Сколько стоит не умереть от рака

Вот уже которую неделю жители Дона спешат проверить свое здоровье на наличие онкозаболеваний в Ростовском научно-исследовательском институте онкологии. Помимо общего осмотра пациента каждому здесь предлагают последовать примеру Анджелины Джоли и сдать кровь на генетический анализ.

Директор РНИОИ, доктор медицинских наук, профессор, заслуженный врач РФ, Олег Кит.

Обычно подобная диагностика обходится в кругленькую сумму — порядка двух тысяч рублей. Но в день открытых дверей все обследования в РНИОИ производятся абсолютно бесплатно, в чем лично убедился корреспондент «МК на Дону».

Десятки лет ростовский онкоинститут оставался одним из самых закрытых медучреждений региона. Прошедшие сквозь его горнило пациенты нередко величали РНИОИ не иначе как пылесосом по выкачиванию денег. На лечение близких уходили сотни тысяч рублей. Бывали случаи, когда люди продавали последнее жилье, дабы заплатить онкологам за лечение. А потому нынешние дни открытых дверей вызвали поначалу волну недоверия. А убедившись, что все всерьез и без обмана, захотелось спросить: за чей счет банкет и надолго ли ветер перемен?

Дабы не питаться мифами и слухами, которых и без того вокруг РНИОИ витает предостаточно, «МК на Дону» решил узнать все из первых уст — задать вопросы директору медучреждения Олегу Киту.

— Расставлю сразу все точки над i: в День открытых дверей в РНИОИ жители нашего региона действительно могут пройти диагностику бесплатно, — пояснил Олег Кит. Каждую неделю обследуется определенная группа органов. Акция носит социальный характер, и мы планируем проводить ее в течение одного месяца не реже раза в квартал. Замечу сразу, что в силу существующей в стране системы лечения онкозаболеваний РНИОИ не обладает достаточной финансовой базой, чтобы постоянно диагностировать пациентов на бесплатной основе. Абсолютно безвозмездно мы проводим лишь лечение по квоте Минздрава. Чтобы получить направление в федеральное онкоучреждение, коим является РНИОи, нужно сдать определенные анализы, указывающие на потребность больного в высокотехнологичной помощи. Пациенты могут сделать это бесплатно в муниципальных медучреждениях, но, к сожалению, на это уходит столько сил и времени, что порой, кажется, легче умереть. Немудрено, что люди предпочитают не бегать по больницам, а пройти диагностику по месту лечения в РНИОИ. И тут мы попадаем в очень щекотливую ситуацию, так как не работаем в системе ОМС, а потому не имеем возможности диагностировать бесплатно. Когда же весь спектр необходимых анализов пациентом пройден, мы сами направляем документы в Минздрав на получение квоты. И с этого момента все лечение в Ростовском онкоинституте проходит абсолютно бесплатно. За любые поползновения врача взять от пациентов дополнительные деньги я сразу увольняю, невзирая на должности, звания и стаж работы. При этом лечение пациентов, не являющихся онкобольными, осуществляется в РНИОИ на платной основе. Доход от платных услуг идет на развитие материально-технической базы медучреждения. Еще недавно эти деньги проходили мимо кассы.

— А как к подобному ветру перемен отнеслись ваши коллеги по институту? Не секрет, что для многих специалистов вы перекрыли «золотую жилу».

— За последние три года мне нередко пришлось слышать фразу: «Думали, что пришел свой, а он хуже чужого. » В Ростовском онкоинституте я работаю с 1995 года и знаю все подводные течения. Я потомственный врач. Родился в Багаевке, где отец работал главврачом районной больницы. Нашу фамилию там до сих пор вспоминают добрым словом, и понятие профессиональной чести для меня не пустой звук. Но давайте говорить не о том, что было, а о том, что есть и будет. Я и моя команда провозгласили политику полной открытости. Сегодня любой человек может обратиться со своими вопросами в РНИОИ и получить всю необходимую информацию. На стене висит информационный лист, где подробно расписаны платные и бесплатные услуги. Работает полноценный интерактивный сайт. Помимо этого по всему институту развешены ящики, в которые можно опустить свое письменное обращение. С жалобами пациентов разбирается специальная антикоррупционная комиссия.

— С платными услугами все более или менее понятно. Давайте вернемся к медицине. Ответьте, пожалуйста, на главный вопрос — можно ли сегодня победить рак?

— Когда кто-то обещает вас вылечить от рака, то он либо врет, либо просто не понимает сути процесса заболевания. У меня есть пациенты, которых я оперировал 7-8 лет назад, и в соответствии с российским законодательством по истечении пяти лет их сняли с диспансерного учета. А спустя еще два года они вернулись с метастазами. Поэтому понятие «вылечили от рака» достаточно условное. Другое дело, что сегодняшние возможности медицины позволяют продлить жизнь человека и сделать ее менее мучительной.

— И все же вы наверняка согласитесь, что российский подход к онкобольным в корне отличается от западного. В стране до сих пор нет разветвленной системы хосписов. Умирающим от рака пациентам нередко отказывают в обезболивающих наркотиках.

