Вальтер Р. Ангелус Силезиус. Журнал "Путь" №8

Здесь речь будет идти о человеке, о личности, о поэте, который выделяется не только в XVII веке, в так называемой Renaissancepoesie, но и в мистической литературе вообще. Heiler в своей известной книге «Das Gebet» причисляет его к мистикам наряду с Рlotin'ом, Eckehardt'oм, Тauler'ом. Heiler различает два типа «набожности»: тип мистический и тип пророчески-библейский. Как особенно яркий, выдающийся пример мистической религиозности он приводит именно Angelius Silesius᾽a.

Личность Ангелуса Силезиуса слишком тесно связана с эпохой, в которой он жил, чтобы ее можно было обойти молчанием. Даже самый поверхностный биографический очерк не может не коснуться его перехода в католичество; этот переход внешне обусловлен необыкновенной безжизненностью и сухостью ортодоксального лютеранства тех времен, а внутренне — как мне думается — мистической настроенностью, мистической натурой Angelus Silesius, которая не нашла и не могла себе найти другого выражения кроме как в католической церкви. Его бесподобная книга «Der cherubinische Wandermann» — «Херувимский странник» была написана во время и в первые годы после его перехода. К этому же времени относится целый ряд религиозных стихотворений, который можно найти в любом протестантском песеннике, в так называемых «Gesang-b ü cher». Одна из этих песен начинается так :

«Mir nach, spricht Christus unser Held,

Mir nach, ihr Christen alle. ».

«Следуйте за Мной, говорит Христос, наш герой,

Следуйте за Мной, христиане».

По всей вероятности, однако, мало кто из протестантов знает, что Ангелус Силезиус сочинял эту песнь именно тогда, когда он твердо решил принять католичество.

Кто же был Ангелус Силезиус? Настоящее его имя Johannes Scheffler (Angelus Silesius — псевдоним). Родился он ровно 300 лет тому назад, в 1624 году в Бреславле в Силезии. Он принадлежал к ополяченному немецкому, но лютеранскому семейству. Его отец отличался в разных походах польской короны. Он был состоятельный человек. В преклонном уже возрасте он переселился в Бреславль, где сразу же занял видное положение среди городской знати. Шестидесяти двух лет от роду он женился на девушке 24 лет. Johannes был старшим сыном. Впоследствии родилась еще дочь и второй сын — психически больной. Дети рано осиротели: вскоре после отца умерла и мать, а Johannes'y тогда было всего 15 лет. Нет сомненья, что это отразилось на его развитии. В 1643 году он кончил Elisabethgymnasium в Бреславле и отправился в Страсбург на медицинский факультет, а год спустя в гор. Лейден в Нидерландах. По всей вероятности он здесь познакомился впервые с разными сектами, так напр., с менонитами и коллегиантами, которые встречались в так называемых «углах», где устраивались собеседования о возрождении мира и церквей, об одухотворении религии и т. д. Возможно, что эти кружки оказали некоторое влияние на молодого студента. В 1648 г. он отправился в Италию, где он в Падуе защищал свою докторскую диссертацию. Между прочим он здесь написал другу на память такое изречение: mundus pulcharrimum nihil, т. е. мир это прекрасное ничто для челове-

ка, взоры которого направлены на Бога. Эту же мысль он впоследствии часто выдвигает в книге «Der cherubinische Wandermann», но там говорится: «Die Welt ist eitel nichts», т. е. мир вообще ничто. Надо указать и на то, что Scheffler впоследствии утверждал, что он во время своего пребывания на католических университетах имел возможность убедиться в том, что обвинения протестантов против «старой» церкви ложны.

В 1649 году Scheffler возвращается на родину и по всей вероятности некоторое время останавливается в Бреславле. В 1649 году же герцог Silvius von Oels (княжество в Силезии) назначает его своим лейб-медиком и он переезжает в Oels.

Несколько слов о религиозной жизни той эпохи: лютеранство в Силезии быстро распространилось и укоренилось; только в начале 17-столетия католическая церковь начала отвоевывать потерянные некогда позиции. Ортодоксальное лютеранство тех времен до того окостенело в распрях с кальвинистами и разными сектами, что люди более глубокой религиозности уходили от него и искали подтверждения своих воззрений и стремлений в мистических произведениях средневековья у Tauler᾽a, у Meister Eckechardt᾽a. Но и Jakob Boehme, который тогда еще жил, имел многих поклонников в Силезии. Главные представители этого мистического направления, которое находилось во вражде с господствующей лютеранской церковью, были Abraham von Frankenberg и Daniel Czepko von Reigersfeld; они стоят во главе кружка единомыслящих. Так как Ангелус Силезиус сошелся с Szepko von Reigersfeld'ом во время своего пребывания в Бреславле и тесно подружился с Frankenberg'ом будучи врачем в Oels'e, нужно и о них сказать несколько слов. Szepko создал целую мистическую систему, исходя от Meister᾽a Eckehardt᾽a, и Valentin᾽a Weigel᾽a. Вот основные мысли этой системы, как мы потом увидим, тождественные с творческой мыслью Ангелуса Силезиуса. Бог и мир — едины. О Боге можно только сказать, то он «вечное Ничто», покой, тишина, из которой исходит всякое движение, желание осуществиться в творимом и превратить таким образом «ничто» в «нечто». Сотворенное исходит из Бога и возвращается к Нему же, в особенности же человеческая душа. Она так крепко связана с Богом, что она без Бога, а равным образом Бог без нее не может существовать. Первобытное единенье с Богом человек нарушил проявлением своей воли, в чем и заключается его грех; из этого следует, что эту волю надо уничтожить, дабы снова соединиться с Богом. На это человек способен, когда он умирает, — т. е. когда он уходит от всего земного и в глубочайшей тишине ждет откровенья Божества. Однако эта отрешенность, «умиранье» — отнюдь не исключает собственного подвига, ибо человек не должен отказываться от своего креста; блаженство он может достичь смиренным отказом от собственной воли, наконец — любовью. Однако — не извне это блаженство нисходит на него; оно находится в нем самом; в глубине его сердца — рай и ад.

