АЛИСА В ЭРОТИЧЕСКОМ ЗАЗЕРКАЛЬЕ

Два памятника в Центральном парке связаны с детской литературой. Точнее, с ее высшими мировыми достижениями, - памятник Гансу Христиану Андерсену и памятник Алисе и ее спутникам в Стране чудес и Зазеркалье. Дети резвятся вокруг датского сказочника и героев Льюиса Кэрролла, но хорошо все-таки, что они в бронзе, а не живые. Живые, они представляли бы для детей опасность.Начну с Андерсена, хотя статья эта о Льюисе Кэрролле и его Алисе.Общеизвестно, что датский сказочник был нелюдим, анахорет и мизантроп. Всю жизнь прожил бобылем, ни с кем не дружил, страдал манией преследования, а детей терпеть не мог.Однажды он получил по почте роскошную коробку конфет от своего фаната, но хотя был сладкоежкой, есть их не решился: а вдруг отравлены? Взял несколько и снес на пробу своим племянникам, а на следующее утро пришел узнать, живы ли они и здоровы. И только после этого слопал их в свое удовольствие. Таким вот, мягко говоря, странным человеком был автор «Гадкого утенка», «Принцессы на горошине», «Нового платья короля», «Снежной королевы», «Дюймовочки», «Оловянного солдатика», «Огнива», «Диких лебедей» и других прелестных сказок, которые вот уже полтора века очаровывают как детей, так и взрослых. Кстати, сам Андерсен придавал своим сказкам маргинальное значение, а больше всего ценил свои неудобочитаемые романы, которые канули в Лету еще при его жизни.Между прочим, и Льюис Кэрролл, помимо прославивших его на весь мир повестей про Алису, сочинял и другие опусы. Пять лет он корпел над тяжеловесным романом и считал его своим opus magnum, в чем с ним не согласились ни читатели, ни критики, дружно отвергнувшие этот «кирпич». А был еще такой забавный случай.Британская королева, прочтя его «Алису», пришла в такой восторг, что распорядилась раздобыть для нее все книги этого автора. Приказ был выполнен, и королеве Виктории были принесены следующие книги: «Конспекты по плоской алгебраической геометрии», «Формулы плоской тригонометрии», «Элементарное руководство по теории детерминаторов», «Алгебраическое обоснование 5-й книги Эвклида» и прочее столь же «легкое» чтиво. Правда, эти книги были подписаны другим именем - настоящим, полученным при рождении: Чарлз Латуидж Доджсон, математик, священник, профессор Оксфорда, тогда как имя Льюс Кэрролл, под которым он прославился на весь мир, было литературным псевдонимом, выбранным им специально для своих сказок-головоломок, которые он писал для детей и над которыми уже больше столетия ломают головы взрослые.Обычно бывает наоборот: книги, написанные для взрослых, спускаются к детям. Те же романы Вальтера Скотта или Дюма-отца, например. Бесконечные литературные, философские и, само собой, психоаналитические интерпретации «Алисы» ставят ее в один ряд с произведениями Шекспира, которые также не поддаются однозначной трактовке. «Самая неисчерпаемая сказка в мире» - это, пожалуй, наиболее адекватное определение «Алисы». По количеству цитат, ссылок и упоминаний она уступает лишь Библии и тому же Шекспиру. Более того, как и в случае с Шекспиром, многие явления либо герои современной культуры воспринимаются по аналогии с созданием Льюиса Кэрролла. Вот в качестве примера фрагмент разговора двух итальянцев, писателя Альберто Моравиа и кинорежиссера Федерико Феллини, о фильме «Джульетта и духи»:

Моравиа. Я сравнил бы Джульетту с Алисой из книги «Алиса в стране чудес» как вследствие скудности и узости ее взглядов, которые, впрочем, показаны режиссером с симпатией и любовью, так и вследствие тех отношений, которые с самого начала устанавливаются между героиней и чудовищами из подсознания и повседневной жизни: эти отношения забавны, с оттенками удивления, любопытства и ханжества.Феллини. Мне кажется, это очень острое наблюдение.

