Вячеслав Усольцев: «У меня терапевтический подход к искусству»

Звонница деревянная, а на перекладине — колокола разных размеров. Звонарь берется за веревки, словно за вожжи невидимых коней, — и полетел по городу малиновый перезвон. Прохожие останавливаются, дети подбегают. Все завороженно слушают звонкие переливы, а в звонаре узнают заслуженного артиста России Вячеслава Усольцева.

Почему колокола увлекли популярного артиста, чему должна служить музыка? Вячеслав Михайлович рассказал об этом нашему корреспонденту.

Музыка соперниц не любит

В семейной традиции Усольцевых так и пошло: либо врач, либо музыкант. Вячеслав мечтал стать детским хирургом. Поэтому после школы подал документы в медицинский, но недобрал полбалла. Пошел в музыкальное училище, где успел окончить курс до армии. Но и тогда был выбор: либо по медицинской части идти, либо в музыку.

— Хотели отправить на подлодку «Челябинский комсомолец». Я бы успел отслужить до ее гибели. Но попал в музыкальный ансамбль.

На призывном пункте офицеры из ансамбля попросили молодого человека спеть. Он как затянет популярную песню «Я сегодня до зари встану» да следом народную «По небу по синему…» И всем стало ясно: артист, чего же тут решать. Уроки вокала, постановка голоса пригодились. После армии восстановился в училище. Начинал самостоятельную жизнь, поэтому бас-гитару в руки — и играть на танцах. Зарабатывал тем, что умел. Да еще устроился подрабатывать санитаром в психоневрологическом диспансере. Медицина все время искушала. Но музыка взяла свое — пришлось поступить в консерваторию имени М.П. Мусоргского.

Однажды я видел, как на улице к Вячеславу Усольцеву подходили горожане: «Слушали вас, спасибо!» Причем люди-то разные, и совсем не чопорные завсегдатаи концертных залов.

— Где-нибудь пел: на Золотой горе, на Ленинградском мосту, да где угодно, — объясняет просто артист. — Я часто выступаю во дворах, не только на концертах. И слава Богу, приглашают на общественные мероприятия. «Как я счастлив, что нет мне покоя».

Ваш выход, господин артист

— Меня до сих пор интересует такой музыкально-терапевтический подход к искусству, — говорит Вячеслав Михайлович. — Почему одна музыка хороша для нас, а другая плоха? У нас в среднем ухе есть клетки, которые начинают отмирать, когда мы слышим неприятные звуки: скрип железом по стеклу, например, или визг циркулярной пилы. Это, видимо, где-то на подсознательном уровне. Поэтому люди и тянутся к народной музыке, частушкам, песенкам всяким.

Еще Пифагор прописывал душевнобольным звуки флейты, которые успокаивают. Когда работал в психоневрологическом диспансере, беседовал с врачами, молодыми диссертантами. Они подтверждали, что музыка — это здоровье.

Вячеслав Михайлович несколько раз устанавливал колокола на церквях. Заметил: если играть на колоколах, то насморк проходит, хотя на колокольне всегда дует ветер. Особенно сильны сквозняки зимой, но звонари при этом никогда не болеют. Тулуп, варежки, как у караульного, с пальцем. И ничего.

— Есть мнение, — замечает Усольцев, — что звук колокола, его вибрация уничтожает болезнетворных микробов. Во всяком случае, музыкальная терапия в мире — авторитетное направление в медицине.

— Колокола — ваш любимый инструмент?

— Я играю на разных инструментах в зависимости от программы, но все-таки это не главное. Умение играть — всего лишь техническая сторона.

Каждый музыкант на определенном этапе понимает, что самый главный инструмент — это зрительный зал. Когда он «звучит», невозможно передать состояние. Нервная система зрителей отзывается на звуки музыки. И наступает резонанс.

И партия благословила

В 1984 году Вячеслав Усольцев пошел в церковь и устроился там певчим. Поступок молодого руководителя университетского хора неоднозначный. И в вузовском парткоме сразу назвали его «предосудительным». Отбивался: «Мы же на смотре поем нормальные песни, и «Гаудеамус», и старинные мадригалы. Но без церковной музыки невозможен учебный процесс». Но советская журналистика поющих на клиросе комсомольцев называла с издевкой — «подпевалы».

