг. обращение мастер оказало немалое влияние на возникновение тождественного обращения к герою другого романа. Оно словно бы перешло со страниц одних рукописей на другие, как будто бы в работе над единым произведением о верном творчеству мастере.
В 1934—1935 гг. М.А. Булгаков параллельно с написанием романа «Мастер и Маргарита» работал над пьесой о Пушкине. В пьесе
Пушкин присутствует незримо, за сценой, в то время как масса персонажей, одетых в плоть и кровь, суетливо существует в сценическом пространстве. В романе «Мастер и Маргарита», перенаселенном именами, главный герой противопоставлен другим отсутствием имени. Облик его призрачен. В романе «Мастер и Маргарита» фамилия главного героя сбрасывается, как земные покровы, и обретается имя духовной свободы, имя творчества — мастер.
В романе к герою обращается посредством его наименования мастер только Во ланд. При этом имя Воланда изначально известно мастеру. Имена мастера и Воланда не произносятся, являясь прямым называнием их сущности. Некоторые перифразы имен мастер и Во-ланд совпадают: неизвестный, гость, посетитель. И Воланда, и мастера окружает тайна, выражающаяся в зыбкости их наименований. Пересечения в точке имени подчеркивают взаимосвязь образов, их равновеликость. Главная ипостась Воланда в романе — судья. Если это учесть, то выявляется очень интересная закономерность. Старонемецкий язык называет судей и поэтов одними именами творцов, изобретателей (finder, schaffer, Schöffen), что напоминает выражение «творить суд и правду» (на это обратил внимание в свое время А.Н. Афанасьев). Связь тождественных наименований Воланда как судьи и мастера как воплощения творческого начала с этой точки зрения оказывается закономерной.
Во втором параграфе рассматривается имя Маргарита. В специальной литературе не раз указывалось на связь образа булгаковской героини с образами Гретхен у Гете, королевы Марго у Дюма, исторической королевы Наварры и Французской Маргариты (об этом пишет, в частности, JI.M. Яновская).
Имя Маргарита происходит от греческого слова раруарт^, обозначающего «перл, жемчуг». В контексте романа Булгакова оно связано с образом жемчуга, наполненным мифологическим, фольклорным и христианским смыслом, что подробно рассматривается в данном параграфе.
Согласно взглядам ученых мифологической школы, жемчуг в древних народных верованиях представлялся слезами богини Зори (А.Н. Афанасьев), Имя Маргарита венчает буква «М», первый слог имени «ма» начинает слово «мать». Маргарита, подобно матери, дает мастеру новое имя. В имени Маргарита скрывается сила творчества жизни. Маргарита появляется в жизни мастера весной. Как Утренняя Заря, как богиня весеннего плодородия, она прогоняет ночной мрак на его пути. Воссоединение мастера и Маргариты после разлуки так-
же происходит весной. Слезы возлюбленной мастера, как живая вода, возрождают его к жизни.
Твердость и неизменность жемчуга делают его олицетворением бессмертия (В. Копалинский). Маргарита дает мастеру бессмертное имя. Мастер — гость на земле, Маргарита — его твердая опора, как в древние времена мать-земля Гея для великана Антея- Когда Маргарита уходит, страх мастера вступает в силу, толкает его к тому, чтобы сжечь рукопись, и в итоге, как сказочное чудовище, похищает его. Как сказочная героиня, Маргарита отправляется на поиски мастера и вызволяет его из царства мертвых. Ради спасения мастера она следует в царство Воланда. В этом отношении образ Маргариты оказывается родственным образу Деметры, Орфея, Психеи, спускающихся в Аид ради спасения любимых людей. Интересно, что своеобразным проводником Психеи становится баночка, в которой хранится частичка красоты Прозерпины, посланной ей для Венеры. Так и для Маргариты крем Азазелло явился ключом к той действительности, в которую она вступает, обратившись ведьмой. Сошествие Маргариты в царство мертвых становится решающим испытанием на пути к спасению, как ь древнегреческой мифологии и литературе.
Психея в греческой мифологии — олицетворение души, дыхания. Образ Маргариты оказывается родственным героине мифа Психее также и на основании того, что слово «жемчуг» обладает значением «душа», которое встречается, например, в «Гимне души» апокрифических Деяний апостола Фомы.
Сошествие в ад совершает и Богородица. Об этом говорится в апокрифе «Хождение Богородицы по мукам» и духовных стихах. Образ Маргариты оказывается уподобленным Богородице (И. Волгин). Слезы Богородицы — образ, который перифрастически заложен в самом имени Маргариты, —становятся дорогой милосердия, освобождения грешных душ. Маргарита спасает не только мастера, но и Фриду, заступается за Латунского.
Жемчужина была и символом чистоты (В. Копалинский). Образ жемчуга как олицетворения девичьей чистоты, непорочности невесты содержится в старинных обращениях к Богородице с мольбой о защите (А. Н. Афанасьев). Чистота души Маргариты дает ей силы и делает ее заступницей и спасительницей. Побывав ведьмой, пройдя сквозь ад, Маргарита остается чиста.
Здесь кроется различие героинь Гёте и Булгакова, которые носят имя Маргарита. Героиня Гёте именуется Маргаритой, когда еще ничто не оскверняет ее чистоты. Далее, когда жизнью ее овладевает соблазн, ее имя звучит на языке народа, создавшего легенды о Фаусте.
Светлое имя Маргарита возвращается к ней в сцене раскаяния в тюрьме, когда девушка избирает очищение от греха через казнь. Булга-ковская героиня именуется Маргаритой всегда.- Великая любовь и страдания снимают печать греха с ее стремлений спасти возлюбленного. «Жемчужина, если она брошена в грязь, не станет более презираемой, и, если ее натрут бальзамом, она не станет более ценной. Но она всегда ценна для ее обладателя» (Ев. от Филиппа; 48).
Как древние боги, олицетворяя природные стихии, соединяли в себе созидающую и одновременно разрушающую силы, так в образе Маргариты созидающее творческое начало оборачивается и своей хаотичной стороной. Рядом с плавным, певучим именем, олицетворением божественной песни — мастер — взрывается раскатистое, громкое, взрывное Маргарита, имя, как стихия, таящее в себе таинственную двойственность. В греческом языке слово царуарпт^ («перл», «жемчуг»), «чистый» смысл которого мы уже рассмотрели, стоит рядом с созвучным ему царуаи'со (царуо^)—«свирепствовать», (ааруооцса (ца'руо*;) — «делаться бешеным, свирепеть». Имя оказывается созвучным имени богини смерти Мары, Морены. Темные силы пробуждаются в Маргарите на мгновение, когда она становится ведьмой и черной королевой. Но светлое начало оказывается главным, берет над ними верх.
В третьем параграфе рассматриваются философское значение и истоки происхождения союзного соединения мужского и женского имен в заглавии романа «Мастер и Маргарита», проводится сопоставление произведения Булгакова с мифом, античным романом и волшебной сказкой.
В «Мастере и Маргарите», как в «Повести о любви Херея и Кал-лирои» Харитона (начало II в. н.э.), встреча героев совершается в переулке, где их подстерегает любовь, готовая нанести удар, сравниваемый с нападением убийцы. Сопоставление любви с молнией и оружием объединяет роман Булгакова также с «Повестью о Левкнппе и Клитофонте» Ахилла Татия Александрийского (конец III в. н.э.). Воинственный портрет любви нарисован и в повести об Амуре и Психее, входящей как самостоятельный сюжет в состав «Золотого осла» Апулея. Мифологических влюбленных (например, Пирам и Фисба, Геро и Леандр, Орфей и Эвридика), как и героев античного романа (например, Левкиппа и Клитофонт, Херей и К ал лир о я), разлучает смерть, мнимая или действительная. Но смерть же и соединяет. Смерть оказывается дверью, за которой героев ожидает счастье быть неразлучно вместе. В древних представлениях любовь соединяется с войной, что отразилось и в элементах тождественности венчального и
погребального обрядов древнего мира, о чем писали многие исследователи, в частности О. М. Фрейденберг. Образ ножа в древних верованиях соединялся с образом молнии, разящей всяческую нечисть (А. Н. Афанасьев). Любовь мастера и Маргариты является им защитой от зла всего мира.