Эти идеи тесно связаны с мистикой средних веков. Но мысль, что Божество только в человеке проявляется действительно, как действующая сила, и что Бог без человека не мог бы даже существовать, что с гибелью человека и Бог гибнет в этой резкой формулировке была — насколько мне известно — впервые высказана Szepko von Reigersfeld, а потом уже повторена и Ангелусом Силезиусом!

Szepko говорит так:

Если бы Бог не находился бы вечно в чистой любви

Я бросил бы Бога, чтобы только остаться в нем.

Wann Gott nicht ewig stand in ungemengter Liebe

Ich selber liesse Gott, dass ich nur in Ihm bleibe.

Johannes Scheffler в Бреславле близко сошелся с Szepko von Reigersfield и его многочисленными друзьями. Однако, хотя идеология этого кружка ему была чрезвычайно дорога и близка, он все же не принадлежал к числу людей довольствующихся лишь словами. Той личностью, которая зажигающим примером повлияла на него, которая не на словах, а на деле показала ему, что значит «умиранье в Боге» был Abraham von Frankenberg. Frankenberg вел уединенный, скром-

ный образ жизни. Встречался он с немногими единомыслящими, между прочим и с Jakob Boehme, которого он очень ценил. Нужно заметить, что ортодоксальное лютеранство крайне враждебно относилось к мистическим кружкам. Лютеране смотрели на мистиков как на фанатиков и энтузиастов, а мистики возненавидели сухой и скудный интеллектуализм лютеранства. Так думал и Франкенберг. Религиозный идеал, по его мнению, не был осуществлен ни в одной из господствующих церквей. Когда его спросили, какого он вероисповедания, он ответил: «Я сердце религии — католической, лютеранской и реформаторской» — иными словами говоря, что он не желал связывать себя ни с одной из этих церквей, а брал из каждой то, что ему казалось правдой. Таким образом он дошел до идеи незримой церкви или общины (Gemeinschaft), которая должна была объединить все человечество — христиан, иудеев и язычников. К христианству он питал глубочайшее уважение и верил в обязанности, которые оно налагает на его исповедника. Что касается цели и смысла жизни, то Франкенберг стремился к тесному слиянию с Божеством, которое осуществляется благодатью. Кто желает достичь этой благодати, должен стать подобным распятому и воскресшему Христу, т. е. царство небесное искать внутри себя, возродиться и уйти от миpa сего. Лютеранский догмат об оправдании верой казался ему неправильным, если эта вера не проявляется в делах и остается бесплодной. Из мистиков средневековых ему особенно близок был Tauler и «Deutche Teologie», Франкенберг познакомил Ангелуса Силезиуса с неокатолической мистикой, с Giordanno Bruno, с Meister Eckart 'ом, со св. Гертрудой.

Их беседы часто касались и Якова Беме; подлинно известно, что Шефлер его в то время высоко ценил. То обстоятельство, что Беме подвергался гоненью со стороны представителей лютеранской церкви, послужило Шефлеру и Франкенбергу внешним поводом резко осуждать лютеранство и Лютера, которого в особенности Шефлер не любил за отрицание аскетического идеала и за грубость его полемических выступлений. Франкенберг, наоборот, был для него живым примером осуществления аскетизма. В 1652 г. Франкенберг умер — тяжелая потеря для Шефлера, который лишился в нем не только друга, но и руководителя. Нельзя забывать, что Шефлер был главным образом поэт. Он не мог довольствоваться одной смелой мистической спекуляцией; именно, как истинный художник, он должен был стремиться к ясно определенной форме. Скоро после смерти друга он написал трактат о неокатолическом мистике Ва r bancon: однако в Oels'e существовала духовная цензура, которой руководил придворный пастор Freitag. Тот без всяких объяснений запретил печатанье этой книжки и только указал на то, что он отнюдь не может способствовать развитию «энтузиазма» в княжестве. Этот запрет, конечно, огорчил и возмутил Шефлера. Ему становилось все яснее, что он не может и не должен остаться в церкви, которая так чужда его внутренней жизни. Переход его был давно уже внутренне подготовлен, он подал в отставку и переселился в Бреславль. Здесь он в 1653 году принял католичество. О мотивах своего перехода он подробно сообщает в короткой брошюре. