Исполнителям надоело петь под фонограмму. Но по-другому они не могут

В прямом эфире радио КП обсуждаем, зачем исполнители в принципе идут в певцы, если без фонограммы они могут только не попадать в ноты и сопеть.

Непряхин:

– В эфире программа «Две правды» – программа, главная задача которой смотреть на явления и события широко и объективно. Веду программу я, Никита Непряхин. Сегодня я решил поговорить о шоу-бизнесе и вообще о качестве услуг, которые мы с вами, как потребители, как слушатели, получаем… То, что наша эстрада не брезгует фонограммой, знают все. Насколько это правильно, происходит ли развитие при этом шоу-бизнеса, может ли существовать отечественная популярная музыка, если закон о запрете фонограммы будет принят? Предлагаю поговорить об этом. Наш вопрос сегодня такой – стоит ли петь певцам под фонограмму?

Сегодня я пригласил в нашу студию людей, которые мне очень интересны. По одну стороны баррикад я пригласил для меня культового человека – Леонида Бурлакова, продюсера таких групп, как «Земфира», «Мумий тролль», «Братья Гримм», «Дедушки», «Сегодня ночью», «Чубыкин», «Туманный стон», «Седьмой прохожий», «Софья Курбатова». И так получилось, что Леонид сегодня попал в пробку, но он у нас на прямой связи, Леонид, вы слышите нас?

Бурлаков:

– Да, все нормально.

Непряхин:

– И второй гость, который тоже опаздывает и будет с нами с минуты на минуту – певица, актриса, финалистка «Фабрики звезд 5» имени Аллы Борисовны Пугачевой, экс-протеже Макса Фадеева певица Елена Кукарская – Кука.

Леонид, вопрос к вам – как вы бы ответили на этот вопрос: стоит или не стоит запрещать всем певцам петь под фонограмму?

Бурлаков:

– Запрещать я бы ничего не стал. Но вот та маленькая отметка на вашей афише о том, что вы исполняете песни под фонограмму, ну я понимаю в этом случае фонограмму, когда полный плюс, – пожалуйста, вы как-то отметьте, чтобы люди понимали, что они придут на некое танцевальное действо. Вот будет играть музыка и некий певец будет на сцене выдавать какие-то па. Если людям требуется посмотреть на это лицо и на эти ужимки, то, конечно, они с удовольствием купят билеты. Но я бы в этом случае чуть подешевле билеты делал.

Непряхин:

– То есть, вы фактически за тот законопроект, который уже давно обсуждается и обсуждается, но никак не может быть окончательно принятым и который звучит как «Об обеспечении информирования потребителей». В общем, закон очень простой – если ты выступаешь под фонограмму, ты должен открыто об этом сказать.

Бурлаков:

– Да. Потому что нам же на бобах говорят о том, из чего это состоит, правильно? Почему бы и с музыкой так не поступить?

Непряхин:

– Хочу произнести цитату для меня очень авторитетного исполнителя Александра Градского. Он сказал – ну спасибо вам, авторы закона, теперь и я буду обязан писать «минусовая фонограмма», поскольку не могу с собой возить на гастроли симфонический оркестр, а зрители ведь не разбираются, они увидят на афише слово «фонограмма» – и конец моей репутации». Что вы по этому поводу думаете?

Бурлаков:

– Я думаю, что Александру Градскому стоит давать один концерт в год, допустим, в Москве или в Санкт-Петербурге, куда с удовольствием будут приезжать со всей страны люди и слушать этот великолепный голос в сопровождении оркестра. Ну и пусть он пишет, что действительно я буду петь под некую фонограмму, голос-то отличный, никто ж не говорит обратное.

Непряхин:

– Согласен. Давайте послушаем звонок, нам дозвонился Сергей. Добрый вечер.

Сергей:

– Добрый вечер. Я хочу сказать, что достоверная информация должна быть предоставлена потребителю, на афишах должна указываться фонограмма эта какого рода – инструментал или вокал. И то, и другое должно быть указано…

Непряхин:

– Хорошо. Я правильно понимаю, что, если на афише будет вот такой значок – концерт под фонограмму, вы не пойдете на этот концерт, да?

Сергей:

– Это будет мой выбор и я буду решать, стоит ли платить за него столько, сколько указано на афише.