В органическом соединении, сочетании спокойного, наполненного знанием истины имени мастер и страстного, взрывного, как раскаты грома, имени Маргарита скрывается одновременно и противопоставление героев. Маргарита — земная опора мастера. Заглавие романа словно переворачивается зеркально, и в союзном соединении имен позицию героя-спасителя, вопреки традиции, занимает Маргарита. Как сказочный герой, она отправляется на поиски мастера, похищенного драконом. Во имя спасения возлюбленного и воссоединения с ним она проходит все испытания, решающим из которых становится сошествие в царство мертвых.
В заглавиях произведений литературы XIX в., в которых фигурируют имена главных героев (например, «Евгений Онегин», «Рудин», «Обломов», «Анна Каренина»), отражается их трагическое одиночество. Специфика использования мифа писателями XX в. заключается «в отражении трагедии социального отчуждения и одиночества индивида, и в этом коренное отличие ее от суперсоциального и нарочито гармонизирующего первобытного и древнего мифа»1. Роман Булгакова «Мастер и Маргарита», в отличие от большинства произведений русской и западноевропейской литературы XIX и XX вв., воспринял традицию изображения любви от древнегреческого мифа и античной литературы.
Во второй главе «Ученик мастера» подробно анализируется ряд наименований Ивана Бездомного.
На глазах у читателя вихрем проносятся несколько эпох жизни Ивана, в каждой из которых он обладает своим именем. Именование данного персонажа представляет собой следующий ряд: Иван (257 случаев употребления), Бездомный (37), Иван Николаевич (34), Иванушка (25), Иван Николаевич Бездомный (5), Иван Бездомный (4), Иван Николаевич Понырев (2).
В первом параграфе рассматривается псевдоним Бездомный. Временем его всевластия в душе и над душой Ивана является первая глава — «Никогда не разговаривайте с неизвестными». С, Н. Булгаков
' Мелетинский, Е. М. Избранные статьи. Воспоминания / Е. М. М слети некий. М.*. Рос. гос. гуманит. ун-т, 1998. С. 425.
видел в псевдонимности пародию на священное, мистическое переименование, преображение имени, которое, впрочем, вскоре также ожидает Ивана. Пока же он оставляет в тени свою настоящую фамилию Понырев, обернувшись к литературному миру своим ликом, обозначенным псевдонимом Бездомный, Среди возможных прототипов образа Ивана Бездомного исследователи называют следующие имена: . <
1) Демьян Бедный (Б. М. Гаспаров, Б. С. Мягков, А. 3. Вулис, Н.Кузякина);
2) Александр Безыменский (Б. М. Гаспаров, Б. С. Мягков);
3) Михаил Голодный (Б. С. Мягков, А. 3. Вулис);
4) Иван Приблудный (Б. С. Мягков, Г. В. Макарова, А. А. Аб-рашкин);
5) Иван Старцев (М. О. Чудакова, Г. В. Макарова, А. А. Абраш-кин);
6) Касьян Бездомный (Б. С. Мягков).
М. О. Чудакова доказывает, что возможным прототипом Ивана был друг Булгакова Павел Сергеевич Попов.,
В первой тетради рукописей романа 1928—1929 гг. первоначальное наименование персонажа Антоша Безродный Булгаков зачеркивает и подписывает сверху Иванушка Попов (РО РГБ. Ф. 562. К. 6. Ед. 1. Л. 7). В главе 3 «Доказательство инженера» персонаж именуется Иванушка Безродный без каких-либо исправлений. Здесь также узнаем отчество персонажа: Волаид обращается к нему Иван Сергеевич (Там же. Л: 50). В сцене, когда Иван является в Шалаш Грибоедова (будущий Дом Грибоедова) после смерти Берлиоза, меняется его фамилия: впервые Безродный зачеркнуто и вверху исправлено на Бездомный (Там же. Л. 69). .
Во втором варианте главы «Дело было в Грибоедове» 1931 г. у героя появляется совершенно новое наименование: «Привидение оказалось не привидением, а знаменитым известным всему СССР поэтом Иваном Покинутым и Иван имел в руке закопченную церковную свечу зеленого воску» (Там же. Ед.' 4. Л. 7); Позднее этот же персонаж обретает псевдоним Беспризорный (Там же. Л. 15).
В диссертации мы детально рассматриваем все этапы изменений имени героя, основываясь на рукописях романа «Мастер и Маргарита».
Псевдоним поэта Бездомный говорит о бездомности того, что претендовало называться литературой, ушедшей из отчего дома, но так и не обретшей дома собственного. В романе Булгакова предстает время, когда люди отказывались от своих отцов, от своего Дома.
Псевдоним Бездомный ввиду своей ясности и прямолинейности стоит в одном ряду с фамилиями других персонажей, тех, кого так или иначе касается суд Воланда, и его свиты, например, Лиходеев, Босой, Рюхин и др. Но откровенные фамилии других персонажей являются их постоянным грузом, от которого нельзя избавиться, лицом, которое не скрыть ни под какой маской, в то время как Бездомный — всего лишь суетное псевдоимя, временная оболочка, от которой Иван избавляется, встретившись с Воландом, а затем с мастером.
Как только в мыслях Ивана зарождается сомнение, его псевдоимя сразу же отпадает. Во втором параграфе рассматривается имя Иван, которое становится ведущей формой именования булгаковского персонажа (257 словоупотреблений) и рассмотрению которого посвящен параграф. Это имя знаменует собой переходный этап от неведения и слепоты к пониманию и знанию, а также раздвоение героя на ветхого и нового. В литературоведении существует точка зрения, что Иван в романе Булгакова проходит обряд крещения (А. Кор аб л ев, О, Куш-лина, Ю. Смирнов), масонской инициации как второго рождения (Л. Силард). В своей работе мы пытаемся доказать, что в образе Ивана слышны отголоски древнего обряда посвящения.
В третьем параграфе мы рассматриваем соотношение именований Иван и Иванушка в булгаковском романе. Сначала герой именуется «самым русским именем» Иван (П. А.Флоренский), затем происходит движение еще дальше, к истокам, потому что он получает имя героя волшебной сказки Иванушка (Т. И. Суран, А. 3. Вулис, Б. С. Мягков, Б. М. Гаспаров) — сравним ахматовское «Ты, Иванушка древней сказки». Образ Ивана связан с традицией мирового фольклора и мифологии. Обращение к рукописям позволило увидеть, как Булгаков постепенно шел к сложившемуся соотношению имен Иван/Иванушка.
В четвертом параграфе предметом рассмотрения становится фамилия Понырев.
Трехкомпонентная модель Иван Николаевич Понырев как бы охватывает текст рамками, она встречается в романе два раза: в первой главе и в эпилоге.
В литературоведении сложилась традиция поиска глубокого философского смысла в фамилии Понырев (Б. В. Соколов, О. В. Викторович). Однако обращение к рукописям романа заставляет усомниться в плодотворности такого поиска. Фамилия Понырев впервые появляется в редакции романа, начатой в 1932 г., в главе 3 «Дело было в Грибоедове». Здесь она принадлежит одному из сатирически изображаемых литераторов: «Другой в белой рубахе без галстуха и в белых летних штанах с пятном от яичного желтка на левом колене. Помощ-
ник председателя той же секции Поньгрев. Обувь на Поныреве была рваная» (РО РГБ. Ф. 562. К. 6. Ед. 5. С. 65—66), Далее фамилия Поны-рев появляется в списке «Фамилии для романа», составленном в конце тетради 1934 г. (Там же. К. 7. Ед. I). Фамилия записана дважды, и каждый раз после нее следует фамилия Мозырев, тем самым придавая наименованиям комическое созвучие по ivrny Добчгшский-Бобчииский. Очевидно, что фамилия Понырев мыслилась как комическая. Это подтверждает следующий факт.
