Шел Силверстин: Черт и Билли Лохэм 6

И вот горны ада весть понесли, как визгливый трубный глас.И вот горны ада весть понесли, чтобы все услышали враз.И вот горны ада весть понесли до самых небесных воротАнгелам, демонам и полукровкам: жену себе сам черт берет.Попарно идут из Жемчужных Врат с руками друг дружке оплечь:Когда женится черт, никто не посмеет приглашением пренебречь.Сам Иисус спускается в первых рядах сквозь ночь мрачную и немую,Дева Мария ошуюю с ним, Иосиф идет одесную.За ними Адам, следом Ева, затем святые все маршируют,Все добрые, кроткие, праведные шагают сквозь землю сыруюВниз, в бездны ада нисходят они, в этот кровавый пожар,Звездами падают в самую глубь — и каждый несет черту дар:Храбрецы, гордецы, умники и глупцы, и те, кому больше невмочь.А последним идет Билли Лохэм, проклиная чертову ночь.Все палаты ада увешаны лентами, пиршество ждет гостей,А черт с невестой сидят на троне из черепов и костей.Сам хозяин и барин доволен весьма и гостям ласково улыбается,И один за другим они входят туда, и один за другим черту кланяются.«Спасибо те, Господи», — шепчет черт, раздуваясь от такой чести.А те все идут и подарки кладут к ногам его невесте.Лукреция Борджа сварила пунш из стрихнина, вина и живицы,А Иуда несет поминальную чашу на скатерти из плащаницы.На столе — жареха из человечины под соусом бери-бериС приправой из гноя блудливых грешников по рецепту Тифозной Мэри.Клокочет варево в глотках, слетает добродетель с господ и дам.Черт гордо сияет и провозглашает: «Пусть же начнется бедлам!»И вот уже стены между адом и раем оползают, как кислое тесто,А черт смеется и машет хвостом, дирижируя адским оркестром.Нерон жарит на скрипке там, Гавриил из трубы исторгает стон,Бухенвальдская Тварь лупит в свой барабан, Артур Рэнк колотит в свой гонг.У Мари Лаво — из костей ксилофон, Йорик в свой череп бьет невпопад,На гитаре у Хэнка трех струн уже нет, и вот это, скажу я вам, — ад.А Дженис и Элвис, и Джими, и Кэсс воют блюзы квартетом вьюги,Меж тем как Гитлер и Жанна д’Арк отплясывают буги-вуги.Потом Кэрри Нэйшн пустилась в стриптиз, и тут все уж сделали паузу,Только леди Макбет продолжала минет Леонардо и Санта-Клаусу.А маркиз де Сад делает променад, его кнут хлещет справа налево,Мэрилин учит всех танцу живота, сиськами затрясла даже Ева.А Сара Бернар и Джесси Джеймз достают неприличные фотоИ в фойе Ричард Третий своим горбом меряется с Квазимодо.На перилах в чем мать родила Эдгар По, невзирая на жуткий мандраж,Позирует Микеланджело — тот рисует дружеский шарж.Гитана Роза Ли у Фрэнка Скотта Ки на закорках звенит монистом,Иван Грозный меж тем дерзко лезет в трусы не кому-то, а Деве Пречистой.Генрих Восьмой во всю мочь голосит: «Больше выпивки, больше жен!»Лиззи Борден и Джек Потрошитель в саду уж тянут ножи из ножон.Ленни Брюс, на люстре качаясь, всему светит обществу голым задом,А Иисус с Иудой пьют на брудершафт: обижаться, мол, больше не надо.Катерина Великая дает свой номер коню Пола Ревира,А Дон Жуан Хелен Келлер на ушко шепчет сальности жарко и сыро.В углу Роберт Ли с генералом Грантом играют в трик-трак, а рядомФройд и Распутин блядей обсуждают с Аттилою и Сократом.Джон Уилкс Бут набухался, а Дж. Эдгар Хувер — в таком платье, что вздрогнешь аж.На балконе Амелия Эрхарт и Линдберг делят заначенный баш.Мэри Бейкер Эдди до зеленых соплей и грязных шуточек нализалась,Где-то Жирик Арбакл орет: «Ни у кого лишней коки не завалялось?»Элис Токлас и Гертруда Стайн за дверью прыскают в один голосок,А Дщери Лота вопят: «Эй, папаша, слабо тебе с нами еще разок?»Флоренс Найтингейл угощает пивом Человека в Железной Маске,А Платон орешки в очко Марко Поло сует, маскируя замазкой.Билли Санди и Магдалина в любви признаются, таимой в секрете,Абель и Каин ведут хоровод с Дженет Макдоналд и Нелсоном Эдди.Потом доктор Фауст под кокаином бьет морду Эрролу ФлиннуИз-за тринадцатилетней сикушки… Но это история длинная.Нерон веселится, зажженные спички суя Мате Хари в прическу,И Пацана Билли наверх Оскар Уайлд зовет оценить ночевку.А черт меж тем пьет кипящую кровь и поглядывает по сторонам —То в глаза Билли Лохэму глянет, а то и в глаза прекрасных дам.Но вот скрежет музыки стих, на местах все гуляки, примерзши, остались,А Билли к трону шагнул: «Можно мне станцевать с невестою танец?»«Никак Билли Лохэм? — черт усмехнулся. — Тот, кто чистюлей вдруг стал?Да нет, он не станет к руке подходить той, кого блядью назвал.Но кем бы ни был сей жалкий мудак, таков мой сегодня каприз —Никому не отказывать. Так что танцуй, дорогуша, спускайся вниз».Улыбается черт и машет рукой, и оркестр тихонько охает,А дамочка нервно нисходит с трона в объятия Билли Лохэма.И вот гости хихикают, фыркают, ждут, на танцоров украдкой кивая,А те круг за кругом в танце идут в аккурат между адом и раем.«Ох, моя куколка, — шепчет Билли, — я обидел тебя, как дебил.Чтоб ты знала, до чего мне паршиво, даже песенку я сочинил.Не стоило мне называть тебя блядью, плевать на твою кроватьИ в аду бросать только за то, что черту вздумала ты отсосать.Все исправлю я — правда, не знаю, как, потому что из ада нет выдачи.Пусть яиц я лишусь, но душою клянусь — я тебя отсюдова вытащу».И распутно осклабилась дамочка, наматывая за кругом круг,И шепнула Билли в самое ухо: «Тут есть один маленький трюк…»