Непряхин:

– Кстати, Леонид, ваши исполнители под фонограмму когда-нибудь работали?

Бурлаков:

– Если и было, то это было, наверное, где-нибудь там на Первом канале, например.

Непряхин:

– То есть, телевизионная съемка?

Бурлаков:

– Да, телесъемка, когда другого просто не предполагается.

Непряхин:

– А почему? Неужели это так сложно? В чем проблема-то?

Бурлаков:

– Мы с удовольствием сыграем вживую, если нам все предоставят, правильно? А если мы приходим – вот сцена, вот микрофон, а барабанов нет, как это часто бывало, то мы просто физически не сможем вживую сыграть. А диктовать условия свои – если вы нам сделаете живой звук, то мы к вам придем – мы, наверное, не можем. Зритель все-таки не виноват, что у какого-то крупного телеканала не хватает денег на барабаны.

Непряхин:

– Да, было бы желание. Давайте послушаем Павла, что он думает по этому поводу.

Павел:

– Добрый вечер. Я согласен с тем, что запрещать фонограмму не нужно, но при этом афишировать, что да, такой-то концерт будет происходить под фонограмму.

Непряхин:

– А вам от этого станет легче? Или не возникнет чувства обмана? Что?

Павел:

– Да, у меня возникнет чувство того, что меня не обманывают, я буду знать, стоит мне идти на этот концерт или нет. Вот лично я сам хожу на рок-концерт, там всегда идет живая музыка, без фонограммы.

Непряхин:

– Леонид, вопрос к вам. Я знаю, что сейчас вы занимаетесь новым проектом – что это за проект, что за певица у вас?

Бурлаков:

– У меня сейчас два интересных проекта. Ну, это проектами называть нельзя. Есть вот исполнитель Софья Курбатова и есть потрясающие молодые люди из города Обнинска, недалеко, 80 километров от Москвы, которые играют живую музыку. Я давно уже не слышал такого слаженного коллектива. Ребята, их пять человек, играют вместе 14 лет. Представьте, вот в 7-8 лет детей взяли и начали обучать искусству играть на живых инструментах.

Непряхин:

– Я предлагаю убедиться в том, что это так и послушать песню вашей новой исполнительницы Софьи Курбатовой. Как вы представите эту песню?

Бурлаков:

– Я скажу так. Наверное, это редкое по ясности и четкости выражения русской мысли песня. (Звучит песня).

Непряхин:

– А сейчас к нам присоединилась Елена Кукарская.

Кукарская:

Непряхин:

– Лен, вы за фонограмму или нет?

Кукарская:

– Я за отсутствие фонограммы. Потому что, несмотря на то, что я сама певица и участвую в различных телесъемках, где приходится петь под фонограмму, но, когда я оказываюсь по ту сторону экрана и смотрю, как наши именитые певцы и артисты выступают под фонограмму, мне становится жутко неудобно. И мне очень жаль, что у нас до сих пор не предприняли никаких мер для того, чтобы обеспечить телевидение и различные площадки таким звуком, в который можно петь по своим возможностям.

Непряхин:

– Вот Леонид о том же говорит, что, была бы возможность, мы бы пели. Но такой технической возможности нет. Но такой вот провокационный вопрос. Вы яркий представитель «Фабрики звезд», поэтому, когда я приглашал вас, мне хотелось действительно видеть яркого представителя современной поп-индустрии. Многие обвиняют именно вас, фабрикантов, в том, что вы такую волну использования фонограммы делали. Я помню концерты первой и второй «Фабрики» – там были стопроцентные фонограммы. Почему они там использовались?

Кукарская:

– Начнем с того, что мы-то здесь при чем?

Непряхин:

– То есть, когда вы гастролировали, вы под фанеру никогда не пели?

Кукарская:

– Смотря кто. Это кто что умеет.

Непряхин:

– То есть, кто петь умеет, они под фонограмму, а кто не умеет…

Кукарская:

– Да, а кто не боится за свои возможности, тот, наоборот, ратовал за то, чтобы мы пели живьем. Ну как живьем – музыканты играли все-таки живую музыку, но поверх той, которая была уже записана, так сказать, как аранжировка.

Непряхин:

– Леонид, я правильно понимаю, что это называется «плюс один»?

