Образ женщины в бурятском героическом эпосе «Гэсэр» Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»
Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Гончикова Нимажаб Дашинимаевна
Женские образы воплощают идею народа относительно красоты и героизма человека. Их жизни и действия символизируют традиционное отношение к миру и хоронят хищничество вселенной. Автор использует героический эпос "Гэсэр", чтобы показать типичный женский образ в бурятской традиционной культуре. В эпосе женщиа не только хранитель очага семейства, но она и мудрый советник, передающий знания следующим поколениям, хранитель духовного опыта предков. Автор также анализирует образы женщин-воинов, красивых, умных. Анализ женских образов эпоса "Гэсэр" дает возможность показать наиболее ценные принципы и архаичные особенности бурятской традиционной культуры.
Похожие темы научных работ по языкознанию и литературоведению , автор научной работы — Гончикова Нимажаб Дашинимаевна
IMAGE the WOMAN In the BURYAT HEROIC EPOS "Geser"
Female characters embody the folk idea of beauty and heroism of a person. Their lives and activities symbolize traditional attitude to the world and inter predation of the universe. The author uses the heroic epos Geser to show the typical female character in the Buryat traditional culture. In the epos woman is not only a good keeper of the family hearth, but she is a wise adviser, a teacher transmitting to the next generations the long cherished spiritual experience of the ancestors. The author also analyses characters of warrior-women, beautiful and dignified at the same time. Analyse of the female characters of the epos Geser gives opportunity to reveal the most valuable principles and archaic features of the Buryat traditional culture.
Текст научной работы на тему «Образ женщины в бурятском героическом эпосе «Гэсэр»»
20. Stukov S. On the English mission among the Buryats // The additions to the Irkutsk eparchial gazette. 1891. № 28.
21. Timkovsky E. F. A trip to China through Mongolia in 1829 and 1821. S-Petersburg, 1824.
22. Daniel L. Overmyer / Religion in China Today // The China Quarterly Special Issues. New Series. Cambridge, 2003. N. 3.
23. Robbie B. H. Goh. Christianity in Southeast Asia.
24. Sanneh L. Who's Religion is Christianity? The Gospel beyond the West. Cambridge, 2003.
25. Uhalley S., Wu X.. China and Chridtianity. Burdened Past, Hopeful Future. N.Y. ; London, 2001.
26. Weihong Luo. Christianity in China. Beijing, 2004. Р. 122—
27. Zhibin Xie. Religious Diversity and Public Religion in China. Р. 82.
28. Freston P. Evangelicals and Politics in Asia, Africa and Latin America. Сambridge, 2004.
29. Hauth SR. Die Mormonen. Freiburg ; Basel ; Wien, 1995;
30. Kaiser E. How to resist the mormons. S-Petersburg, 1995.
31. http: //www.mormons.org/ basic/temples/listing/htm
32. http: //www.mormons.org/basic/temples/listing/htm.
33. Lewis D. M. Сhristianity reborn. The Global Expansion of Evangelicalism in the Twentieth Century. Cambridge, 2004.
34. Sanneh L. Who's Religion is Christianity? The Gospel beyond the West. Cambridge, 2003.
35. Tucker R. Strange Gospels. London, 1989; Ropp Harry L. Are the Mormon Scriptures Reliable? Downers Grove, Illinois, 1987.
36. Vroom H. M. Fullness of Life for All: challenges for mission in early 21st century / H. M. Vroom, I. Daneel, C. V. Ehgen. N. Y., 2005.
