научная статья по теме ОБРАЗ ОСЕНИ В РАННЕЙ ЛИРИКЕ В. К. КЮХЕЛЬБЕКЕРА (ЛИНГВО- ПОЭТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ) Народное образование. Педагогика
Текст научной статьи на тему «ОБРАЗ ОСЕНИ В РАННЕЙ ЛИРИКЕ В. К. КЮХЕЛЬБЕКЕРА (ЛИНГВО- ПОЭТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ)»
Образ осени в ранней лирике а. т. грязнова В. К. Кюхельбекера
Москва (Лингвопоэтический анализ)
Вильгельм Карлович Кюхельбекер (1797-1846) - один из современников и близких друзей Пушкина и «поэтов пушкинской плеяды». В лицейские годы за свою метроманию (страсть к сочинительству) он много раз подвергался насмешкам, о которых напоминает придуманный лицеистами окказионализм Бекельмохериада. Несколько ироничное отношение, которое Кюхельбекер вызывал у друзей (несмотря на всю их симпатию к нему), передалось и современникам поэта. Вильгельма Кюхельбекера считали третьесортным поэтом, неудачником и архаистом. Между тем достаточно прочитать лишь несколько строк из писем и дневника Кюхельбекера, познакомиться со стихами, как станет ясно, что язык его вовсе не так архаичен, как принято считать. Вот, например, как он писал о себе: «Я по отцу и по матери точно немец, но не по языку, до шести лет я не знал ни слова по-немецки, природный мой язык — русский, первыми моими наставниками в русской словесности были моя кормилица Марина, да няньки мои Корниловна и Татьяна»1. Очень интересны наблюдения поэта над особенностями русского характера, отраженными в языке: «. Господ-
1 Цит. по изд.: Друзья Пушкина. Переписка; Воспоминания; Дневники: В 2 т. - М., 1986. -Т. Г. - С. 223.
Грязнова Анна Тихоновна, кандидат фияол. наук, преподаватель вуза.
ствующий дух русских пословиц -ирония. Очень мало таких, которые то, что хотят сказать, говорят прямо, — большая часть из лих выражается обиняками: некоторые истинные апологи в двух-трех словах. Не знаю пословиц, остроумнее русских: старинные французские очень хороши, но не забавнее наших. Удивительно, что при таком богатстве народного остроумия у нас так мало веселых, смешных песен, а более все заунывные»2.
Столь же любопытны суждения Кюхельбекера о языке и стиле литературы: ♦ . Иной, судя по нашим Чайльд-Гарольдам, едва вышедшим из пелен, мог бы подумать, что у нас на Руси поэты уже рождаются стариками. Картины везде одни и те же: луна, которая - разумеется - уныла и бледна, скалы и дубровы, где их никогда не бывало, лес, за которым сто раз представляют заходящее солнце, вечерняя заря; изредка длинные тени и привидения, что-то невидимое, что-то неведомое, пошлые иносказания, бледные, безвкусные олицетворения Труда, Неги, Покоя, Веселия, Печали, Лени писателя и Скуки читателя; в особенности же - туман: туманы над водами, туманы над бором, туманы над полями, туманы в голове сочинителя»3. Приведенный фрагмент статьи
2 Цит. по изд.: Русские писатели ХУШ-Х1Х веков о языке: Хрестоматия: В 2 т. - М., 2000. - Т. I. - С. 306.
3 Указ. соч. - С. 316.
«О направлении нашей поэзии, особенно лирической, в последнее десятилетие» (1824) свидетельствует не только о лингвистическом чутье поэта, но и о способности критически (и самокритично) оценивать тенденции современной ему литературы. Кюхельбекер, начавший поэтический путь со стихотворений, напоминавших своим стилем лирику Жуковского, к 1825 г. кардинально изменил творческую манеру. Познакомившись с литературно-кри-тическим наследием Кюхельбекера, понимаешь, почему общением с ним не пренебрегали И.-В. Гете, Б.-А. Кон-стан, A.C. Грибоедов, A.A. Бестужев, В.А. Жуковский, A.C. Пушкин, В.Ф. Одоевский, П. Ершов.
В нашей статье мы обратимся к ранней лирике В.К. Кюхельбекера, в частности, к языковым средствам создания образа осени. Проанализируем ранние элегии поэта — «Осень» и «Осеннее утро». Для большей наглядности сравним их с произведениями Г. Р. Державина («Осень») и A.C. Пушкина («Осеннее утро»).
Заметим, что впервые образ осени появляется в лирике Кюхельбекера и Пушкина практически одновременно -в 1816 г. Кюхельбекер пишет сразу два стихотворения: «Осень» и «Осеннее утро», Пушкин - «Осеннее утро». Уже на этом этапе творчества принципы изображения одного времени года у обоих поэтов различаются весьма существенно, хотя и тот и другой выбирают жанр элегии. Думается, что такой выбор закономерен: у юных поэтов были великолепные образцы для подражания: сентименталистекая элегия Н. М. Карамзина «Осень» (1789) и предромантическая элегия В. А. Жуковского «Вечер» (1806). Иными словами, в момент обращения Кюхельбекера и Пушкина к элегии этот жанр приобрел в российской литературе вполне устойчивые содержательные черты: «Жанр элегии предполагает грустные размышления о жизни и смерти, тщетности тщеславных устремлений ввиду неотвратимого конца, воспоминания о прошлом, вздохи о быстролетном счастье. Только природа
4 Б а е в с к и й В. С. История русской поэзии: 1730-1980. - М., 1996. - С. 37.