В редакции романа 1937—193В гг. «Мастер и Маргарита» в главе 5 «Что произошло в Грибоедове» фамилия Понырев совершенно неожиданно оказывается принадлежащей бывшему и будущему Рюхину: «. грузовик унес от ворот несчастного Ивана Николаевича, милиционера, Пантелея и Понырева» (Там же. Ед. 7. С. 150). В главе 6 «Шизофрения, как и было сказано» фамилия Понырев сохраняется за будущим Рюхииым, а Иван значится под наименованием Бездомный (Там же. С. 152).
Вэпилогероманаосновным наименованием персонажа становится имя в соединении с отчеством Иван Николаевич (16) как знак нового статуса Ивана — профессора, сотрудника Института истории и философии, как знак его возвращения к отеческой фамилии Понырев (для сравнения: Иваном герой назван 5 раз, Иваном Бездомным— I, Иваном Николаевичем Поныревым —1).
В третьей главе «Поэтика сатирических имен в "московских" главах романа "Мастер и Маргарита"» рассматриваются имена сатирических персонажей.
В «московских» главах романа «Мастер и Маргарита» одним из средств сатирического разоблачения являются имена персонажей. Нелицеприятное значение слов, положенных в основу образования имен, их комическое неблагозвучие, которое усиливается разного рода несоответствиями, раскрывает главные черты изображаемого мира — ложь и уродливость. Использование таких имен характерно для традиции классицизма, а позднее оно встречается также в творчестве А. С. Грибоедова, А. С. Пушкина, Н, В. Гоголя, М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. П. Чехова как элемент сатирического изображения персонажей. В романе М. А, Булгакова перенаселенность мира литературы случайными людьми подчеркивается обилием имен эпизодических персонажей. Их мимолетность в романе пророчествует кратковременность их жизни в литературе. В третьей главе рассматриваются все богатство и многообразие сатирических имен на основании образа зеркала; который является одним из ключевых символов романа.
В первом параграфе рассматриваются зеркально-откровенные имена, которые благодаря негативным значениям слов, положенных в основу их образования, с обнажающей меткостью сатиры демонстрируют действительное лицо своих владельцев. Фамилии раскрывают ложь (Л/. В. Подложная, Поклевкина, Сладкий, Дву братский, Хус-тов, Лапшенникова), бесовское начало (Ариман, Богохульский, Бескуд-ников, Косарчук (от «косой» — «враг, дьявол»), Лиходеев, Рюхин), склонность к такой игре, в которой игроки в любую минуту готовы нанести удар и в то же время могут и сами оказаться под ударом (Рю
хин, Пятнажко), агрессивное начало (Драгунский, «поэтический подраздел Массолита»). В этом же ряду могут быть рассмотрены такие имена, как Павианов, Иероним Поприхин, Настасья Лукинична Непременова (Штурман Жорж), Загривов, Глухарев, Пролежнев, Беломут, Парчевский, Жорж Бенгальский, Савва Потапович Куролесов, Фанов, Соков. Среди зеркально-откровенных наименований можно выделить имена-памфлеты, образованные на основе имен прототипов (Мстислав Лаврович — Всеволод Вишневский, Латунский — Литовский, Ор-линский, Майгель — Штейгеру Двубратский — Братский, Иоганн из Кронштадта — Иоанн Кронштадтский).
В ряду имен литераторов одним из самых запоминающихся можно назвать псевдоним Штурман Жорж. Его носителем является героиня, наделенная «говорящей» фамилией Непременовау в основу образования которой положено слово «непременный». Имя и отчество Настасья Лукинична характерны для купеческой среды, выходцем из которой является писательница (О. А. Подгаец). Купеческое имя ге-. роини оформилось сразу же по ее возникновении в истории романа «Мастер и Маргарита» — в 1931 г. во втором варианте главы «Дело было в Грибоедове» сказано : «. плясала полная лет шестидесяти Секлетея Глаумитовна Непременова некогда богатейшая купеческая . внучка, ныне драматургесса, подписывающая свои полные огня произведения псевдонимом Жорж-Матрос» (РО РГБ. Ф. 562. К. 6. Ед. 4. Л. 5). В редакции романа, начатой в 1932 г., в главе 3 «Дело было в Грибоедове» об интересующей нас героине читаем: «Некогда богатая купеческая дочь Доротея Савишна Непременова подписывалась псевдонимом "Боцман Жорж" и писала военно-морские пьесы, из которых ее последняя "Австралия горит" с большим успехом шла в одном из театров на Москва-реке. У боцман Жоржа голова была в кудряшках. На боцман Жорже была засаленная шелковая кофточка старинного фасона и кривая юбка. Боцман Жоржу было 66 лет» (Там же. Ед. 5. С. 66—67). Далее мы детально рассматриваем все этапы
изменений имени героини, основываясь на рукописях романа «Мастер и Маргарита». • . ■ .
Псевдоним булгаковской героини Штурман Жорж образован по аналогии с псевдонимом Жорок Санд (О. Кушлина, Ю. Смирнов, Л. В. Белая, О. А. Подгаец).
Г.Ф. Ковалев полагает, что в этом образе воплотился Всеволод Витальевич Вишневский. На основании архивных материалов мы хотели бы оспорить эту точку зрения. В 1932 г. под влиянием Вишневского в Ленинграде была снята с репертуара пьеса Булгакова «Мольер». В связи с этим Булгаков пишет письмо П.С. Попову с просьбой навести справки о том, кто такой Вишневский. Это знаменитое письмо об «ударе в спину финским ножом» от 19 марта 1932 г. В следующем письме (от 27 марта) Булгаков сообщает Попову о том, что он уже навел справки о Вишневском. Заманчиво провести параллель между крейсирующим в Москве флибустьером, как Вишневский назван в письме Булгакова, и персонажем романа «Мастер и Маргарита», создательницей батальных морских рассказов. Но события, столкнувшие Булгакова с Вишневским, датируются 1932 г. А интересующий нас персонаж в истории создания романа появляется раньше, в 1931 г.
Именование эпизодического персонажа Иоганн из Кронштадта указывает на православного церковного деятеля Иоанна Кронштадтского (Б. С. Мягков, Л. В. Белая, Н. К. Гаврюшин). Существует также точка зрения, что за именем булгаковского персонажа стоит В. В. Вишневский, автор сценария фильма «Мы из Кронштадта» (1936 г.) (Г. А. Лесскис, С. В. Никольский, Г. Ф. Ковалев). Это очень спорный вопрос, потому что образ и наименование писателя Иоганна из Кронштадта сформировались в истории создания романа ранее 1936 г. Этот персонаж появился в романе в 1932 г., причем с нисколько не измененным именем своего прототипа. В главе 3 «Дело было в Грибоедове» среди танцующих значится «самородок Иоанн Кронштадтский-поэт» (РО РГБ. Ф. 562, К. 6. Ед. 5. С. 79). Далее мы детально рассматриваем все этапы изменений имени данного персонажа, основываясь на рукописях романа «Мастер и Маргарита». Однако приведенные примеры позволяют сделать вывод о том, что обращение к истории создания романа, рукописным материалам дает возможность уточнить происхождение и семантику имени.
Во втором параграфе рассматриваются имена как кривые зеркала. Эти имена отличает комическое неблагозвучие, демонстрирующее уродливость изображаемого мира. Работая над романом «Мастер и Маргарита», Булгаков особенно пристальное внимание обращал
именно на такие имена: они составляют подавляющее большинство в списках и пометах, которые автор давал на страницах рукописей романа «Мастер и Маргарита». Указанные списки и пометы приводятся в тексте диссертационного исследования. Традиция использования таких имен восходит к широкому пласту литературных традиций, к творчеству Рабле, Мольера, Н. В..Гоголя, М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. П. Чехова и многих других художников. Комический эффект нередко достигается удвоением неблагозвучия, которое создается наслоением несоответствия того или иного компонента в наименовании персонажа. На этом основании условно «кривые зеркала» можно разделить на два вида:
1) комически неблагозвучные имена (Абабков, Жукопов, Желды-бип, Квант, Витя Куфтик, Шпичкин, Боба Кт(далупский, Варенуха);
2) контрастные имена (Адельфина Буздяк, Милица Андреевна По-кобатько, Ида Геркулановна Ворс, Тамара Полумесяц, Алоизий Мога-рыч).