Бурлаков:

– Мы называем это «подклад». Если кто-то хочет, чтобы его звучание было более модным, он использует его. Но на самом деле как? Хорошо играете на инструментах – вот вам будет модное звучание.

Звонок от Валентины:

– Здравствуйте. Мне в этом году посчастливилось побывать в клубе молодых композиторов, я выиграла просто билет и попала на Аню Королеву. Это альт-саксофонистка, она настолько красиво работала на маленькой этой сцене! А как она пела! Настолько восприятие живого голоса было… Просто до мурашек! И когда я слушаю фонограммы наших замечательных поп-звезд, я выключаю сразу телевизор, я не могу их слушать, я лучше их по записям где-нибудь послушаю, но только чтобы не смотреть.

Непряхин:

– Валентина, почему выключаете?

Валентина:

– Потому что я привыкла слышать живые голоса. Когда вот идет тембр красивый… Например, Иосиф Кобзон. Когда он выходит и вживую поет, его приятно слушать. Или, допустим, ну, пускай, певица бывшая у нас когда-то в советское время – Нани Брегвадзе, ведь она лечит своим голосом, когда она вживую поет. А когда слушаешь под фонограмму – ну что… Вот иногда в микрофон сама поешь и даже интереснее получается.

Непряхин:

– Согласен. Спасибо вам за ваше мнение. У нас еще есть звонок. Валерий нам дозвонилась.

Валерий:

– Добрый вечер. Я из Волжского. Сейчас вот недавно фильм прошел – «Анна Герман». Мне 59 лет. Я посмотрел ее вживую – это действительно до мурашек пробирает голос. Лиля Ван… Джорджо Марьяно… Крайс в свое время ансамбль был, так они играли, раз они талантливые, они играли вживую. А сейчас компьютером можно подобрать любой тембр и из дворняги сделать отличного пса, понимаете…

Непряхин:

– Спасибо, Валерий, за ваше мнение. А сейчас давайте послушаем, что думает лидер группы «Комиссар» Алексей Щукин о фонограмме.

Щукин:

– Я уже давно перестал быть борцом за какой-то там живой или неживой звук. Я считаю, что есть моменты, в которых это просто необходимо для того же самого зрителя. По той причине, что уровень специалистов, которые работают на музыкальной технике, настолько низкий, что невозможно сделать полностью живое выступление артиста. А касаемо больших праздников – дней городов и прочее – там это просто нереально, потому что там идет конвейерная вариация и, к сожалению, это тоже зачастую бывает сложно.

Кукарская:

– Вы знаете, меня поражает, почему организаторы многих площадок экономят именно на артистах. Почему мы должны делать из плохого звука такой замечательный и надрывать свои связки, что ничего не остается. У меня были такие случаи, когда мне пришлось буквально кричать, чтобы себя услышать, потому что не было техники.

Непряхин:

– А сейчас я хочу немного разбавить новости музыкальной паузой. Я знаю, что Елена приехала к нам не с пустыми руками, а с новой песней.

Кукарская:

– Да, песня написана давно, но она все-таки новая. Называется она «Зима», но это песня не о погоде, а, как говорится, о состоянии души. Мы сейчас готовим съемку клипа на эту песню. Режиссером и сценаристом наполовину являюсь я, песню написала я, в общем, все сама-сама… (Звучит песня).

Непряхин:

– Леонид, Елена, вот какой вопрос. Давайте представим ситуацию, я – организатор, я вас покупаю и организую где-нибудь концерт. Вы присылаете райдер, технические условия, бытовые условия, а я говорю – все это здорово, но я не буду ставить ни звукорежиссера, я не буду ставить никакой звук, ни микшерные колонки, вот, пожалуйста, фонограмма – не хотите, нет. Но если будет действовать закон, который мы сегодня обсуждаем и вы будете обязаны на афишах написать, что будет концерт под фонограмму проходить, вы сами как к этому отнесетесь? Леонид, какое ваше будет мнение?