Обратим внимание: взрослая героиня взрослого фильма сравнивается с детской героиней детской книжки. Как выражался известно кто, это архиважно - не только в литературном, но и в жизненном контексте. Потому что не только повести-сказки про Алису, но сам их автор стал предметом горячих споров и литературных скандалов, которые возобновились сейчас с новой силой в связи с выставкой его снимков в Международном центре фотографии в Манхэттене. Кэрроллу посвящены многочисленные статьи, книги, спектакли, фильмы, он притча во языцех не только культурной, но и скандальной хроники, хотя с момента его смерти и прошло уже больше ста лет. Его образ раздваивается. Нет, не на профессора Доджсона и писателя Кэрролла, но на доктора Джекиля и мистера Хайда, небезызвестных персонажей Стивенсона, которые стали общепринятым обозначением раздвоения личности на добро и зло. И разница между Кэрроллом и Доджсоном не только в том, что один писал волшебные сказки, тогда как другой преподавал математику в Оксфорде, но куда более существенная и сущностная.Вопрос, который сохраняет свою актуальность по сию пору: был ли автор классических детских книг об Алисе в Стране чудес и в Зазеркалье педофилом? А если был, как склонны думать большинство исследователей, то каким - латентным, в мечтах и грезах, или реальным? И что связывало Льюиса Кэрролла с десятилетней Алисой Лидделл, ради которой он написал свою сказочную Алису и которая послужила ее прообразом? Достаточны ли основания подозревать общепризнанного классика английской литературы в патологических и преступных поползновениях? Или это мы глядим на его невинные, изящные, пусть и пикантные, снимки юных прелестниц испорченным взглядом - сквозь зазеркалье постфрейдовской эпохи? С другой стороны, именно Фрейд, будучи продуктом викторианской эпохи, показал нам ее тайную изнанку. В самом деле, неужели викторианцы были так сознательно слепы, чтобы не видеть то, что очевидно нам? А так как Кэрролл-Доджсон был еще и священником, то вопрос о его сексуальных пристрастиях приобрел особую остроту ввиду недавних скандалов вокруг педофилов в рясах. История эта началась в 1862 году, в «золотой полдень» 4 июля. Кэрролл отправился в лодке на прогулку вверх по Темзе, прихватив с собой трех дочерей ректора Генри Джорджа Лидделла: старшей Лорине Шарлотте было тринадцать, младшей Эдит - восемь, зато именно средняя Алиса была в идеальном, если вспомнить постулаты на этот счет Г.Г., героя набоковской «Лолиты», возрасте: десять лет, типичная нимфетка! Кэрролл начал рассказывать свою бесконечную сказку трем девочкам, но назвал ее именем своей любимицы и посвятил обе книжки именно ей, что подозрительно уже само по себе, считает общественно-литературное мнение. В самих книжках и рисунках к ним Кэрролла (он был превосходным рисовальщиком), если присмотреться к ним психоаналитически, разбросано множество намеков на патологическую страсть автора к девочкам вообще и к Алисе-Лолите в частности.Разносторонне одаренный человек, Леонардо да Винчи своего времени, Льюис Кэрролл был еще и превосходным фотографом, и его снимки входят в золотой фонд фотографий той, технически еще несовершенной эпохи, что выставка в Международном центре фотографии и демонстрирует со всей наглядностью. Тем более снимал он знаменитостей - поэта Теннисона, художника Данте Габриэля Россетти, историка и теоретика искусств Джона Рескина. Но основной жанр его фотографий - это детские снимки. Причем, игнорируя мальчиков, Кэрролл отдавал решительное предпочтение девочкам лолитиного возраста, снимая их в вызывающих, соблазнительных позах, иногда полураздетыми (или, как тонко уточняет Набоков, полуодетыми), а то и вовсе голенькими, и добиваясь взрослого, «женского» выражения у них на лицах.Достаточно глянуть на фотографии Алисы Лидделл, «любящей и нежной», по словам Льюса Кэрролла. Ее выражение слишком серьезное для десятилетней девочки. Вот как описывает одну из фотографий Алисы Лидделл современный исследователь: «Ее взгляд, направленный на фотографа, как бы говорит: я не знаю, что это за игра, в которую ты со мной играешь, но я знаю, что она может иметь серьезные последствия. В этом недетском взгляде любовь и доверие, взаимность, поощрение и даже подстрекательство - романического характера или только игрового, трудно сказать. Конечно, искусства недостаточно, чтобы разрешить загадки жизни, но если оно так выразительно, оно не обманывает».