Ведущим признаком контрастных имен является несоответствие. Богатство природы несоответствия сатирических имен в романе «Мастер и Маргарита» мы рассматриваем на основании элементов классификации, предложенной Л. В. Белой, условно объединяя именования в следующие группы:
а) несоответствие между именем и фамилией (Адельфина Буздяк, Милица Андреевна Покобатько, Ида Геркулановна Ворс, Тамара Полумесяц, Алоизий Могарыч);
б) несоответствие между компонентами двойной фамилии (Семей-кина-Галл, Петраков- Суховси)\
в) несоответствие между компонентами фамилии (Чердакчи, Сергей Герардович Дунчиль, Анна Францевна де Фужерё)\
г) комическое несоответствие фамилии образу (Карпов, Босой).
Наименование красавицы из сна Босого — Ида Геркулановна
Ворс — сочетает в себе высокопарные имя и отчество и фамилию со сниженной стилистической окраской, образованную от прозаического слова «ворс».
Возможно, что имя Ида пришло в роман из жизни. В записной книжке Булгакова с адресами и телефонами, которую он вел с 1929-го по 1932 г., на букву Л сделана следующая запись: «Межрабпом
Лашевич Ида Владимировна
дом. В 1-66-31 сл. Д 1-36-45
23-й подъезд, 8-й этаж 461 кв.» . (РО РГБ. Ф. 562. К. 17. Ед. 12. Л. 8).
Так редкое имя знакомой Булгакова могло стать именем романной героини. В пользу нашего предположения свидетельствует тот факт, что имена некоторых персонажей «Театрального романа», как нами установлено по архивным материалам, были почерпнуты Булгаковым именно из записных книжек. Например, в записной книжке писателя, которая была подарена ему 17 мая 1936 г. и которую он вел в 1936—1939 гг., есть запись: «Бондаревский Матвей Моисеевич» (РО РГБ. Ф. 562. К. 17. Ед. 16. Л. 6). Булгаков начинает «Театральный роман» в 1936 г., наименование персонажа Измаил Александрович Бондаревский оформляется сразу (Там же. К. 5. Ед. 3. С. 61,64).
Еще один пример имени, данного по принципу «кривого зеркала», — имя владелицы «нехорошей квартиры»: Анна Францевна де Фужере. Фамилия ее соотносится со словом «фужер» (Л. В. Белая), а также с фамилией знаменитого французского ювелира Фаберже (И. Ф. Бэлза).
Фамилия де Фужере скорее всего является не придуманной Булгаковым, а существовавшей ранее и очень хорошо ему известной. Эту фамилию носил один из четырех врачей, которых высмеял Мольер под вымышленными именами в комедии «Любовь-целительница», о чем Булгаков пишет в «Жизнеописании господина де Мольера», Над «Жизнеописанием» автор работал именно в то время, когда в черновиках будущего романа «Мастер и Маргарита» появляется интересующая нас героиня. Это позволяет предположить, что выбор имени персонажа напрямую связан с работой Булгакова над биографией Мольера, тем более что первоначально бывшая владелица знаменитой квартиры называлась генеральша Петрова. В главе 6 редакции романа, начатой в 1932 г., читаем: «28-летний Степа Бомбеев лежал 2-го июля на широкой постели вдовы Де-Фужерэ» (Там же. К. 6. Ед. 5. С. 88). Сначала здесь значилось «генеральши Петровой», затем Булгаков зачеркнул это наименование и сверху «генеральши» написал «вдовы»,а рядом с «Петровой» — «Де-Фужерэ». Исправление это, по-видимому, было сделано сразу. На той же странице героиня вновь именуется так же, только несколько меняется написание ее фамилии: «Последними'квартирантами Дэ-Фужерэ были Михаил Григорьевич Беломут и другой, фамилия которого, кажется, была Кирьяц-кий» (Там же).
В третьем параграфе рассматриваются именования персонажей романа, которые связаны с именами известных людей (Берлиоз, Стравинский, Римский, Семплеяров, Поплавский). Прототип персонажа, обладателя такого имени, является не реальным, а ассоциативным, возникающим по знаку имени. Имя демонстрирует несоответствие
природы персонажа, претендующего на величие, природе людей, действительно великих силой своего таланта. Несоответствие выступает знаком лжи и игры: персонаж играет в величие. Фамилии Берлиоз, Стравинский, Римский отличает следующая закономерность: выбраны фамилии композиторов, героями музыкальных произведений которых является «нечистая сила». Традиция использования имен такого рода в большой степени восходит к творчеству Н, В. Гоголя,
Фамилию председателя Акустической комиссии московских театров Семплеяров также можно назвать «музыкальной»: Б. В. Соколов соотносит фамилию булгаковского персонажа с именем хорошего знакомого Булгакова, композитора и дирижера Александра Афанасьевича Спендиарова. В именовании Семплеярова Булгаков сталкивает героя, не отличающегося высокими нравственными качествами, «прилипшего» к искусству, и его возможный ассоциативный прототип — человека, преданного искусству. Здесь проявился один из толстовских принципов образования имен — «конструирование фамилии персонажа переменой буквы или нескольких букв фамилии его прототипа» (М.С.Альтман). Заметим, что у реального лица и романного персонажа совпадают инициалы — А, А. С.
Знакомство Спендиарова и Булгакова, как свидетельствует Л .Е. Белозерская, состоялось в 1927 г. Фамилия Семплеяров появилась уже в самом начале работы над романом, которое относится к 1928 г. В первой тетради черновиков романа 1928—1929 гг. вверху одной из разорванных страниц есть следующая запись Булгакова: «Петр Алексеевич (Семплеяров?)» (РО РГБ. Ф. 562. К. 6. Ед. 1. С. 132). В этой же тетради появляется упоминание непосредственно о персонаже. В главе 14 «Мудрецы» читаем: «Затем вышла "Вечерняя Газета" и в пей сообщение о том, что Аполлона Павловича выбросили из должности в два счета» (Там же. С. 163). Далее мы детально рассматриваем все этапы изменений имени персонажа, основываясь на рукописях романа «Мастер и Маргарита». -
Мы выдвигаем следующее предположение по поводу происхождения имени и отчества Семплеярова. В рассказе Владимира Елагина «Откупное дело» (1858 г.) есть весьма интересный герой — председатель казенной палаты, генерал Аркадий Аполлонович Бандуревский. Имя и отчество персонажей, разделенных почти столетием, полностью совпадают. Оба героя занимают высокие посты. Семплеяров становится жертвой разоблачения, оказавшись меж двух огней: ревнивой супругой и любовницей, дальней родственницей из Саратова. Генерал из рассказа Елагина зависим от своей супруги: «— Аркадий Аполлонович! — проговорила с величием театральной королевы пред-
седательша, гневно взглянув на супруга, который так некстати перебил ея ученый разговор. Председатель заикнулся, повернулся и быстро убежал обратно в кабинет; вслед за тем председательша услышала, как щелкнул кабинетный замок и, успокоившись, возобновила прерванный разговор»1. В повести Владимира Елагина «Губернский карнавал» (1859 г.) вновь встречаем генерала, который при команде супруги «Молчать» «„.горошком выкатился из комнаты».
Доказательством существования точек пересечения с произведениями В. Елагина являются наименования некоторых персонажей из «Театрального романа» М. А. Булгакова: знаменитого писателя Измаила Александровича Бондаревского и актера Елагина, чей талант не нуждается ни в каких системах. Возможно, что с произведениями
B. Елагина романы Булгакова соединяет еще одно имя — Алоизий. Наименования Алоизий Могарыч из «Мастера и Маргариты» и Алоизий Рвацкий из «Театрального романа» являются ярчайшим примером имен, образованных по принципу соединения «гордого имени» и «уничижительной фамилии» (Ю. В. Кондакова, JI. В. Белая, Г, A. Jlec-скис). Образ будущего Алоизия появляется в истории романа «Мастер и Маргарита» в 1934 г. Утром 7 января Булгаков пишет продолжение главы 17 «Шабаш»:
« — Понковский?— спросил хозяин.
— Понковский, так точно, — ответил трясясь человек:
— Это вы, молодой человек, — заговорил хозяин <. >, — написали, что он, — хозяин кивнул на вихор и зеленые глаза, — сочиняет роман» (РО РГБ. Ф. 562. К. 6. Ед. 8. С. 515).
Имя Алоизий, как и фамилию Могарыч, персонаж получает в редакции романа 1937—1938 гг. «Мастер и Маргарита» в главе 24 «Извлечение мастера» (Там же. К. 7. Ед. 11. С. 844).
Прежде чем прийти на страницы романа «Мастер и Маргарита», имя 'Алоизий появилось в «Театральном романе» (Там же. К. 5. Ед. 3.
C. 54). В обоих случаях красивое имя Алоизий принадлежит сатирическим персонажам, что сказывается в их фамилияхРвацкий и Могарыч. Имя оказывается связанным с представлением об образе негодяя, вечного во все времена. Имя становится скользким, как соединенные им его обладатели из разных романов: Имя, приобретающее в контексте произведений отрицательный смысл, притирается к не сочетающейся с ней «уничижительной» фамилии и вкупе с нею начинает «работать» на создание отрицательного впечатления от появле-
: 1 Елагин, В. Откупное дело: рассказ / В. Елагин // Современник. Спб. 185S. № 9/10. С. 353.
ния уже одного только наименования персонажа. В рассказе В. Елагина «Откупное дело» есть персонаж Алоизий Целестинович Кобзич, наименование которого создано по тому же принципу, что и у.Булгакова, путем соединения красивого имени и комичной фамилии.
В четвертом параграфе рассматриваются имена «маленьких людей» в романе «Мастер и Маргарита». От русской литературы XIX в. М. А. Булгаков унаследовал тему «маленького человека», но интерпретировал по-новому. «Маленький человек» у Булгакова — человек неглубокий, безликий, что проявляется во всем его образе: во внешности, в поведении, речи и наименовании, отличительной чертой которого, как правило, является уменьшительно-ласкательное значение. Безликая толпа в творчестве Булгакова получает имя. Здесь могут быть представлены следующие имена: Аннушка, Варенька, Манечка, Денискин, Канавкин, Квасцов, Ласточкин, Соков.
Одна из таких героинь — Аннушка, В истории романа «Мастер и Маргарита» судьба наименования героини складывалась следующим образом. Едва появившееся в первой тетради черновиков романа 1928—1929 гг. имя Аннушка Булгаковым тут же зачеркнуто и исправлено на Пелагеюшка (РО РГБ. Ф. 562. К. 6. Ед. 1. Л. 22). Об этом факте пишет М. О. Чудакова.
Во второй тетради черновиков романа 1928—1929 гг. в главе 3 «Шестое доказательство» прочитывается имя героини — Палагеюш-ка (Там же. Ед. 2. С. 77). Это имя в одном фрагменте написано по слогам через дефис Па-ла-ге<юшка> (окончание имени оборвано) (Там же. С. 80). В главе «Мания фурибунда» написания имени Пелагеюшка (Гам же. С. 100) /Палагеюшка (Там же. С. 107) чередуются.
В первом варианте главы «Дело было в Грибоедове» 1931 г. Булгаков возвращается к имени Аннушка, которое он пишет здесь без исправлений (Там же. Ед. 3. С. 13).
Во второй тетради черновиков 1931 г, Булгаков начинает роман «Консультант с копытом», в котором Аннушка превращается в домработницу Анну Семенову (Там же. Ед. 4. Л. 14—15). В передаваемой автором речи домработницы Анны слышна до боли знакомая коронная фраза Аннушки: «По второму ничего не знает. И ведать не ведает» (Там же). Здесь же Булгаков дает героине еще две фамилии, которые напоминают знакомую нам фамилию Пыляева: «По первому вопросу отвечено было товарищем Плоевой, что лысенький в пенсне ругал господа Бога, а молодой слушал» (Там же); «Курочкин добился только того, что товарищ Плошева действительно дура, так что и в суд собственно у нее никаких оснований подавать на гражданку Клюх нету» (Там же, Л. 15): В опубликованных рукописях романа
М. А. Булгакова в указанном фрагменте изменения фамилии героини не отражены.
Имя Аннушка утверждается в романе в главе 1 «Никогда не разговаривайте с неизвестными» редакции романа, начатой в 1932 г. (РО РГБ. Ф. 562. К. 6. Ед. 5. С. 23),! и остается неизменным во всех последующих его редакциях. Заметим, изначально в романе за героиней закрепляется уменьшительная форма имени Аннушка, Пелагеюшка / Палагеюшка.
Фамилия героини на всем протяжении работы над романом варьируется: Гречкина, Басина. Выяснить, когда у героини появляется фамилия Пыляева, не удалось. Вероятно, в самой последней тетради, в архив писателя не поступившей.
Прототипом Аннушки стала Аннушка Горячева, соседка М. А. Булгакова по легендарной квартире № 50 в доме на Большой Садовой (Л. К. Паршин, М. О. Чудакова). Героиня произведения получает в наследство от реального прототипа имя, более того, даже уменьшительную его форму — Аннушка,
Имя Анна в переводе с греческого языка означает «благодать» (П. А. Флоренский)^ Смысл имени Анна прямо противоположен сущности персонажа, настоящим выразителем которой становятся уменьшительная форма имени Аннушка и прозвище Чума.
Прозвище Чума в истории романа у Аннушки появилось не сразу. В редакции романа, начатой в 1932 г., в главе 18 «Подкова» им "было прозвище Стерва (Там же. Ед. 8. С. 520).
В творчестве М. А. Булгакова имена Аннушка и Анна четко разграничиваются, Имя Анна — Анна Владимировна — в романе «Белая гвардия» носит мать Турбиных — «светлая королева». В романе «Белая гвардия» есть также очаровательная горничная Анюта. Мы оспариваем точку зрения, что прототипом этой героини также является Аннушка Горячева (О. Ю. Устьянцева, Г. А. Лесскис, И. Золотусский). В романе «Мастер и Маргарита» противоречие в диалог «имя — персонаж» вносит именно уменьшительная форма имени — Аннушка.
Ограниченность Аннушки проявляется во всем ее образе: во внешности (Аннушка — «сухонькая женщина»), в поведении, речи и имени, уменьшительно-ласкательная форма которого контрастирует с отрицательным смыслом персонажа. Форма имени Аннушка влечет за собой целую цепочку слов, образованных по той же модели, с помощью уменьшительно-ласкательных суффиксов: сухонькая женщина, квартира быстрехонько, дамочка, чемоданчик, салфеточка, сверточек, камушки, подковка, подковочка (глава 24 «Извлечение мастера»). Ситуация предстает как бы увиденной глазами персонажа с
неглубоким именем; маленький внутренний мирок, сквозь умаленное имя смотрящий на окружающий мир, меряет его по своим меркам.
Относительно причины выбора имени Аннушка и фамилии Пы-ляева возможно следующее предположение. Один из исследователей XIX в. в своей книге «Старый Петербург» рассказывает о благочестивой старушке Аннушке, жившей в эпоху Николая I и почитавшейся святой, но известной и своим сварливым характером. Фамилия исследователя, написавшего о юродивой Аннушке, — М. И. Пыляев.
Образ Аннушки связан с фольклорными и литературными традициями. Описание зла, которое дается посредством слов с уменьшительно-ласкательным значением, было характерно для русских исторических песен и баллад, главные герои которых разбойники и убийцы, для памятника древнерусской литературы «Повести о Горе и Злочастии», народных песнях о Горе, где последнее именуется Горюшко. Образ Аннушки мы соотносим также с родственным ему образом Иудушки-кровопивушки из романа М- Е. Салтыкова-Щедрина «Господа Головлевы».