37. Walls А. F. The Cross-Cultural Process in Christian History. Edinburgh, 2001.
38. Zhibin Xie. Religious Diversity and Public Religion in China. Ashgate, 2006.
39. Zhibin Xie. Religious Diversity and Public Religion in China. Ashgate, 2006.
Сведения об авторах
Арзуманов Игорь Ашотович - кандидат философских наук, доцент кафедры теории и истории государства и права юридического института Иркутского государственного университета, Иркутск, e-mail: arzumanov@mail.ru Data on authors
Arzumanov Igor Ashotovich - Ph.D., associate professor of State Legislative History and Theory department of Law Institute of Irkutsk State University, e-mail: arzumanov@mail.ru
ОБРАЗ ЖЕНЩИНЫ В БУРЯТСКОМ ГЕРОИЧЕСКОМ ЭПОСЕ «ГЭСЭР»
Женские образы воплощают идею народа относительно красоты и героизма человека. Их жизни и действия символизируют традиционное отношение к миру и хоронят хищничество вселенной. Автор использует героический эпос "Гэсэр", чтобы показать типичный женский образ в бурятской традиционной культуре. В эпосе женщиа - не только хранитель очага семейства, но она и - мудрый советник, передающий знания следующим поколениям, - хранитель духовного опыта предков. Автор также анализирует образы женщин-воинов, красивых, умных. Анализ женских образов эпоса "Гэсэр" дает возможность показать наиболее ценные принципы и архаичные особенности бурятской традиционной культуры.
Ключевые слова: образ женщины, этногенез бурят, эпос, женская красота, социальный статус.
IMAGE THE WOMAN IN THE BURYAT HEROIC EPOS "GESER"
Female characters embody the folk idea of beauty and heroism of a person. Their lives and activities symbolize traditional attitude to the world and inter predation of the universe. The author uses the heroic epos “Geser” to show the typical female character in the Buryat traditional culture. In the epos woman is not only a good keeper of the family hearth, but she is a wise adviser, a teacher transmitting to the next generations the long — cherished spiritual experience of the ancestors. The author also analyses characters of warrior-women, beautiful and dignified at the same time. Analyse of the female characters of the epos “Geser ” gives opportunity to reveal the most valuable principles and archaic features of the Buryat traditional culture.
Key words: image of woman, ethnogenesis buryats, epos, womans beauty, social status.
Героический эпос «Гэсэр» является самым архаичным памятником традиционной культуры монголоязычных народов, в которой ярко и красочно представлена мифологическая картина мира бурят, как в зеркале, отражены многовековые идеалы и ценности народа. Произведение содержит в себе весь комплекс знаков и символов традиционной бурятской культуры, ее наиболее архаичные пласты. Экспликация культурных кодов, содержащхся в данном тексте, позволит рассмаривать в целом как прдмет самопознания бурят.
Образы героев эпоса «Гэсэр» воплощают народный идеал о прекрасном и героическом в человеке, являются носителями определенных ценностей, их дела и поступки символизируют традиционный об-
раз мировосприятия и миропонимания. Особый интерес представляют женские образы, анализ которых позволяет выявить наиболее архаичные пласты ценностных основ традиционной культуры бурят, транслируемые посредством художественных приемов. В этом смысле наибольшей выразительностью отличается образ главы всех тенгриев - Манзан Гур-мэ тоодэй. Исследователь Э.А. Уланов называет миф о Манзан Гурмэ тоодэй одним из самых «матриархальных мифов» (2, 34). С одной стороны, она как обыкновенная бабушка, занимается обычными земными делами. Так, в варианте эпоса Б. Бодонова говорится, что «при посещении Манзан Гурмэй-бабушки Эхэ Юрэн она занималась своей привычной работой - мяла кожу» (2, 35). С другой стороны
Манзан Гурмэ тоодэй выступает как непререкаемый авторитет, воплощение высшей справедливости, верховный судья, к которому обращаются в самых крайних случаях, но ее решение исполняется как закон и не подлежит обсуждению. "Тогда разуверившись в своем уме, / Пошли они к бабушке Манзан Гурмэ" [1, 19]. Она верховная предводительница тен-гриев, имеет право старшинства и все подчиняются ей беспрекословно. Ее образ символизирует одну из главных ценностей, ревностно хранимых семьей и обществом - это уважение старших, почитание своих предков: "Младший старшему должен во всем уступать" [1, 19]. Такое уважительное отношение к старшему по возрасту человеку обусловлено приписыванием им высшей мудрости, знания основ жизни, особенно внушал доверие опыт женщин старшего поколения. Поэтому старость ассоциировалась с постижением мудрости: "Ты ведь старше меня и мудрее"
Высокий социальный статус людей старшего поколения по отношению к младшим в улигере воспринимается как незыблемый закон общественного устройства: "Когда мальчик мужчиной становится, / Подчинение старшему его ждет / Законы писаны на века, / Не бывает шубы без воротника, / По закону незыблемому нашему / Не бывает младшего без старшего" [1, 19]. Господствующая мораль традиционного бурятского общества воспитывала детей в особом послушании родителям, старикам. Почтительное отношение к старшим было закреплено в нормах поведения, регламентирующих повседневную жизнь: "Было села бабушка, где уж вышло, / Но ее приглашают сесть выше" [1, 19].
