Щебетенко С.А. Установки на черты личности как предиктор активности «друзей» пользователя социальной сети «Вконтакте». // Национальный психологический журнал. – 2016. – № 4(24). – С. 34-44.

Рассматривается значение установок на черты личности при общении в социальной сети «Вконтакте». В начале исследования предполагалось, что данные установки могут влиять на то, как другие пользователи («друзья») проявляют себя при виртуальном взаимодействии. В исследовании, в котором приняли участие 1030 человек, изучалась роль метакогнитивной разновидности характерных адаптаций как ключевого элемента пятифакторной теории личности. Наряду с установками на черты исследовались и другие метакогнитивные характерные адаптации: диспозициональная эффективность, отраженная черта, отраженная установка на черту.

Установлено, что экстраверсия является наиболее сильным среди черт личности предиктором поведения в социальной сети. Важно, что этот факт получен не в связи с самоотчетными данными, а в связи с фактическим поведением. При этом речь идет о поведении других людей («друзей») в отношении данного пользователя. Было также установлено, что число «лайков» (положительных оценок) портретов пользователя увеличивалось при положительных установках на каждую из пяти черт личности: экстраверсию, доброжелательность, добросовестность, эмоциональную стабильность и открытость опыту. При этом эффекты самих черт личности на «лайки» элиминировались установками на соответствующие черты. Автор высказывает предположение о том, что роль установок на черты (в отличие от черт) заключается в селекции индивидом определенного социального окружения, соответствующего данной установке. Это, в свою очередь, может влиять на поведение других людей в отношении индивида, что и было продемонстрировано в исследовании.

Страницы: 34-44

Поступила: 02.10.2015

Принята к публикации: 16.02.2016

DOI: 10.11621/npj.2016.0404

Разделы журнала: Психология личности

Ключевые слова: черты личности; пятифакторная теория личности; характерные адаптации; метакогниции; социальные установки; социальные сети

Доступно в on-line версии с 30.12.2016

По мере того, как социальные сети становятся все более естествен­ной частью нашей повседневной жизни, исследовательский интерес к по­ведению их пользователей также становится все более устойчивым. В масштабе всемирной паутины интернета безуслов­ным лидером и, как следствие, основ­ным объектом внимания ученых, многие годы остается Facebook. В русскоязычном сегменте эта социальная сеть конку­рирует с такими локальными лидерами как «Вконтакте» и «Одноклассники». Эти и им подобные социальные сети предла­гают пользователям во многих отноше­ниях схожий базовый продукт. Большин­ство известных сегодня эмпирических исследований, касающихся особенно­стей личности пользователей сети, также выполнено на базе Facebook. Представ­ленная работа, напротив, осуществлена с использованием «Вконтакте», среды, во многих отношениях уникальной, в том числе, для исследователя.

Основным инструментом исследо­вания стал диспозициональный подход Большой Пятерки (пятифакторная теория личности – five-factor theory). Пять фунда­ментальных факторов, позволяющих оха­рактеризовать структуру личности чело­века, были определены в итоге научных исследований психологов разных стран (Г. Олпорт, Д. Гилфорд, Р. Кэттелл, Г. Айзенк, Р. МакКрэй, П. Коста и др.) на протяжении пяти десятилетий. После длительного практического использования пятифак­торной модели черт личности Р. Макрэ и П. Коста (McCrae, Costa, 1996, 2013) по­лучили возможность разработки ее теоре­тической основы.

Пятифакторная теория личности (five-factor theory, FFT или Большая Пятерка) предполагает, что пять основных черт личности (экстраверсия, доброжелатель­ность, добросовестность, нейротизм, от­крытость опыту) обусловлены исключительно биологическими факторами и образуют, тем самым, ряд ее базовых тенденций (basic tendencies). Взаимодей­ствие индивида со средой, согласно FFT, приводит к образованию неопределен­ного множества характерных адаптаций (characteristic adaptations) – структурных образований, основанных, с одной сторо­ны, на базовых тенденциях личности, а, с другой стороны, обусловленных действи­ем внешних факторов (external influences). В число характерных адаптаций, согласно Макрэ и Коста, входят социальные установки, мотивы, Я-концепция и прочие об­разования, имеющие выраженную соци­альную природу. «Фирменным знаком» FFT является безапелляционное утверждение о том, что такие черты личности как, на­пример, доброжелательность или добросовестность, являясь базовыми тенденци­ями, обусловлены сугубо биологически, в отличие от характерных адаптаций. Таким образом, базовые тенденции Большой Пя­терки понимаются в традиции темпера­мента (McCrae, Costa, 2013), в то время как характерные адаптации трактуются в традиционных схемах понимания лич­ности и характера.

Среди характерных адаптаций мож­но выделить особый класс, относящийся к рефлексии и мониторингу индивидом своих индивидуальных различий. Этот класс, предположительно функциониру­ющий по принципам метакогниций (Jost, Kruglianski, Nelson, 1998), мы обозначили как метакогнитивные характерные адап­тации (МХА), (Щебетенко, 2014, 2015). В отличие от традиционных метакогни­ций, МХА не являются мыслями о мыслях (thoughts about thoughts) (Petty, Briñol, Tormala, Wegener, 2007). Скорее они пред­ставляют собой мысли о чертах.