Мы сопоставляем образ Аннушки как причины безумия и смерти с Анной Федотовной из «Пиковой дамы» А, С. Пушкина, как воплощение подлости и коварства — с героиней романа Л. Н. Толстого «Война и мир» Анной Михайловной Друбецкой.
История Аннушки, связанная с трамвайными рельсами, вызывает ассоциацию с романом Л. Н. Толстого «Анна Каренина». Анна погибает на рельсах под колесами поезда, Аннушка косвенно становится причиной гибели Берлиоза на рельсах под колесами трамвая. Этот эпизод, возможно, является сниженной фарсовой версией трагедии Анны Карениной, что внешне проявляется в умаленном имени булгаковской героини: Анна превращается в Аннушку.
Возможно, что выбор имени Аннушка для героини романа «Мастер и Маргарита» на основании связанного с ней мотива трамвая объясняется также тем, что Аннушкой именовался трамвайный вагончик г. Москвы (по наименованию маршрута буквой А).
В пятом параграфе рассматриваются имена, пришедшие в роман «Мастер и Маргарита» из реального именника эпохи и потому являющиеся одной из реалистических деталей изображаемой действительности. Так, например, в московских главах предстает целый ряд имен домработниц: Анфиса, Груня, Наташа, Дарья, Дуся. «Можно поразиться чуткости булгаковского пера, отразившего лексико-семанти-ческими средствами литературной антропонимии социальные процессы, наметившиеся в 30-е годы: <. > наплыв жителей деревни в крупные города имел место в те годы, в которые происходят "мос-
ковские" события "Мастера и Маргариты", Приезжие девушки часто становились домработницами в городских семьях»1.
Красавица домработница Маргариты носит имя Наташа. Но данная героиня не просто красавица и не просто домработница. Эта девушка, как и ее госпожа, оказывается способной отказаться от благ упорядоченной жизни ради беспредельной свободы и, превратив ухажера в борова, явиться верхом на нем к сатане. Имя такой героини следует рассматривать глубже, нежели типичное имя в той или иной среде, тем более что Булгаков с большим вниманием отнесся к его выбору.
В истории романа героиня появляется в редакции 1937—1938 гг. «Мастера и Маргариты» в главе 19 «Маргарита». Первоначально Булгаков называет ее Груня, затем Дуня (РО РГБ. Ф, 562. К. 7. Ед. 10. С. 615—616).
Выбор пал на имя Наташа, вероятно, в связи с его фольклорным ореолом. Имя Наташа является наиболее предпочтительным в русских народных «легкомысленных, шутливых» песнях, имя Дуня — в трагических (Колпакова Н.П.). В свое время именно по этой причине A.C. Пушкин выбрал имя Наташа для героини баллады «Жених» (Д. Н. Медриш). Таким образом, имя Наташа в романе «Мастер и Маргарита» является реалистической деталью изображаемого времени и среды, а также оказывается связанным с фольклорной и литературной традицией.
Четвертая глава исследования «Ершалапм и пятое измерение» посвящена рассмотрению имен персонажей «ершалаимских» глав романа «Мастер и Маргарита» и наименований Воланда и его свиты. Объединение имен этих персонажей романа обусловлено общим принципом их подбора на основании ранее существовавших в мифологий или в истории именований. Эта особенность имен отличает их от наименований других персонажей романа: JI.M. Яновская отмечает: «И в "евангельских", и в "демонологических" линиях романа "Мастер и Маргарита" Булгаков предпочитает не придумывать, а подбирать имена, порою лишь обновляя их звучание (Иешуа Га-Ноцри, Азазел-ло)»2.
В первом параграфе мы рассматриваем имя Иешуа Га-Ноцри. Оно, безусловно, соотносится с именем Иисуса Христа. Происхождение
1Белая, JI. В. JIексико-семантические и функциональные особенности антропонимики М.А. Булгакова (на материале романа «Мастер и Маргарита») / J1. В. Белая // Филол. науки. 1990. № 5. С. .103—108. ,
2 Яновская, JI. М. Творческий путь Михаила Булгакова / Л. М. Яновская. М.: Сов! писатель, 1983. С. 272.
наименования Иегиуа Га-Ноцри связывают с Талмудом (С. А. Ермолинский, А. Зеркалов, Т. И. С уран). В диссертации детально рассматриваются различные версии происхождения имени Иешуа Га-Ноцри. Одна из таких версий выдвинута Л.Л. Фиалковой. Исследователь утверждает, что наименование Иешуа Га-Ноцри могло прийти в роман Булгакова из пьесы С. М. Чевкина «Иешуа Ганоцри. Беспристрастное открытие истины», которая была издана в 1922 г. в Симбирске и в том же году поставлена на сцене Симбирского городского большого театра. В 1923 г. в № 12 журнала «Красная нива» на эту пьесу была опубликована отрицательная рецензия Сергея Городецкого; именно отсюда, по мнению Л.JI.Фиалковой, Булгаков мог узнать о пьесе Чевкина.
В работе автора над романом имя для Иешуа Га-Ноцри определилось изначально. Но между тем долгое время Булгаков колебался в выборе его оформления. Исследуя первую редакцию романа 1928— 1929 гг., М. О. Чудакова отметила «. колебания автора в передаче имени Христа <. >» — «Иисус», «Е[шуа]», «Иешуа»1. Написание имени Ешуа/Иешуа иногда присутствует на одной и той же странице (РО РГБ. Ф. 562. К. 6, Ед. 1. Л. 39, 40). Здесь же — в первой тетради черновиков романа 1928—1929 гг. — появилось наименование Га-Ноцри: оно написано вверху одной из страниц (Там же. Об. л. 26).
В первой тетради черновиков романа 1928—1929 гг. Булгаков составил таблицу «Иисус Христос» с графами: «По Эрнесту Ренану», «По Ф.В. Фаррару», «По другим источникам». По Ренану запись: «Вар-авва или Вар-раввин», по Фаррару: «Варрава=Бар-Раббани=: =Иисус» (РО РГБ. С. 174—175).
Во второй тетради черновиков романа 1928—1929 гг. также присутствует написание имени Иешуа/Ешуа, в сцене распятия появляется имя Иисус: « — Обещаю, что прискачет сейчас. Потерпи сейчас, оба пойдете за мною, — молвил Иисус. »(Там же. Ф. 562. К. 6. Ед. 2. С. 56). Здесь также варьируется написание наименования Ганоцри (Там же. С. 28) и Га-Ноцри (Там же. С. 34).
В книге Ф. В. Фаррара «Жизнь Иисуса Христа», очень хорошо известной Булгакову и являющейся одним из немногих реальных источников для работы над романом «Мастер и Маргарита», сообщается, что Иисус есть греческая форма еврейского имени 1ешуа, что означает «его спасение есть 1егова», от Ошеа или Ос1я — «спасение», а также происхождение имени Га-Ноцри.
1 Чудакова, М. О. Архив М. А. Булгакова. Материалы дли творческой биографии писателя / М.: О. Чудакова // Записки отдела рукописей Государственной библиотеки им. Ленина. М.( 1976. Вып. 37. С. 67.
В тетради с материалами к роману 1938—1939 гг. есть выписки из этой книги: «Назарей назор-назора Ганноцери <. > (Фаррар. С. 88— 89).
Гошеа, Иешуа. Jeschua, Jeschu, Иисус родился в царствование Августа. Точно когда—неизвестно.
«Га-Ноири» т.е. "Назарянин" (Фаррар. С. 820)» (РО РГБ. Ф. 562. К. 8. Ед. 1. С. 23). Имя Иешуа здесь подчеркнуто синим карандашом. Далее в этой тетради есть выписки из Фаррара (с. 848), где фигурирует наименование Иешуа Ганноцери (Там же. С. 44).