Институт почтения старших вскрывает другое традиционное ценностное отношение - уважение к женщине, поскольку в роли пожилых людей, умудренных опытом, знанием обычаев и нравов чаще всего выступают в эпосе бабушки, старушки. «Народившийся властелин / Так же бабушку имел, говорят, / Мудрую бабушку Манзан Гурмэ, / А сила ее - в ее уме./ Тысяча телохранителей окружает ее, / Чаша тонкой работы в руке у нее, / Чаша эта - чистое серебро, / В чаше напиток под названьем Добро» [1, 21].
Мудрая прародительница родилась от Великой Матери-Богини, волшебницы и удагана (Эхэ Ехэ Бурхан была богиней шаманского толка) [2, 14], «владевшей силой волшебною». Отцом ее было красноликое солнце, успевшее «коснуться лучом ее золотого тоонто». Кем вырастет старшая дочь, было видно с момента рождения, отличалась она кротостью, добротой: «Пригожая Манзан Гурмэ / Приветливой, доброй была, / Веселой и умной росла» [2,
Манзан Гурмэ родила и воспитала сыновей и дочерей, теперь: «Завязывала пуповины / У внуков своих и у правнуков, / Баюкала всех в колыбели, / Справляла им всем именины»[2, 18]. Перед нами бабушка Манзан Гурмэ - воспитательница, наставница, советчица своих потомков: «Где держащая / Вселенную всю в уме / Дожидается бабушка Манзан-Гурмэ / Хваля, расхваливая, его встречает / Улыбаясь, радуясь, его привечает» [2, 39]. К ней по спорным вопро-
сам обращаются Хормуста, Гэсэр и другие герои: «Она, / Серебряную чашу имеющая, / Она, / Звездную книгу читающая, / Она, / Все на свете умеющая, / Она, / Все тайны вселенной знающая,/ Она,/ Все швы вселенной сшивающая» [2, 39].
Бабушка Манзан-Гурмэ, узнав, что демоны-бесы творят на Земле, справедливо обвиняет Эсэгэ-Малана, призывает прекратить войны: «После этого / Пасмурная, как осенний день / После этого / Сердитая, как дождливый день / После этого / Хмурая, как ненастный день / После этого / Т емная, как грозовая туча, / Удалилась бабушка Манзан-Гурмэ -/ Мудрая и могучая» [2, 104].
Именно женщина в улигере является главным советником и толкователем жизни. Исследователи эпоса полагают, что такое высокое положение женщины обусловлено отголосками главенства материнского рода на раннем этапе этногенеза бурят. Но представляется затруднительным сохранение в эпосе столь архаичного пласта в такой яркой и блистательной форме подачи женских образов, если бы в этносе не культивировалось уважительное отношение к женщине, преклонение перед ее красотой и природной мудростью. Отношение к красоте, чувство прекрасного присутствуют в каждой строке эпического сказания. Сам факт его создания - результат эстетического осмысления действительности. Эталон женской красоты - свет солнца и лунное сияние. Если героиня правой щекой затмевает солнце, а левой -луну, значит, она само совершенство. Лучшими достоинствами женщины считается не столько внешняя красота, сколько внутренние качества, благородство души, ум: "Ее мысли струятся, как лунный свет, / Ее добрые чувства такой красоты, / Как весной расцветающие цветы" [1, 19]. "Умом величава, сердцем чиста / Уен Сэсэн - сама красота" [1,с.25].