Конечно, это субъективный, эмпирический, на уровне импрессионизма, подход. Представленные в суде снимки Алисы Лидделл, сделанные Льюисом Кэрроллом, не сошли бы за убедительные улики. Даже четыре его снимка подростковых обнаженок, красноречиво отсутствующие на нью-йоркской выставке. Есть, однако, множество других свидетельств, которые оставил нам сам Льюис Кэрролл. Он же - священник Чарлз Латуидж Доджсон.Не только как священник, но и как человек был он честным, совестливым и нравственным, судя по дневниковой реакции на собственные грехи. Заикался на людях, взрослых женщин чурался, был патологически робок, застенчив, молчалив, так никогда и не женился. Всю жизнь вел дневник, в котором винился за свои грехи, правда, не называя их. Просил Бога дать ему силы в борьбе с соблазнами и собственной греховностью. Очень часто цитировал 51-й, покаянный псалом царя Давида, в котором тот терзается, что соблазнил Вирсавию, жену своего военачальника, а его самого послал на фронт, на верную гибель.И самое поразительное, что одна страница этого исповедально-покаянного дневника была сразу же после смерти Льюиса Кэрролла кем-то грубо вырвана. Хронологически - 1863 год - эта страница совпадает с самым загадочным событием в жизни Доджсона-Кэрролла. Именно в это время его старые друзья, родители Алисы Генри Джордж и Лорина Лидделл, после многих лет близких отношений отказывают ему вдруг от дома и навсегда порывают с ним. Для Кэрролла это было жизненной и, как полагают его биографы, любовной катастрофой.Подозрение в вандализме пало на племянников Кэрролла, его прямых наследников и душеприказчиков его литературного состояния. Тем более один из них через несколько месяцев после смерти выпустил биографию Льюса Кэрролла, а другая поспешила выступить с объяснением, что в вырванной странице речь будто бы шла о флирте то ли со старшей дочерью Лидделлов, то ли с самой госпожой Лидделл, что и послужило причиной разрыва. Викторианская, мол, эпоха и всё такое. Мало кто, однако, верит в эти побасенки. Зачем, спрашивается, было тогда уничтожать компромат, чтобы потом его пересказывать? Скорее всего, обычным, по тогдашним понятиям, грехопадением пытались прикрыть необычный грех. Алиса реальная, а не литературная - была точкой скрещения двух страстей в одном человеке: художественной и сексуальной. А сколько, кстати, было лет Беатриче, когда ее впервые увидел Данте? Короче, заподозрив неладное либо поймав грешников на месте преступления, родители Алисы дали Льюису Кэрроллу от ворот поворот.Другой вопрос - и он остается открытым - была ли одна страсть сублимирована другой? Как далеко в страну чудес завел он эту девочку со взрослым выражением на лице, которая послужила ему моделью и музой? Состоялось ли грехопадение? Или все обошлось? И любовь к Алисе была такой же игрой «ложного воображения» (Платон), как и сказка, ею вдохновленная и ей посвященная? В чем кается Льюис Кэрролл в своем дневнике - в греховных помыслах или в совершенных грехах? Запретная страсть, пусть даже идея-фикс, или уголовно наказуемое деяние?Вопросы скорее академические и уж точно - навсегда безответные, неразрешимые. В любом случае, как в том анекдоте про Чайковского: любим мы Льюиса Кэрролла не за это.Отбирал он своих малолетних пассий в возрасте Алисы и похожих на нее. То есть, по сути, был однолюбом. Недаром в стихотворении, которым кончается сдвоенная сказка о приключениях Алисы, есть такие строчки:И опять я сердцем с ней -Девочкой ушедших дней,Давней радостью моей.Думаю, под этими строчками с удовольствием бы расписался герой скандального романа Набокова о педофиле. Кстати, задолго до «Лолиты» Набоков перевел знаменитую сказку Кэрролла, русифицировав ее название - «Аня в стране чудес».ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