Как защититься от сглаза и прочих неприятностей

Средневековый человек — это прежде все­го христианин. Но, несмотря на это, его жизнь была пронизана магическими практиками. Лучшее свиде­тельство тому — сохранившиеся до нашего времени амулеты, призванные избавить владель­ца от напастей, привлечь возлюбленного или навредить сопернику. Такие предметы воспринимались как вол­шебные и высоко це­нились, независимо от материалов, времени и труда, потребовав­шихся для их изготовления.

От обычных украшений амулеты чаще всего отличаются специфическими формами и надписями. На кольце, найденном в английском городе Ковентри, снаружи выгравирован Христос с орудиями страстей, стоящий в своем гробу, и пять ран с каплями крови, нанесенных Ему во время распятия. Внутри на латыни написано: «Пять ран Божьих мое лекарство, святой крест и страсти Христовы мое лекарство, Гаспар, Мельхиор, Бальтазар, ананизапта, тетра­грамматон»  «Wulnera quinq dei sunt medicina mei pia / crux et passio Cri sunt medicina michi jaspar / melchior baltasar ananyzapta tetragrammaton». . Итак, для избав­ления от болезней призываются Христос, его раны, три волхва, тетраграмма­тон  Тетраграмматон — (от греч. «слово из четырех букв») непроизносимое имя, считающееся собственным именем Бога в иудейской и каббалистической традициях. и ананизапта  Ананизапта — м агическое слово, часто встречающееся на позднесредневековых амулетах. Считалось, что оно особенно защищает от эпилепсии. .

Помимо привычных материалов, для создания амулетов могли использоваться зубы или когти раз­ных животных, клешни краба, красные ленточки, разно­цветные бусинки, кам­ни и кусочки природных материалов — например, корал­ла. Амулеты могли представлять собой заклинания, написанные на лист­ке пер­гамента. Иног­да их писали прямо на страницах книг — как ре­лигиозных, так и светских, — и тогда сами книги превращались в аму­леты.

В альбоме Виллара де Оннекура, пикардийского художника и архитектора XIII века, рядом с эскизом Распятия написаны четыре слова, перемежаемые крестами: IHC + XPC + AGLA + HEL.IOTHE. Первые два — это сокращение имени Иисус Христос, а два последних — распространенные магические аббревиатуры. Особенно часто встречается сокращение AGLA, расшифровывающееся как латинская фраза Atha Gebri Leilan Adonai («Ты могуществен вовеки, о Господь»).

Bibliothèque nationale de France / Ms.Fr.19093, f.8r

Это брошь XIII века, на которой тоже хорошо читаются буквы AGLA — Atha Gebri Leilan Adonai. Видимо, брошь использовалась как талисман.

Walters Art Museum

Амулеты, по мнению средневекового человека, выполняли множество функ­ций: они могли принести удачу, защи­тить от сглаза, избавить от лихорад­ки и даже обнаружить в напитке яд. Но главным образом они использова­лись для защи­ты матери и младенца, поскольку беременность, роды и после­родовой период были особенно опасны для обоих.

Шкурка ласки

Итальянская аристократка Камилла Гонзага изображена в окружении сыновей, как мать семейства. Через плечо у нее перекинута оправленная в драгоценный металл шкура ласки, которую она крепко держит рукой. Это и статусный символ, и одновременно талисман.

Museo Nacional del Prado

Это оправа для меха куницы, богато украшенная драгоценными камнями, — она похожа на ту, что мы видим на портрете Камиллы Гонзаги. Кроме того, спереди добавлена фигурка голубя — Святого Духа. Этот намек на Непорочное зачатие добавляет магическому предмету христианское измерение и усиливает его защитные и связанные с плодородием функции.

Walters Art Museum

Согласно бестиариям, ласка зачинает через рот, а рожает через ухо. Считалось, что оба эти процесса проходят у ласок легко и безболез­ненно, и поэтому в позд­­­­­­нее Средневековье шкурка куницы или ласки стала популярным амуле­том и одновременно аксес­суаром. По зако­нам симпатической ма­гии Магия, основывающаяся на принципе «подоб­ное привлекает подобное». ласка должна была передать женщине, которая но­сит ее мех, способность легко зачи­нать и вынашивать детей.