У Хан Хурмас были три дочери, ладных, три сестры Гэсэра - Сэбэл-Гоохон, Дуран-Гоохон, Эржэн-Гоохон: «Старшая сестра - сама белизна, / Эржэн-Гоохон называлась она. / Из мальчиков делающая бойцов, / Из смирных делающая храбрецов / Умерших людей воскресающая, / Обедневших людей обогащающая. / В одной руке у нее - лекарство, / В другой руке у нее - богатство. / Среди женщин она - назиданье, / Для мужчины она - желанье / Среди женщин она - цветок, / Для мужчины она - восторг»[1, 22-23].
Далее автор описывает: «Средняя дочь - сама красота, / Дуран-Гоохон дочь называлась та. / Из всех чувствующих - самая чувствующая, / Из всех думающих - самая думающая, / Из всех чистых - самая наичистейшая, / Из всех честных - наичестнейшая. / На всех небесах, во вселенной всей, / Не было красоты, подобной ей»[1, 23].
«Младшая дочь - сама доброта, /Сэбэл-Гоохон дочь называлась та. / Г ибко-плавно шагающая, / Все новорожденное опекающая / Всякую зелень оберегающая, / Из резвых ягняток овец растящая, / Все белое в чистоте содержащая, /Прибирающая небо, чтобы голубело. / Протирающая солнце, / Чтобы блесте-ло»[1, 23] .
Таким образом, женщины в эпосе представлены в образах чудотворных воительниц, хранительниц
домашнего очага и воскресительниц, обладающих не только внешней красотой, но и внутренними достоинствами.
Однако женщины в эпосе выступают и в роли зловещей силы. Гэсэр женился на трех красавицах из трех миров, однако только жена из среднего мира -земная жена Санхан Гоохон дуухэй (эхирит-булагатский вариант) была ему верной женой, заботилась о нем, боролась за него, как только могла. Именно она прошла через все испытания, родила ему трех сыновей, достойно продолживших его миссию на Земле.
Что касается небесной жены Гагуурай Ногоон дуухэй, то она изменяет Гэсэру, уходит к его смертельному врагу мангадхаю, а мужа превращает в рыжего мерина в 40 маховых саженей, на котором мангадхаи пашут землю по 40 десятин в сутки. То же самое происходит и в унгинском варианте. Тумэн Жаргалан тоже уходит к мангадхаю под предлогом спасения мужа, смертельно заболевшего после ее же «забот», и живет у того припеваючи. Когда же Гэсэр после долгой и трудной борьбы уничтожил мангад-хая, она превращает его в глупца-пастуха, напоив его дурманным зельем.
Треья жена из нижнего мира родила двуполого ребенка с косами. Рассерженная на мужа и на себя, она разорвала на части ребенка, приговаривая: «Одна половина - моя, другая половина - отца». Дитя же, проклиная мать, вознеслось на небо. Стало быть, у жен Гэсэра из верхнего и нижнего миров было немало зловещих черт и замыслов.
Семья представляется в эпосе как неотъемлемая часть жизни человека. Мотив героического сватовства занимает важнейшее место в улигере. Для того чтобы добиться руки своей будущей жены, Гэсэр должен выдержать ряд испытаний на меткость, силу и смекалку. Гэсэр, женившись на Алма Мэргэн, дочери владыки вод Лосона, до рождения ребенка остается в роде жены, что свидетельствует о ярком отражений материнского права. Эта традиция пребывания замужней женщины в родительском доме до и после родов сохранилась до наших дней.