Колоколов в Свято-Симеонов-ском храме тогда не было. Кто-то чуть не в своем огороде отлил колокол. Не совсем симметричный, но для игры в первый раз годился. Усольцев озадачился было: где-то колокола должны ведь быть. Не все же пустили на переплавку. Кстати, на Свято-Троицкой церкви еще с демидовских времен колокола висят. Именно эти колокола из музейных запасников и были нами развешаны к 7 ноября.

Однажды обком партии направляет его в запасники краеведческого музея. У партийного руководства созрела мысль: «Хорошо бы 7 ноября часов в 12 на Свято-Троицкой вдарить в колокола». Это идея была для Усольцева и его единомышленников, потому что тогда они собирали колокола. Возле пожарной каланчи, что за Зеленым рынком, увидел он возле собачьей будки что-то похожее на колокольное ухо.

А к нему была привязана сторожевая собака. Догадался: так это же колокол! Нашлось кое-что и в запасниках музея. Колокола развесили с помощью реставрационного центра. С тех пор разрешили звонить. Был 1988 год. Потом наступила перестройка. Там и остались старые колокола. Чем хороши? Они намоленные.

В конце 80-х началась мода на церковное пение. Как-то собрались музыканты, церковные певчие, и стали петь, потому что хотелось исполнять такую необычную музыку. Так и зародился ансамбль «Октоих», что буквально значит восьмигласие. Ведь на клиросе на гласы поют. Глас — это мелодия, на которую распеваются молитвы.

— У каждой недели по православному календарю, у каждого праздника, у каждого святого своя мелодия, — поясняет Вячеслав Михайлович. — Восьмигласие — это сложная распевочная система. Делается все на слух. Вот как бабушки поют, у которых, может быть, и музыкальных знаний-то нет. Поют они порой дребезжащими голосами, зато напрямую. Рядом с ними попоешь — и ты уже совсем другой музыкант.

Был у нас бас, Юрий Ефимович Чупахин, русский, сейчас он уже ушел из жизни. Баянист на редкость виртуозный, еврейскую музыку играл, например, как ни один еврей не сыграет. Когда приезжал в церковь, все время с бабушками пел. Он басом — они верхи забирали. Совместное пение обогащает. На этих клиросах можно воцерковиться. Это очень приятно. Очищает.

Однажды Усольцев спросил священника:

— Отчего бабушки такие сердитые? Чего-то грозят, жалуются. Все как-то не слава Богу.

— Где больше грязи? В бане. Люди приходят грязные, а выходят чистые. Потом баню моют. Так и в церкви. Где греха больше? В церкви. А потом церковь приводят в порядок. Освящают.

Усольцев считает, что когда человек занимается чем-то круглый год, всегда есть что показать. Ансамбль «Октоих» вырос из регулярных занятий. Одно из них — переписывание нот. Вячеслав Михайлович много сделал переложений церковной музыки для «Октоиха». Кстати, название подсказала его мама: «Вот же у тебя книжка». Она указала на канонический сборник.

— Так мы собрались и стали петь русские старинные православные мелодии. Спели все, что можно: монастырские, концерты XVIII века. Идея «Октоиха» была богатая, потому что материала было много. Помогли и уникальные специалисты-профессора — Парфентьев Николай Павлович, историк, и Парфентьева Наталья Владимировна, музыкант. Они расшифровывают крюковую запись. Это большая редкость. Старинные мелодии написаны на церковно-славянском языке, а наверху строки есть крючки такие. Парфентьевы перевели с крюков на ноты практически все песнопения строгановской, или «усольской», школы распевщиков.

Очищать пространство песнями

«Октоих» быстро завоевал популярность. О нем много писали. Фестивали, выступления в лучших залах страны, гастроли по городам всей необъятной Родины. Артисты не успевали распаковать чемоданы, как уже собирались в дорогу.

— Решения были моментальные, — вспоминает Усольцев. — Семьи смирились, впрочем, работы не было нигде. На каком-то этапе захотелось чего-то еще спеть. У нас ведь не только разные национальности, но и другие культуры. Нужно было погрузиться в атмосферу. Зашел в синагогу. Научился играть на шофаре. У каждой религии есть инструмент, который выражает то, что не может человек выразить молитвой. Наверное, так.