Коралл

Вера в чудодейственные свойства коралла была распространена еще в антич­ности: Плиний Старший уверял, что порошок коралла избавляет от желудоч­ных колик, а коралловая ветвь служит надежной защитой ребенку. Поэтому уже в Древ­нем Риме детям для защиты от напастей надевали на шею коралл. Хри­стианские авторы, восприняв древние представления о медицинском приме­нении коралла, обратили внимание на то, что формой он напоминает крест, а цветом — кровь Христову, и предположили, что поэтому демоны должны его ненавидеть.

На цепочке у маленького герцога висит сразу несколько амулетов, в том числе веточка коралла.

Galleria degli Uffizi

Инфанта надежно защищена целым набором амулетов как христианского происхождения (крест, сердце Иисуса, реликвий), обеспечивавших ребенку защиту Бога и святых, так и языческого (колокольчик, рука, сложенная в фигу, коралл). Колокольчик отвлекал внимание демонов и обладателя дурного глаза своим звоном. Фига с давних пор обозначала половой акт. Предполагалось, что демон или обладатель дурного глаза, увидев знакомую символику, хоть на минуту, да отвлечется от своего злого замысла.

Monasterio de las Descalzas Reales, Madrid

Крупный коралл, оправленный в золото, свисает с шеи Иисуса.

На Младенце коралловое ожерелье с коралловой веточкой. Эта реалистическая деталь сочетается на картине с элементами скрытого символизма: сон напоминает о грядущей смерти Христа, вино и виноград — об установленной им евхаристии для спасения верующих, обнаженная грудь Девы Марии означает ее участие в спасении человечества, а половинка грецкого ореха — это символ Троицы (так как орех состоит из трех элементов: кожицы, скорлупы и ядра).

The Metropolitan Museum of Art

Здесь у благословляющего Младенца коралловая веточка необычной формы, напоминающей бронхи. Исследователи полагают, что это не случайное совпадение: в XV веке уже было известно, что по трахее и бронхам воздух попадает в легкие, и это необходимо для работы сердца. Таким образом Пьеро делла Франческа подчеркивал, что коралл — это амулет, сохраняющий жизнь.

Galleria Nazionale delle Marche, Urbino

Считалось, что коралл в первую очередь защищает от сглаза: он привлекает взор завистника-колдуна, отвлекая его от глаз жертвы. Поскольку особенно подверженными сглазу считались дети, для их защиты часто покупали корал­ловые подвески и бусы. Предпринимались даже попытки запретить дарить кораллы новорожденным — например, в 1708 году епископ Бамберга выступил против таких подарков, так как это ересь и суеверие, — но амулеты с корал­лом можно встре­тить на детских портретах, написанных в Европе и США вплоть до ХХ века.

Восковой агнец

Одним из амулетов «широкого спектра», особенно активно использовавшимся для защи­ты новорожденных, был так называемый восковой агнец — диск из воска, на одной стороне которого изображался Агнец Божий, а на другой — папские инсигнии  Знаки власти (например, тиара, ключи или гербы). . С XIV века папы римские в первую неделю после своего избрания освящали такие диски, а затем повторяли этот ритуал каждые семь лет.

На гравюре изображен процесс производства и освящения восковых агнцев в промышленных масштабах.

© Trustees of the British Museum

На одной стороне футляра изображен неизвестный святой, на другой — Агнец Божий с надписью: «Агнец Божий, берущий на себя грехи мира, помилуй нас».

The Metropolitan Museum of Art

Присмотревшись, можно разглядеть на груди запеленутого младенца Иисуса рядом с кораллом круглый, почти незаметный диск — это восковой агнец без футляра.

Fondazione Musei Senesi, Siena

В 1470 году папа Павел II издал буллу, в которой провозгласил чудодействен­ные свойства восковых агнцев, в том числе — способность помогать женщинам быстро и безболезненно производить на свет потомство. Формально Церковь продавала не их, а футляры, в которых хранились воско­вые диски. Агнцы были очень популярны — их давали в качестве приданого и покупали детям, прежде чем отправить их к кормилице. Помимо агнцев, освя­щенных папой, были также распространены подделки.