Бурлаков:

– Знаете, чтобы не петь под фонограмму, надо записывать все вживую. И тогда желание исполнять какую-то музыку под фонограмму пропадет. Если ко мне обратится организатор с такой просьбой, что вот я тебе заплачу любые деньги, но ты спой под фонограмму, мне, наверное, придется отказаться от этого концерта, потому что для меня самое главное – это реализация творческого потенциала артиста, а мои артисты именно хотят вживую петь…

Непряхин:

– Хорошо, Леонид, это вот желание, но если из десяти концертов в девяти вам говорят – нужно минимизировать затраты и работать под фонограмму…

Бурлаков:

– К сожалению, я лучше поеду на один концерт, чем я, наверное, и отличаюсь от других продюсеров…

Непряхин:

– Елена, а вы что думаете?

Кукарская:

– Я бы с удовольствием также сделала бы, но кормлю себя я сама, поэтому на весь материал я зарабатываю сама. Это будет плачевная ситуация, на которую мне придется все-таки пойти, но, думаю, что, скорее, такого не будет… Потому что если скажут – любые деньги – значит, они выполнят райдер. А райдер не такой уж замороченный, чтобы его не выполнить.

Непряхин:

– Согласен. Давайте послушаем, что думают еще наши представители шоу-бизнеса. У нас на связи Зайцева Мария, солистка группы «Наоми».

Зайцева:

– Я в принципе не представляю, как можно выступать перед зрителем, который приходит послушать твой голос, под запись. И всегда, когда идут сборные концерты, наш коллектив очень часто сталкивался с тем, что у нас есть желание, например, выступить живьем, а нам говорят, что это невозможно, потому что конкретно под нас никто подстраиваться не будет. Понятно, что это занимает больше времени – отстроить хороший звук – потому что это тоже большая проблема. Бывает так, что живой звук есть, а звук на выходе такой, что слушать невозможно. Просто очень много составляющих. Поэтому хотелось бы, конечно, чтобы это все выходило на другой уровень, потому что талантливых людей много в нашей стране, поющих людей много и хотелось бы, чтобы именно они вещали с наших экранов.

Кукарская:

– Я вообще согласна со всем, что касается группы «Наоми» и Машей Зайцевой, потому что девочки поют просто потрясающе и то, что им приходится петь под фонограмму, это ужасно просто. Таким людям нужно давать дорогу и обеспечивать всем, что им потребуется. Это мое мнение.

Непряхин:

– А у нас есть еще одно мнение. Я предлагаю противоположную сторону послушать. Что думает о фонограмме российский музыкант Стас Борецкий.

Борецкий:

– Во-первых, хочется послушать нормальную песню, правильно, а не какое-нибудь там караоке. Ну а во-вторых, в принципе, какая разница – под фонограмму или не под фонограмму. Понятно, что, если песня красивая, приятно ее послушать, посмотреть на красивую певицу там или певца, поэтому, я считаю, что пусть останется фонограмма. В принципе, ты же не в оперу пришел восхищаться вокальными данными, а так, тупо пришел посмотреть концерт и отдохнуть морально. Поэтому не хочется слушать, как певица там или певиц там хрипит чего-нибудь, сопит, в ноты не попадает. Поэтому я считаю, что фонограмму надо оставить по-любому.

Кукарская:

– А зачем тогда петь, если не попадать в ноты и сопеть?

Непряхин:

– Я этот вопрос хочу Леониду адресовать, как продюсеру. У меня такое впечатление создается, что виноваты именно организаторы – нет технического обеспечения, нет того, сего, а мы, мол, рады, но не получается. Леонид, может быть, все-таки проблема в талантах, как вы считаете?

Бурлаков:

– Ну, Стас Борецкий правильно сказал, что многие хрипят, когда вживую поют. Поэтому в данной ситуации почему, допустим, ту же Земфиру нельзя увидеть на Дне города Орла, к примеру?

Непряхин:

– Дорого. Они не смогут ее купить при всем желании.

Бурлаков:

– …Вот Лена говорит, что у девушек из «Наоми» хорошие голоса и они отлично поют, так если они ценят себя, значит, надо ценить до конца и где-то, может, поступиться личным доходом для того, чтобы люди запомнили их именно как живых исполнителей.

Кукарская:

– Давайте мы немножко по-другому взглянем на этот вопрос. Прежде чем что-то запретить, нужно предоставить что-то для того, чтобы это все было так безболезненно. Иначе у нас такая мешанина получится… давайте разбираться по очереди со всеми вопросами. Давайте тогда делать штрафы организаторам, которые делают такие ужасные площадки. А дальше уже исполнителям.