Вот музыка стихла, зал опустел, все гости ушли домой.В золотых гирляндах на ржавом троне черт сидит с молодою женой.«Ну и день, — он зевает, супругу свою гладит по руке, ухмыляется. —Теперь, мне сдается, пора закрепить наши узы как полагается».Вилы он отставляет и алый плащ начинает скабрезно снимать,И высвобождает раздвоенный хвост, чтоб жену свою в жены взять.А та подвенечное платье свое снимает — в одежде негоже, —И они рука об руку вместе идут на чертово пламенно ложе.Ее груди тверды, ее ноги стройны, а лоно — козырная масть.И впервые у черта с начала времен во чреслах шевелится страсть.«О любовь моей нежити», — шепчет черт, рассыпаясь мелким горохом.«Тебя тем же концом», — смеется она — голосом Билли Лохэма.Так взвыл черт, что геенна заиндевела. Ему отвечает суженый:«Подумаешь, диво. Пока танцевали, мы с ней обменялись душами,И она в раю мои песни поет, и с Богом они — как братья.Она в руце Господа навсегда, я же — в твоих объятьях».«Ах ты шпана! — орет сатана. — Моей чистой мечты не трожь!Ты родишь мне дитя весом семьдесят тонн — и посмотрим, как запоешь!»«Не спеши, — говорит ему Билли, — жена я тебе названьем, не делом.Подойдешь с двуглавым хуем ко мне — и расстанется с ним твое тело».«Не так громко, — черт ему шепчет, — в аду позора не оберешься.Здесь тебя засмеют, заклюют и забьют, если ты хоть чуть-чуть обосрешься.Желанное тело с душою кидалы — как ты мог поступить так со мной?Но о муках ты знаешь больше меня. Тебе и быть мне женой».Отвечает Билли: «Не обижайся. Все могло быть гораздо хуже:Мое тело с ее душою внутри — я б тебе просто жутким был мужем.А у нас с тобой много общего есть: мы не терпим тупую работу,Оба любим курить, карту картою бить и дурацкие анекдоты.И раз мы никогда не умрем, у нас идеальная будет семья,Так что медовый наш месяц открыт. Ты сдаешь или я?»

И вот брачная ночь сотню лет как прошла, сгнили тряпки, повылезла шерсть —А они все в огне негасимом сидят и сдают то по пять, то по шесть.Иногда они режутся в покер, иногда играют в безик,Иногда сатана загребает весь банк, иногда у жены блицкриг.А порой сидят и вспоминают брачный пир свой и буйных гостей.От зари до зари чес идет, и ониНикогда не ложатся в постель.