Сами агнцы до нас не дошли: воск — очень недолговечный материал. Но оста­лось множество футляров, в которых они хранились, а также изображений и упоминаний в письменных источниках. Восковой агнец появляется даже в религиозных сценах — как амулет, защищающий самого младенца Иисуса.

Волчьи зубы

Образ был написан для оратория больницы Святого Якова близ Пистойи. Судя по изображениям игрушек и детей, при больнице существовал детский приют.

© Federica Drovandi / Museo Civico, Pistoia

Иоанн Креститель протягивает Иисусу сразу несколько защитных амулетов: крест, волчий зуб, воскового агнца в футляре и коралл.

© Federica Drovandi / Museo Civico, Pistoia

В руках у маленькой принцессы погремушка, увенчанная крупным волчьим клыком. Такое сочетание игрушки с прорезывателем было очень популярно в XVI–XVII веках, его можно часто увидеть на детских портретах того времени. Погремушка-прорезыватель-амулет крепилась на цепочку и вешалась на шею или на пояс ребенку, чтобы он ее не потерял.

Weiss Gallery, London

Клыки волка, крупного и сильного хищника, высоко ценились: счи­талось, что они (по принципу симпатической магии) передают зубам ребенка волчью силу и крепость. Поэтому такой клык был популярным амулетом для совсем ма­лень­­­ких детей, у которых только появлялись зубы. Кроме того, обра­ботанный волчий зуб служил отличным прорезы­вателем — дети могли его грызть и те­реть им воспаленные десны.

Акульи зубы

Помимо волчьих зубов защитные свойства приписывались также зубам вы­мершей акулы мегалодона (Carcharocles megalodon), которые начали находить еще в древности. Долгое время их природа была неизвестна, и на ее счет сущест­во­вали разные версии. Плиний Старший называл акульи зубы glossopetrae («языки-камни») и считал, что они упали с неба во время лунного затмения. В Средние века их продолжали называть языками — но уже языками змей. А на Мальте их счи­тали чудесно появившимися изображениями языка святого Павла. В Деяниях апостолов говорится, что после того, как Павел по­терпел кораблекру­шение у Мальты, на него напала змея, но апо­стол удиви­тельным образом не пострадал  «Когда же Павел набрал множе­ство хвороста и клал на огонь, тогда ехидна, выйдя от жара, повисла на руке его. Иноплеменники, когда увидели висящую на руке его змею, говорили друг другу: верно этот человек — убийца, когда его, спасшегося от моря, суд Божий не оставляет жить. Но он, стряхнув змею в огонь, не потерпел никакого вреда. Они ожидали было, что у него будет воспаление, или он внезапно упадет мерт­вым; но, ожидая долго и видя, что не случилось с ним никакой беды, переме­нили мысли и говорили, что он Бог» (Деян. 28:3–6). . Мальтийцы дополнили библей­скую историю новыми деталями: якобы после этого Павел изгнал всех ядови­тых змей с остро­ва, а изображения его чудодейственного языка появились в скалах. Впрочем, полного согласия между мальтийцами по этому поводу не было — некоторые счи­тали, что это языки тех самых изгнанных змей.

«Языкам» приписывалось множество чудодейственных качеств: способ­ность снимать судороги, помогать в родах, отвращать злой глаз и изле­чивать хвори, уже наведенные колдунами и ведьмами. В измельченном виде они ис­пользо­вались для лечения лихорадки и болезней желудка. Помимо прочего, «языки» помогали уберечься от отравления: считалось, что, дотро­нувшись до ядовитого продукта, амулеты меняют свой цвет или «поте­ют». Такой инструмент был совершенно необходим кредентарию — специаль­ному человеку в штате ари­стократических домов XIII–XV ве­ков, который во вре­мя пиров сидел за отдельным столом и про­бовал всю еду, чтобы узнать, не отрав­лена ли она.