Может быть, не пьесе Чевкина обязан буягаковский герой своим именем? Ведь к книге Фаррара Булгаков обращался и в самом начале работы над романом, выписки из нее присутствуют в самой первой тетради черновиков романа 1928— 1929 гг., вспомним таблицу «Иисус Христос», речь о которой шла несколько выше. Выписки о Христе в ней сделаны только из Фаррара и Ренана, остальные колонки пусты, на что обратила внимание Л.М. Яновская.
В главе 2 «Золотое копье» редакции романа 1937—1938 гг. «Мастер и Маргарита» написание имени Ешуа Га-Ноцри сохраняется:
« — Ешуа, — поспешно ответил арестант.
— Га-Ноцри» (РО РГБ. Ф. 562. К. 7. Ед. 7. С. 39).
В этой же главе далее персонаж именуется Иешуа: «Когда на этот зов вернулся секретарь и конвой, Пилат объявил, что утверждает смертный приговор, вынесенный синедрионом преступнику Иешуа Га-Ноцри» (Там же. С. 66). Имя Иешуа сохраняется до конца главы, более того, с этого момента написание это утверждается окончательно и остается неизменным на всем протяжении дальнейшей работы над романом.
Обращение к архивным материалам позволяет уточнить важные детали работы Булгакова над именем своего героя.
Во втором параграфе рассматриваются имена разбойников, Дис-мас, Гестас, Вар-равван. >
Имя Воланда и его свиты — Коровьева-Фагота. Азазелло, Геллы — предмет рассмотрения в третьем, четвертом, пятом и шестом параграфах диссертационного исследования.
Приведем в качестве примера имя Гелла. В. И. Немцев полагает, что оно связано со значением английского слова hell — «ад». Г. В. Макарова и А. А. Абрашкин связывают образ и имя булгаковской героини с древ негерманской богиней Геллией, Гель.
В истории романа имя для героини определилось далеко не сразу. В редакции романа, которую Булгаков начинает в 1932 г., в главе
«Дядя и буфетчик» героиня безымянна (РО РГБ. Ф 562. К. 6. Ед. 7. С. 386). В редакции романа 1937—1938 гг. «Мастер и Маргарита» в главе 18 «Неудачные визитеры» героиня названа Мартой (Там же. Ед. 10. С. 597). Имя Гелла оформляется и закрепляется в главе 22 «При свечах» этой же редакции романа (Там же. С. 733).
В тетради с материалами к роману 1938—1939 гг. в списке «Фамилии. Имена, Названия» записано и очерчено: «Ламня, Гелла, Мормолика» (Там же. К. 8. Ед. 1, с. 9). Далее в ряд записано: «Ламии, Геллы, Эмпуза, Мормолика» (Там же. С. 35), далее: «Lamia (греч. сказания)» (Там же. С. 36). Эти записи, вероятно, являются свидетельством поиска подходящего имени для героини. Приводится ряд имен, из которых Булгаков выбрал имя Гелла. Английская исследовательница Лесли Милн совершенно верно установила, что имя Гелла пришло в роман Булгакова из статьи «Чародейство» словаря Брокгауза и Ефрона. Указанный ряд мифологических имен выписан Булгаковым именно из этой статьи словаря, где помимо прочего рассматриваются обладатели способности «творить чары»: «. к подобным же демоническим существам относятся Эмпуза, Ламии, Геллы (на Лесбосе—безвременно погибшие девушки-вампиры), Мормо <. >»1. Еще в двух словарных статьях говорится об именах Ламия и Эмпуса. Оба они восходят к греческой мифологии. Ламия (Lamia) — в греческих сказаниях привидение, которым пугали детей. Так называются также упыри (вампиры),по народному представлению новогреков привлекающие, под видом прекрасных дев, юношей и высасывающие у них кровь. Такими же существами были Эмпуза и Мормолика. Эмпуса — мифическое существо, с ослиными ногами, напоминающее многими чертами вампира (наш упырь), высасывающего по ночам кровь у спящего человека. Таковы источники имен, предполагавшихся на роль наименования героини, след работы с которыми содержится в рабочей тетради писателя. Выбор пал на имя Геплау вероятно, благодаря его звучанию, не разнящемуся с человеческим именем, а также, возможно, благодаря созвучию с именами Азазелло и Абадоина.
. В седьмом параграфе рассматриваются имена гостей Великого бала сатаны. Во всех описанных нами примерах архивный материал позволяет. выявить существенные грани работы автора над именами персонажей.
В заключении диссертационного исследования обобщаются наблюдения и выводы четырех глав в соответствии с поставленными задачами.
1 Энциклопедический словарь. Т. 38 / под ред. И. Е. Андреевского; изд. Ф. А, Брокгауза (Лейпциг), И. А. Ефрона (С. Петерб.). Спб.: Ефрон, 1903. С. 397.
Список опубликованных работ
1. Тюрина, Е.Ю. Имена в заглавии романа М. Булгакова «Мастер и Маргарита» / Е.Ю. Тюрина (Колышева) // Вестник СНО. № 18 / сост. и отв. ред. О.В. Ивановская. — Волгоград: Перемена, 2001. — С. 145—148. — (Сер. «История», «Филология», «Культурология») (0,2 п.л.). .
2. Тюрина, Е.Ю. Эволюция имени собственного «Иван Бездомный» в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» /Е.Ю. Тюрина (Колышева) // VI региональная конференция молодых исследователей Волгоградской обл. г. Волгоград, 13—16 нояб. 2001 г.: тез. докл. — Напр. 13 «Филология». — Волгоград: Перемена, 2002, — С. 42—44 (0,2 п.л.). -
3. Колышева, Е.Ю. Имя героя в контексте фольклорной традиции (Иван Бездомный в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита») /Е.Ю. Колышева// Фольклор: традиции и современность: сб. науч. тр. / под ред. М.Ч. Ларионовой. — Таганрог: Изд-во Таганрог, гос. пед. ин-та, 2003. — С. 155—157 (0,2 пл.).
4. Колышева, Е.Ю. Мотив обряда посвящения в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»/ Е.Ю. Колышева//Соотношение рационального и эмоционального в литературе и фольклоре: материалы Междунар. науч. конф. г. Волгоград, 21—24 окт. 2003 г.: в 2 ч. — Волгоград: Перемена, 2004. — Ч. 2. — С. 128—135(0,4 пл.).
5. Колышева, Е.Ю. Заглавие романа М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» как ключ к его философской проблематике / Е.Ю. Колышева // Филологическая наука в XXI веке: взгляд молодых: материалы Второй междунар. конф. молодых ученых. — М.; Ярославль: МПГУ -— Ремдер, 2004. — С. 144—151 (0,5 пл.).
6. Колышева, Е.Ю. Имя Аннушка в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» / Е.Ю. Колышева // Актуальные проблемы современной науки: тр. 5-й Междунар. конф. молодых ученых и студ. / науч. ред. А.Н. Суворова, А.С.Трунин. — Самара: Изд-во СамГТУ, 2004, — Ч. 33: Литературоведение. —-С, 20—23. — (Сер. «Социальные и гуманитарные науки»), (0,2 пл.). -
7. Колышева, Е.Ю. «Бессмертный гражданин Иван Иваныч Иванов» в творчестве М.А. Булгакова / Е.Ю. Колышева // Филологическая наука в XXI веке: взгляд молодых: материалы Третьей междунар. конф. молодых ученых. — М.; Ярославль: МПГУ— Ремдер, 2004. — С. 203—206 (0,4 пл.).
8. Колышева, Е.Ю. Художественные функции имени собственного в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита» («. Берлиоз, не
композитор. ») / Е.Ю. Колышева // VIII региональная конференция молодых исследователей Волгоградской области, г. Волгоград, 11— 14 нояб. 2003 г.: тез. докл. — Напр. 13 «Филология». — Волгоград: Перемена, 2004. — С. 118—119 (0,2 п.л.).