«Октоих» старался играть разную музыку. Еврейскую, цыганскую, татарскую. Основное кредо было: «Да будет с нами мир». Как в Библии сказано: «Нас будет много, как звездочек на небе, и никому не будет тесно».

— На Урале у нас, слава Богу, еще сохраняется мир. Мы рады всем, кто нам рад. В моем ансамбле пели люди многих национальностей: русские, украинцы, евреи, татары, прибалты и другие. Ведь почти все мы — дети или родственники «ссыльных» в царские или в советские времена.

Мой дед по маме, Фогель Евгений Эдвинович, был немцем (копейским), работал слесарем, потом по рабфаковскому набору поступил в летную школу, дальше в академию имени Жуковского, был летчиком-испытателем и в чине капитана Красной армии в 37-м расстрелян. Так я родился не в Москве, а в бараке в Магнитогорске, куда сослали мою семью.

Любопытно: артисту Усольцеву евреи подарили шофар. Он его переделал и сыграл так, что знающие люди восхищались: «Все слышали, но чтобы «Хаву Нагилу» так на шофаре сыграть. Шофар — крик души».

В ансамбле играли и пели татарин, еврей, русский и литовец. Все это обогащало репертуар, делало его уральским, своеобразным.

В одной из поездок по Сибири Вячеслав Усольцев разговорился со священником отцом Владимиром. Тот сказал: «Что вы все мечетесь? Ваше дело сидеть на Урале и очищать пространство песнями своими. Вот ваш смысл жизни».

— И пришло такое успокоение, — рассказывает Вячеслав Михайлович. — Думаю: а действительно, куда же нас несет? Наверное, есть какое-то высшее назначение у музыканта, чтоб хорошие песни исполнять. А насколько они хорошие, судить каждому.

Сделать переносную звонницу помог Виктор Ереклинцев, начальник управления культуры. Как-то он с большим энтузиазмом устраивал пасхальный фестиваль колокольного звона. Тогда и пришла эта идея. Подобрали самые звонкие колокола. Инструмент получился уникальный. Но на этом музыкант не останавливается. Мечтает добавить к колоколам пластины, так называемые «била». Но дело это непростое. Зато и возможность появится попадать в оркестровую партитуру.

— Хочу соединить все вместе. Это будет светский инструмент. Просто этого не было в Челябинске. Никому в голову не приходило заниматься тяжелой атлетикой — таскать колокола.

Пластины называют плоскими колоколами почему-то. Но я считаю, неважно чем, главное очищать пространство вокруг себя. Ведь вокруг немало плохих звуков, мыслей. Встречаются неискренние люди. Неслучайно же, например, народный артист Лев Дуров навешал у себя в квартире колокольчики поддужные. А такие пластины можно встретить в Москве, на Арбате.

Хотя музыкальных пристрастий у композитора, дирижера и певца много, есть и самые любимые — духовые инструменты. Дома у него саксофоны, флейты, дудочки всякие. Есть и двухметровая таджикская труба, корнай называется.

— Соседям не всегда везет, — улыбается Вячеслав Михайлович, — но я стараюсь начинать играть в 11 — 12 часов и до 15. У нас за стеной жили маленькие дети. У них сончас с 12 до 13. Я перерыв делаю и начинаю заниматься на гитаре. У меня программа романсов.

Сегодня свою концертную деятельность артист Усольцев продолжает в том же направлении, в каком начинал еще с ансамблем «Октоих». И без колоколов свое творчество не представляет.

— Однажды, — рассказывает Вячеслав Михайлович, — Папа Павлиний Четвертый в своих снах увидел колокольчики в руках ангелов, которые звонили и пели. Он проснулся и попросил отлить из меди колокольчик. Так, по преданию, появились колокола.

Когда я спросил артиста Усольцева о творческих планах, то получил неожиданный ответ.

— Купить новый продвинутый компьютер, чтобы это была мощная видео- и аудиомашина на каком-нибудь восьмиядерном процессоре. И тогда можно будет делать видеоряд для музыки. Сейчас люди любят смотреть, даже музыку.