В устном поэтическом творчестве бурят отражены ролевые позиции в семье: муж -хозяин, глава дома; жена - хозяйка дома, то есть она должна надлежащим образом управлять домом, заботиться о семье, хранить очаг. На мужчине как главе дома, лежит ответственность за его безопасность, за спокойную жизнь членов семьи. Жена слушается мужа, уважает и почитает его: "Гэсэра обслуживает / Она обстоятельно / Слушает мужа / Она внимательно" [1, 19]. Наряду с этим жена не пассивна, более того, можно утверждать, что внутри семейной диады "муж-жена" супруги обладали равным правом. В Улигере «Абай Гэсэр» повествуется о том, что, когда Абай Гэсэр женился на красавице Алма Мэргэн, став зятем владыки морей Лобсан хана, произошло следующее: «Сосватались они, / сроки свои установили. / Абай Гэсэр хан / зятем стал / и три года / у тестя прожил». Данный обычай исследователи рассматривают как пережитки матриархата. Подобное явление нашло отражение и в других национальных эпосах, в частности якутском олонхо «Эр Соготох». Отражением
борьбы материнского и отцовского права является эпизод, когда Алма Мэргэн, рассерженная на Гэсэра, увидев, как он скачет на коне, пускает в него стрелу и попадает лишь в кисточку шапки, ломает лук и кричит: «Пусть женщины не держат лук!».
Ценность семьи в глазах окружающих повышалась с увеличением количества детей. Бездетность воспринималась как большое несчастье. В традиционном бурятском обществе дети обладали некоей самоценностью: " Заря на рассвете, скажите, красива ли? Но улыбка ребенка - намного красивее!". Эмоциональный тон отношения родителей к детям характеризуется любовью, теплотой, заботливостью. Детей оберегали, старались обеспечить им счастливое детство: " С колыбельки малой ее лелеяли / В жиру и саже не выпачкав, вырастили" [1, 19]. В воспитании детей принимали участие оба родителя, но гендерный подход к воспитанию детей прослеживается четко: мальчик с детства рос батором, девочка должна стать хорошей хозяйкой, хранительницей домашнего очага.
Родственные связи являлись определяющими в системе общественных отношений: "Имеющий
старшего брата / Старшим братом спасен будет, / имеющий младшего брата / Младшим братом спасен будет" [1, 19]. Отношения между старшими и младшими носят естественный характер: младшие уважают, слушаются старших - старшие заботятся о младших, опекают их: "Как на старшую сестру / На меня ты надейся" [1, 19]. Вместе с тем в определенных ситуациях отношения между младшими и старшими обладают симметричностью, например, уважительное отношение к гостю младшего возраста, в этом случае его социальный статус, несмотря на возраст, повышался в глазах окружающих. Но в иных случаях реализуется традиционная поведенческая стратегия: "Младшая сестра ему - не закон" [1, 19]. Приоритетный характер родственных уз явственнее всего проявляется в мере наказания: к проступкам родных относятся более милосердно, снисходительно, например, "Виноват я, говорит, виноват, / Но ведь, все-таки, я тебе - брат. / Ты извини меня, пожалуйста, / Пожалей меня родственной жалостью. / Тут сестра Енхобой смягчилась" [1, 19].
Представление о том, что женщина во многом сильнее мужчин: мужчина погибает, его спасает женщина, во главе чудовищ - женщина, Самое решающее слово всегда отдается Манзан Гурмэ бабушке. Образ земли рисуется в женском обличии, образ солнца, луны также связан с образом женщины, например, Наран Г оохон. В бурятском эпосе при встрече герои спрашивают не «Чей ты сын?», а «Какого ты роду?». Исследователи считают, что это связано с культом поклонения материнскому началу. Книга судеб, согласно которой поступают многие герои в особо ответственных моментах, также называется материнской книгой.
Таким образом, рассмотрев в героическом эпосе «Гэсэр» традиционные ценности бурятского народа, приходим к выводу, что женщина играет ведущую роль в благополучии семьи, воспитании детей. Она является не только доброй хранительницей домашнего очага, но и мудрой советчицей, наставницей,
передающей накопленный веками духовный опыт своих предков.
Поскольку эпос, по мнению В.М. Гацака, - это форма художественного самопознания этноса в его становлении и утверждении или повествование об этносе в его бытии в мире (..), то эпос о Гэсэре можно назвать образцом высочайшей концентрации самопознания древних бурят, пусть даже интуитивно нащупывающих в себе пути к социальному прозрению и внутреннему духовному единению. » (4, 295), где образы женщин занимают свое достойное
место, символизируя определенные ценности традиционной культуры.