9. Колышева, Е.Ю. Происхождение фамилии персонажа «Театрального романа» М А. Булгакова — Ликоспастов / Е.Ю. Колышева // IX региональная конференция молодых исследователей Волгоградской области, г. Волгоград, 9—12 нояб. 2004 г.: тез. докл. — Напр. 13 «Филология». — Волгоград: Перемена, 2005. — С. 38—40 (0,2 пл.).
10. Колышева, Е.Ю. Традиции мировой литературы в изображении Мастера и Маргариты в романе М А. Булгакова / Е.Ю. Колышева // Восток-—Запад: пространство русской литературы: материалы Междунар. науч. конф. (заоч.). г. Волгоград, 25 нояб. 2004 г. / отв. ред. А.М. Буланов, Н.Е. Тропкина. — Волгоград: Волгогр. науч. изд-во, 2005. — С. 81—89 (0,6 пл.),
11. Колышева, Е.Ю. Имена «маленьких» людей в романе МА. Булгакова «Мастер и Маргарита» / Е.Ю. Колышева // Взаимодействие литератур в мировом литературном процессе. Проблемы теоретической и исторической поэтики: материалы X Междунар. науч. конф., 19—21 сент. 2004. г, Гродно: в 2 ч. / отв. ред. Т.Е. Автухович, А.С. Смирнов. — Гродно: ГрГУ, 2005. — Ч. 1. — С. 236—240 (0,4 пл.).
12. Колышева, Е.Ю. Поэт Рюхин: демон или неудачник? / Е.Ю. Колышева // Диалектика рационального и эмоционального в искусстве слова: сб. науч. ст. к 60-летию A.M. Буланова / ред.: А.Н. Долген-ко [и др.]. — Волгоград: Изд-во «Панорама», 2005. — С. 350—355 (0,3 пл.).
КОЛЫШЕВА Елена Юрьевна
ПОЭТИКА ИМЕНИ В РОМАНЕ М.А. БУЛГАКОВА «МАСТЕР И МАРГАРИТА»
Подписано к печати 27.09.2005 г. Формат 60x84/16. Печать офс. Бум. офс. Гарнитура Times. Усл. печ. л. 1,4. Уч.-изд. л. 1,5. Тираж 120 экз. Заказ ¿¡^¿У.
ВГПУ. Издательство «Перемена» Типография издательства «Перемена» 400131, Волгоград, пр. им. В.И.Ленина, 27
Оглавление научной работы автор диссертации — кандидата филологических наук Колышева, Елена Юрьевна
ГЛАВА I. МАСТЕР И МАРГАРИТА - ЗАГЛАВНЫЕ ИМЕНА РОМАНА.
1.3. Мысль о единстве и гармонии в заглавии романа
Мастер и Маргарита».
ГЛАВА II. УЧЕНИК МАСТЕРА.
2.1. Псевдоним Бездомный.
2.3. Соотношение имен Иван и Иванушка.
2.4. Фамилия Понырев.
ГЛАВА III. ПОЭТИКА САТИРИЧЕСКИХ ИМЕН В «МОСКОВСКИХ»
• ГЛАВАХ РОМАНА «МАСТЕР И МАРГАРИТА».
3.1. Зеркально-откровенные имена. ш 3.2. «Кривое зеркало обывательщины».
3.4. Имена «маленьких людей» в романе «Мастер и Маргарита».
3.5. «Цвет времени».
ГЛАВА IV. ЕРШАЛАИМ И ПЯТОЕ ИЗМЕРЕНИЕ.
4.1. Иешуа Га-Ноцри.
4.2. Имена разбойников: Дисмас, Гестас, Вар-равван.
4.7. Великий бал у сатаны.
Введение диссертации 2005 год, автореферат по филологии, Колышева, Елена Юрьевна
Творчество М.А Булгакова стало в последние десятилетия предметом пристального интереса широкого круга исследователей. Однако не все грани художественного мира писателя изучены одинаково полно. К числу проблем, явно недостаточно исследованных, следует отнести проблему имен литературных персонажей в произведениях М.А. Булгакова и, в первую очередь, в романе «Мастер и Маргарита».
Имя является важнейшим моментом создания образа, его неотъемлемой частью. С.Н. Булгаков, исследуя философию имени, «учение о гармонии имен и их организации» (Булгаков 1998: 256), написал о природе имени следующее: «Имена суть <.> жилы, кости, хрящи, вообще части ономастического скелета человека» (Там же: 254). Этими словами можно определить и роль имени в художественном пространстве. П.А. Флоренский утверждал, что имена в художественном произведении являются не «случайными кличками», а «средоточными ядрами самих образов» (Флоренский 1998: 463).
М.А. Булгаков очень внимательно относился к подбору имен для персонажей, что давно было отмечено в литературоведении (Петровский 1988: 386; Немцев 19996: 69; Гаспаров 1993: 51; Минералова 2002: 17).
Изучение природы имени в том или ином художественном произведении требует обращения к рукописям писателя. Как отметил Д.С. Лихачев, «текстологическое исследование - это фундамент, на котором строится вся последующая литературоведческая работа» (Лихачев 1989: 178). Рукописи свидетельствуют о тщательной работе Булгакова над каждым именем. В данном исследовании на основании архива М.А. Булгакова в РГБ им. В.И. Ленина (Ф. 562) рассмотрена история каждого наименования, описаны все метаморфозы, произошедшие с именами персонажей на нелегком пути создания романа. Время возникновения некоторых наименований установить не удалось, так как в архиве отсутствует одна из последних тетрадей Булгакова. М.О. Чудакова пишет об этом факте следующее: «Необходимо отметить, что неизвестно местонахождение одной из двух тетрадей <. .>, в которые Е.С. Булгакова вносила новые варианты отдельных сцен романа во время последней болезни писателя -под его диктовку. Текст тетради был ею использован при посмертной перепечатке романа, а также при подготовке журнального его варианта и зарубежных изданий, но тетрадь не была передана в ГБЛ вместе с другими рукописями романа» (Чудакова 19766: 143). Во многих случаях рукописные материалы позволяют избежать ложных толкований имен. Объяснение происхождения имен некоторых персонажей потребовало обращения к записным книжкам Булгакова, книгам из его личной библиотеки. На всем протяжении создания романа «Мастер и Маргарита» Булгаков собирал фамилии и имена для персонажей, составлял целые списки и делал пометки по ходу написания текста. Приведем их полностью в хронологическом порядке.
В первом варианте главы «Дело было в Грибоедове» 1931 г. (Ф. 562, к. 6, ед. 3) вверху 10-й страницы записано и очерчено: «Беллетрист Шпуш-ко», вверху 12-й страницы - «Прусевич, Кимляков, Копейко и Авраам Бошкодиларский». На 16-й странице под названием лишь намеченной главы «Сеанс окончен» записаны фамилии: «Вордолазов. Актриса Варя Чем-бунчи».
В черновиках романа 1933 г. (Ф. 562, к. 6, ед. 6) на 215-й странице есть небольшой список - «Фамилии: Манифест, Мундар, Минфет.
Стопка, Внучата, Архибаба
Унганский, Эполетов, Полубелый, Поротый, Качественный
В самом начале тетради, которую Булгаков начинает 12 июля 1934 г. в Ленинграде (Ф. 562, к. 7, ед. 1), в правом верхнем углу 3-ей страницы за
Семплеяров Шпичкин Прилавкин
Локотков писана фамилия Штаншиникова с пометкой 1935. 13 августа уже в Москве Булгаков записывает следующие фамилии: «Хнурдов, Сеяцкий, Лозовой, Босой, Пафнутьев, Богохульский, Маслицин, Бескудников» (Там же: с. 20). В конце этой тетради Булгаков пишет длинный список «Фамилии для романа»:
Посланников, Маточкин-Шар, Павианов, Богохульский, Варенуха, Бутыркин, Сладкий, Босой
Чиплев Хотунок Аксай Лихой Журавкин Избердей Дрязчин Подвислов неразборчиво>-Байгора Урбах Нахай Чапчачи Нежопа Пашкин Бескудников Констринский Свинский