В качестве отправной точки для клас­сификации МХА рассматривались об­ласти метаиндивидуального мира (Дорфман, 2006) – полисистемы отношений человека с окружающей его средой. В ме­таиндивидуальном мире эти отношения образуют «области», варьирующие вектор направления активности от человека к миру и обратно, а также взаимные от­ношения этих двух элементов – как ча­сти и целого друг друга. В соответствии с действием этих двух факторов образо­ваны четыре «области» метаиндивидуаль­ного мира: авторство, обладание, приня­тие, зависимость.

Соответственно, среди МХА в первом приближении можно выделить четыре их разновидности. Концептуальные предпо­сылки для выделения этих МХА возника­ют на пересечении ряда традиционных проблем и парадигм современной психо­логии личности: когнитивного подхода (Bandura, 1977), исследований метакогни­ций (Jost, et al., 1998), социальных устано­вок (Petty, Briñol, 2012), а также символиче­ского интеракционизма (Gillespie, 2012). Диспозициональная эффективность, ко­торую можно рассматривать как частный случай области авторства, представляет собой мнение индивида о том, насколько он успешен в реализации данной черты личности в тех случаях, когда среда предъ­являет индивиду вызовы (ситуации) соот­ветствующего ей типа. Установка на чер­ту, рассматриваемая как частный случай области обладания, представляет собой валентную (положительную/отрицатель­ную) оценку данной черты индивидом, без прямого отнесения к собственной личности. Отраженная черта, рассматри­ваемая как частный случай области зави­симости, представляет собой суждения индивида о том, как черты его личности воспринимаются значимыми другими. Наконец, отраженная установка на черту, рассматриваемая как частный случай об­ласти принятия, представляет собой мне­ние индивида об установках на черты лич­ности, присущих значимым другим.

Среди индивидуальных различий, определяющих поведение пользователя социальной сети, ключевую роль играет экстраверсия (Kuo, Tang, 2014). Была установлена ее корреляция с самораскрытием в Facebook (Wang, 2013). Экстравертив­ность характера человека влияет на интенсивность его участия в группах (Ross, Orr, Sisic, Arsenault, Simmering, Orr, 2009), частоту размещения им фотографий «на своей стене» (Muscanell, Guadagno, 2012), наличие большого числа «друзей», постов и комментариев, интенсивное изучение страниц других пользователей (Gosling, Augustine, Vazire, Holzman, Gaddis, 2011), а также частое обновление своего статуса (Garcia, Sikström, 2014). В целом, экстра­версия обеспечивает индивиду удовлет­ворение от взаимодействия в социаль­ных сетях (Deng, Liu, Li, Hu, 2013). Другие черты личности, хотя и демонстриру­ют периодическую сопряженность с этой формой социальной жизни, тем не менее, связаны с ней менее устойчи­во (Muscanell, Guadagno, 2012; Ross, et al., 2009; Ryan, Xenos, 2011).

Ранее мы высказывали предположе­ние о том, что роль и специфика (от­раженных) установок на черты мо­жет быть обусловлена интерактивной природой личности (Щебетенко, 2014, 2015), поскольку в существенной сте­пени индивид познает себя через из­учение позиции другого (Выготский, Лурия, 1993; Mead, 1934). В этом плане установки на черты не характеризуют личность индивида напрямую. Напро­тив, они скорее приводят к тому, что ин­дивид определенным образом реагирует на проявление этих черт у других лю­дей. Например, относясь положительно к доброжелательности или добросовест­ности окружающих, человек с боль­шей долей вероятности получит положительную обратную связь и от своего окружения, а также будет стремиться к обществу добросовестных людей.

Суть «жизни» профиля социальных се­тей заключается в постоянной динами­ке, изменениях, вызываемых как самим пользователем, так и его «друзьями» – другими пользователями. Последние мо­гут оставлять различные следы активно­сти в профиле пользователя. В соответст­вии с вышесказанным, мы предположили, что, выражаясь терминами FFT, эти сле­ды будут преимущественно обусловлены не действием базовых тенденций Боль­шой Пятерки, а такими МХА, как «пря­мые» и отраженные установки на черты. В той мере, в которой установки на чер­ты определяют окружение индивида, они будут сопряжены с варьированием пове­дения «друзей» в профиле данного поль­зователя «Вконтакте».

Нами была сформулирована следую­щая общая гипотеза исследования:

Установки и отраженные установки на черты личности влияют на варьиро­вание поведения «друзей» в профиле пользователей социальной сети «Вкон­такте». Установки и отраженные установки на черты элиминируют возмож­ные корреляции соответствующих черт с этими поведенческими показателями.