1. Гэсэр. Бурятский героический эпос. Книга I. - М. Современник, 1988.
2. Уланов Э.А Эпос в развитии бурятской словесности: аспекты поэтико-стадиальной эволюции художественного мышления. - Улан-Удэ, Бэлиг, 2003.
3. Чагдуров С.Ш. Абай Гэсэр. - Улан-Удэ, 1995.
4. Чагдуров С.Ш. Поэтика Гэсэриады. Иркутск: Изд-во Иркутского унив-та. 1993.
Сведения об авторах
Гончикова Нимажаб Дашинимаевна - учитель русского языка и литературы МОУ «Агинская средняя школа № 1», п. Агинское, аспирантка Читинского государственного университета, e-mail: nimazhab@mail.ru Data on authors
Gonchikova Nimazhab Dashinimaevna - teacher of Russian language and literature, Chita State University, post-graduatе student, e-mail: nimazhab@mail.ru
УДК 101.1:316:321 ББК Ф011.6 + Э31
КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПРИРОДЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО МИФА КАК ФОРМЫ СВЯЩЕННОЙ МИФОЛОГИИ
Статья посвящена исследованию сакрального мифа как основы политической мифологии. Проанализировано содержание понятия «политическая идеология». Дано описание природы и функций священного мифа в архаическом обществе. Проведены параллели между функциями политической идеологии и священного мифа. Проанализирована природа и функции политического мифа в его отношении к политической идеологии и к священному мифу.
Ключевые слова: политическая идеология, священный миф, политический миф, религия.
M.V. Scheglik CONCEPTUAL INTERPRETATION OF A NATURE OF A POLITICAL MYTH AS THE FORMS OF SACRED MYTHOLOGY
The article is devoted to study of the sacred myth as a basis of political mythology. The concept “political ideology” is analyzed. Nature and functions of the sacred myth in archaic society are described. The functions of political ideology and the sacred myth are compared. Nature andfunctions of the political myth in respect ofpolitical ideology and the sacred myth are analyzed.
Key words:. political ideology, sacred myth, political myth, religion.
Создание и воспроизведение мифологического повествования являются неотъемлемой составляющей современной политической жизни. Политический миф представляет собой инструмент идеологического воздействия, и поэтому для определения понятия «политический миф» необходимо проанализировать содержание понятия «политическая идеология». Задача нашей работы состоит в том, чтобы, с одной стороны, выявить отношение политического мифа к идеологии, а с другой стороны, проследить связь между мифом политическим и мифом священным и в результате прийти к определению политического мифа. Таким образом, статья посвящена исследованию сакрального мифа как основы политической мифологии.
Представляется необходимым начать данное исследование с определения предмета «политическая идеология». Приведем характерные определения политологов:
«Система верований, обосновывающая и оправдывающая предпочтительную для общества политическую систему - существующую или отстаиваемую,
- и предполагающая стратегию ее поддержания и внедрения (действия, организационные установления, программы)» [К.СЬпз1ешоп, цитата по: 1, 1].
«Система идей, при помощи которых люди устанавливают, объясняют и обосновывают цели организованного общественного деяния, в первую очередь политического, и средства ее достижения - вне зависимости от того, состоят ли эти цели в том, чтобы сохранить данное общественное устройство, улучшить его, ликвидировать или перестроить»
[М.8е^ег, цитата по: 1, 14].
Любой политический текст может быть идеологически маркирован в большей или меньшей степени. Это проявляется в выборе предмета, отборе и интерпретации фактов и, разумеется, в сделанных выводах. Необходимо подчеркнуть, что, хотя некоторые граждане могут не иметь стройной системы взглядов и не поддерживать систематически определенную политическую партию, они не могут не впитывать политически маркированные идеи, ценности, убеждения в процессе своей жизни в обществе. Как указывает К. Флад, массы привязаны к идеологии ее