— То, что происходит в нашей стране с обезболиванием онкобольных, иначе как ужасом не назовешь. Во всех цивилизованных странах есть понятие комфортного ухода из жизни. Себестоимость обезболивающих наркотических препаратов — копейки. Введение драконовских запретов на выдачу препаратов абсолютно ничем не обусловлено — наркоманы и без медиков найдут себе дозу. Но, к сожалению, в существующей сегодня системе лечения онкозаболеваний комфортный уход человека из жизни во многом зависит от взаимоотношений федеральных и региональных структур Минздрава. Онкологическую службу Дона контролирует региональный Минздрав, и нам она не подчиняется. РНИОИ даже не имеет права поставить больного на диспансерный учет. После прохождения больным лечения в онкоинституте наши специалисты в случае необходимости выдают ему письменную рекомендацию проводить обезболивание наркотическими анальгетиками. На основании этой бумаги люди идут в онкодиспансер. Но если там решат не обращать внимания на наше предписание, мы оказываемся бессильны. На мой взгляд, одна из главных причин отказа пациенту в наркотическом обезболивании — нежелание врача заполнять огромную кипу бумаг. В итоге человек уходит в мир иной в страшных муках, и это преступление со стороны врачей.

— Первое, что бросается в глаза в стенах РНИОИ, — огромное количество пациентов с Северного Кавказа. Это что, отголосок Чеченской войны?

— Статистика показывает, что роста онкозаболеваний по сравнению с довоенным периодом на Северном Кавказе не наблюдается. Другой вопрос, что на сегодняшний день там отсутствует качественная медпомощь. А потому люди вынуждены ехать в соседний регион, где им могут предоставить высокотехнологичные методы диагностики и лечения. К тому же, согласно национальным традициям, пациент с Северного Кавказа приезжает не один, а в окружении многочисленных родственников. Но с цифрами не поспоришь: процент больных — жителей донского региона в РНИОИ на порядок выше.

— В бытность замдиректора РНИОИ вы ведали наукой. Тем не менее складывается впечатление, что слова «научно-исследовательский институт» чисто номинальные и в умах большинства ростовчан ваше медучреждение не более чем крупная клиника.

— Люди, как правило, узнают о научных исследованиях, когда взрывается сенсация. Но для ее рождения требуются десятки лет фундаментальных исследований, и в РНИОИ научная работа активно ведется. За три минувших года мы создали лучшую на юге России лабораторию молекулярной онкологии и лабораторию молекулярно-биологических исследований и ПЦР с группой клинической микробиологии, переоснастили лабораторию биофизики рака и лабораторию изыскания новых противоопухолевых средств и изучения механизмов их действия. У нас современный виварий европейского уровня для выполнения доклинических исследований. Ученые института активно изучают магнитно-терапевтическое воздействие на опухоль, лазерную терапию. В перспективе строительство Центра позиционно-эмиссионной томографии, позволяющей диагностировать рак на нулевом, доклиническом этапе, когда речь идет еще не о самой опухоли ткани, а лишь об опухоли клетки. На сегодняшний день такие центры существуют только в Москве, Петербурге и Челябинске. Получив доступ к современным технологиям, наши специалисты активно печатаются в российских и зарубежных журналах. Наконец, нас стали приглашать с докладами на конференции и симпозиумы в Европу и Америку. Сегодня мы активно сотрудничаем с Мадридским онкологическим центром, с онкологическим центром США в Нью-Йорке Memorial Sloan-Kettering Cancer Center. Мы интересны зарубежным партнерам своими научными разработками и уникальной клинической базой: в год в РНИОИ проходят лечение около 20 тысяч человек. Из них около 13 тысяч подвергаются хирургическому вмешательству. Ни одна клиника в России, за исключением столичного онкоцентра, не обладает подобным клиническим опытом.

— Означает ли это, что ЮФО опережает другие российские регионы по росту онкозаболеваний?

— Во всем мире структура онкозаболевания приблизительно одинаковая. Обширную клиническую практику ростовского онкоцентра определяет территория курации — это 2 федеральных округа с численностью населения 28 млн человек. А вообще, за 2012 год у нас проходили лечение пациенты из сорока шести субъектов Российской Федерации. К тому же у нас мощная клиническая база — 864 койки. Не скрою, что в РНИОИ хотят лечиться. За последние годы мы модернизировали медико-техническую базу, активно внедряем передовые инновационные методы диагностики и лечения.

— И последний вопрос, вот уже несколько лет не дающий мне покоя. В бытность вашего предшественника на посту директора Ростовского онкоинститута деятельностью РНИОИ активно интересовались правоохранительные органы. В результате проверки, по данным прокуратуры, на территории онкоинститута был обнаружен нелегальный морг. Каково было его предназначение и существует ли он по сей день?

— Морг существует и сегодня, но уже на легальной основе. В самом его строительстве и предназначении не было ничего криминального. Стыдно признаться, но многие годы трупы людей, скончавшихся в онкоинституте, в преддверии захоронения находились в ужасных условиях. А потому мой предшественник на посту главы РНИОИ решил построить морг. Вот только официально регистрировать его не стал. Исправлять упущение пришлось мне уже на посту директора. Так что сегодня морг РНИОИ работает абсолютно легально.