В исследовании приняли участие 1030 студентов одного из российских универ­ситетов, в возрасте от 17 до 38 лет (M = 19.65, SD = 1.72). Одна участница не сооб­щила своего возраста. Среди участников была 691 женщина (67.1%). Участники сообщали свое полное имя, необходи­мость чего объяснялась стремлением «избежать каких-либо ошибок при под­готовке и рассылке обратной связи». Спу­стя несколько месяцев после завершения сбора данных участникам рассылались электронные письма, содержавшие ре­зультаты оценки их черт личности, а так­же краткий дебрифинг.

Полное имя участника применялось только для поиска его профиля в соци­альной сети «Вконтакте» – наиболее популярной социальной сети в русском сегменте интернета (eBizMBA, 2014). В работе мы использовали только ту информацию, которую можно получить в открытом доступе. Таким образом, ана­лизировалась лишь та информация, ко­торая была доступна любому пользо­вателю «Вконтакте», не являющемуся «другом» данного участника.

На 1 июля 2013 г. было найдено 948 профилей «Вконтакте» (92% выборки). Все интересующие нас переменные были за­мерены по состоянию на 1 июля 2013 г. «Вконтакте» позволяет определить послед­ний день, когда данный профиль был по­сещен его владельцем. Таким образом, мы смогли определить, является ли данный профиль активно используемым, либо «забытым». На 14 декабря 2013 г. из 948 про­филей 17 было удалено (1.8%), а 8 (0.8%) посещались его владельцем неопределен­но давно. Остальные 923 профиля (97.4%) были активны недавно: среднее время последнего визита составило M = 0.54 дня, максимальное время max = 79 дней. 803 профиля были посещены их владельцами в день контроля – 14 декабря 2013 г. Во­семь «заброшенных» профилей были уда­лены из выборки. Таким образом, финаль­ная выборка составила 940 участников.

Участники заполняли русскую вер­сию (Щебетенко, 2014) 44-пунктного те­ста Big Five Inventory (BFI) (John, Donahue, Kentle, 1991; John, Naumann, Soto, 2008), а также ряд ее модификаций, измеряющих МХА: установки на черты, диспози­циональную эффективность, отраженные черты и отраженные установки на черты. При изучении отраженных черт и отра­женных установок мы просили участни­ков исследования обратиться к образу их родителей, поскольку последние могут эффективно выполнять роль значимо­го другого для студентов (Malloy, Albright, Kenny, Agatstein, Winquist, 1997). На пол­ной выборке (n = 1030) подшкалы всех вопросников продемонстрировали при­емлемый уровень внутренней согласован­ности (.66 < α < .87). Исключение состави­ла подшкала установки на экстраверсию и отраженной установки на экстраверсию, α = .57 и .51, соответственно. Для увели­чения надежности из этих подшкал были исключены три пункта: «сдержанность», «порождение энтузиазма» и «застенчи­вость», в результате чего внутренняя согласованность увеличилась до α = .69 и .65. соответственно.

Все индикаторы поведения «Вкон­такте» могут быть распределены на две условные группы: «внешние» и «внутренние». «Внешние» показатели характери­зуют поведение пользователя: опубли­кованные им посты «на стене» своего профиля, количество аватарок (картинок-идентификаторов), количество комментариев, опубликованных пользо­вателем и т.п. «Внутренние» показатели отражают поведение других пользовате­лей в профиле его владельца. В соответ­ствии с выдвинутыми гипотезами, наше­го внимания находились «внутренние» показатели, т.е. следы активности других пользователей в профиле рассматрива­емого индивида. В качестве таковых из­учались следующие показатели:

число «друзей» пользователя [1] (n = 939);

число надписей (постов) «на стене» пользователя, опубликованных дру­гими людьми (за исключением публикаций, посвященных дням ро­ждения и официальным праздникам) (n = 250);

медиана числа «лайков», поставлен­ных под портретом [2] пользователя. Учитывались портреты опубликованные в период с 1 января 2011 г. по 25 мая 2013 г (n = 830).

Поскольку индикаторы «Вконтакте» демонстрировали существенную поло­жительную асимметрию, сырые баллы были подвергнуты логарифмическому преобразованию x = log10 (y + 1), что значительно сократило асимметрию и эксцесс распределения.

Корреляции характеристик личности с показателями поведения «Вконтакте»

Как и предполагалось, характеристи­ки экстраверсии были наиболее сильно связаны с показателями поведения в социальной сети (табл. 1). При этом, уста­новки на экстраверсию коррелировали с поведением в социальной сети слабее, чем экстраверсия. Открытость опыту показала паттерн схожих, но более сла­бых, корреляций. Характеристики до­брожелательности слабо положительно коррелировали с количеством «друзей», в то время как лишь установки на до­брожелательность коррелировали с чи­слом постов и «лайков». Характеристики добросовестности слабо положительно коррелировали с числом «лайков», в то время как только установки на добросо­вестность слабо положительно корре­лировали с числом «друзей». Характеристики нейротизма показали три слабых корреляции с индикаторами поведения в социальной сети.

Таблица 1. Корреляции показателей характеристик личности и поведе­ния «Вконтакте»