Непряхин:

– Давайте послушаем, что думает экс-участница группы «Блестящие», которая ассоциируется у многих с фонограммой. Анна Дубовицкая.

Дубовицкая:

– Весь запад, все работают живьем, поэтому я считаю, что все-таки надо отстаивать живой звук.

Непряхин:

– В финале у меня будет такой к вам вопрос. Может быть, все-таки причина не в исполнителях и не в организаторах, может, причина в нас? Может, аудитории и не надо этот живой звук? Может, не нужна эта музыкальная импровизация? Леонид, вы как думаете?

Бурлаков:

– Я думаю, что, даже если аудитория считает, что она готова смотреть на танцующего мальчика, который открывает рот, в данном случае, если уж вы решили заниматься поп-музыкой, пусть даже это не искусство, а некая форма там развлечения публики, давайте мы будем делать это профессионально…

Непряхин:

– Я вот был недавно на концерте Мадонны – в Милан ездил посмотреть, что это такое. Ну, понятное дело, что в большинстве своем она поет вживую, но все равно процент вот этой бэк-фонограммы огромен. Так, может быть, стоит различать, где у нас шоу, а где пение?

Бурлаков:

– Ну, Мадонна это некий музыкальный цирк все-таки. Мы смотрим на декорации, на уровень как бы танцевальной подготовки молодых людей и, соответственно, восхищаемся цирковым действом. Но я никогда не воспринимал Мадонну как музыканта.

Непряхин:

– Хорошо. А если будет написано – Мадонна, под фонограмму…

Бурлаков:

– Я бы пошел. Чтобы потом супруге сказать, что вот, в 50 лет можно так танцевать…

Кукарская:

– Я бы тоже пошла, потому что в первую очередь там шоу. А вот группа «Наоми» – вот я пошла бы на их голоса. У нас публика разная. Публике нужно разное. Кого-то устраивает вполне, что перед ними «поющий и танцующий» мальчик или там поющая и танцующая группа. А кому-то – нет.

Непряхин:

– Но я вот ни разу не видел, чтобы были акции протеста и говорили о том, что вот он поет по фонограмму – мы против.

Кукарская:

– Заметьте, когда получается казус, когда кто-то обнаруживает, что человек поет под фонограмму, это жутко неприятно всем – и тот, кто это обнаружит, и тот, кто «спалился». Это неприятное все-таки зрелище.

Бурлаков:

– Я помню, вот группа «Братья Гримм», ребят всегда обвиняли, что они играют под фонограмму, настолько они всегда хорошо играли. Настолько идеально было исполнение на сцене живой музыки, что их всегда в этом обвиняли. Поэтому мы даже сделали такую шутку – мы специально записали некое концертное выступление и вот начался концерт, это было в клубе «Б-2» и люди были полностью уверены, что это живой звук. И в какой-то момент мы сделали так, как будто зажевало пленку. И это был – шок. А потом мы опять пустили живой концерт. Для того, чтобы показать, что ребята играют вживую. Вот иногда надо, может быть, и так поступать.

Непряхин:

– Хорошо, спасибо. У нас в гостях были Леонид Бурлаков и Елена Кукарская, певица и актриса, финалистка «Фабрики звезд»-5. А я ставил вот какой вопрос – стоит ли запрещать петь певцам под фонограмму? И вот какие у нас результаты. За запрет – 80%, против – 20%. Елена, вы согласны с этим?

Кукарская:

Бурлаков:

– Я вначале программы говорил, что запрещать ничего нельзя, потому что мы уподобимся нашим госслужащим, а писать о том, что все-таки ребята выступают под фонограмму, надо.

Бурлаков:

– Понятно. Спасибо нашим радиослушателям. А я уверен в том, что запретить фонограмму невозможно. Она будет всегда. Пока мы с вами, как зрители и потребители услуг, будем соглашаться на такие концерты и шоу. Есть спрос – есть предложение. И давайте начинать с себя. Мы будем требовательны – будет и профессиональная эстрада. С вами была программа «Две правды» и ее ведущий Никита Непряхин. До встречи!

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>

Исполнителям надоело петь под фонограмму. Но по-другому они не могут

Читайте также