может предложить утешение герою и читателю элегии»4. То же можно сказать и о стиле элегии, который сформировался во многом благодаря переводу В. А. Жуковским стихотворения английского поэта Т.Грея «Сельское кладбище» (1802): «Стиль русской элегической школы — характернейший образец замкнутого стиля, непроницаемого для сырого, эстетически не обработанного бытового слова. Все элементы этой до совершенства разработанной системы подчинены одной цели -они должны выразить прекрасный мир тонко чувствующей души. Элегическая поэтика — это поэтика узнавания. И традиционность, принципиальная повторяемость являются одним из сильнейших ее поэтических свойств. В основе русского элегического стиля лежали и всевозможные трансформации «вечных» поэтических символов, и образная система французской «легкой» поэзии и элегической лирики
XVIII века, глубоко ассимилированная, переработанная русской поэтической культурой»5.
Таким образом, уже в десятые годы
XIX столетия на русской почве сформировалось несколько модификаций элегии, каждая из которых обладала поэтическими особенностями: существовали любовная, философская, гражданская элегии, элегия-идиллия (например, «Сельское кладбище») (В. Баевский). По другой типологии (которой придерживается В. Вацуро) - элегия прозаическая, унылая, кладбищенская. Представляется, что черты «кладбищенской элегии» обнаруживаются в произведениях молодого Кюхельбекера с наибольшей силой. К числу характерных признаков «кладбищенской» элегии В. Н. Топоров относит два параллельно развивающихся «"микромотива", которые "как бы ищут соединения друг с другом". Это мотивы "юноши" (часто певца, поэта) и "смерти"»0.
Композиция «кладбищенской элегии» имеет двухчастную структуру, что весьма отчетливо проявляется в
5 Гинзбург Л. Я. О лирике. - М., 1997. -С. 30.
6 Цит. по кн.: В а н у р о В. Э. Лирика пушкинской поры. - СПб., 2002. - С. 64
элегиях Кюхельбекера (см. «Осень» и «Осеннее утро»; вторые части мы выделили шрифтом).
Ветер протек по вершинам дерев; дерева
зашатались -Лист под ногою шумит; по синему озеру
Уединенный плывет; на холмах и в гулкой
Солнце, чуть выглянув, скроется тотчас: луч его хладен, Все запустело вокруг. Уже отголосок
не вторит Песней жнецов; по дороге звенит
колокольчик унылый; Дым в отдаленьи.
Путник, закутанный в плащ, спешит
к молчаливой деревне. Я одинокий брожу. К тебе прибегаю,
Матерь, в объятья твои! согрей, о согрей
Нежная матерь! Рано для юноши осень настала. — Слезу
сожаленья, Други! Я умер душою: нет уже прежних
Нет и сладостных прежних страданий — всюду безмолвье, Холод могилы!
Осеннее утро Хладное веянье гонит круги на зеркало
Звезды ночные зашли; в облаках,
развеянных ветром, Носится призрак-луна; утренний
петел воскликнул В близком селе.
Вдруг заря занялась; седые холмы
Край небосклона горит, златой оттенен
Бор заалел: на соснах, и дробясь, и
трепеща, пушистый Иней блестит!
Солнце взошло! - но бледное даже
покрова не сняло С грустной земли; за пасмурной
Так улыбалася некогда мне! - но скоро
Однако двухчастное построение элегий Кюхельбекера не выглядит искус-
ственным, потому что их тексты организованы с помощью детально продуманной системы выразительных средств. На первый взгляд текст кажется архаичным. Стихотворный размер — гекзаметр, характерный для древнегреческих произведений, также придает стихотворению молодого поэта гффект «старины». Однако стихотворный размер элегии тесно взаимодействует с другими элементами и служит для решения определенной художественной задачи.
Важным признаком гекзаметра является цезура, которая делит стихотворную строку на две части. Обычно Кюхельбекер обозначает цезуру графически - с помощью точки с запятой, двоеточия, тире, точки. В ряде случаев этот прием подкрепляется разбиванием стихотворной строки на два самостоятельных предложения, в результате чего второй сегмент выделяется еще и с помощью прописной буквы. Так Кюхельбекер подспудно готовит читателя к восприятию двухчастной композиции всего стихотворения, где первая часть, описывающая осеннюю природу, обнаруживает параллелизм со второй, изображающей душевные волнения лирического героя. Лексема осень применительно к внутреннему состоянию героя символизирует старость, близость смерти, поэтому вполне закономерно, что в элегии использованы и другие единицы языка, обладающие той же семантикой, а именно - архаические единицы. Приведем их.
1. Акцентологический архаизм: на хблмах вм. на холмах.
2. Графические: написание слова Природа с большой буквы позволяет усмотреть в данном случае прием, характерный для классицизма, где с помощью прописных букв выделялись наиболее значимые образы, часто аллегорического характера.
3. Фонетические: старославянизм хладен (он использован в стихотворении наряду с русизмом холод); уединенный вм. уединённый.
4. Лексические: отголосок («эхо»).
5. Морфологические: словоформа мн. числа существительного дерево (дерева, дерев); форма глагола прошедшего времени смолкнули (вм.
смолкли); устаревшие формы обращений матерь (ср. мать), други (ср. друзья). На фоне всех этих примет архаики устаревшими с точки зрения современного языка выглядят метонимии: уединенный лебедь (вм. плывет один); гулкая долина (вм. долина, где гулко разносятся звуки).
Читатель заметит, что среди архаизмов, употребленных В. Кюхел
Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.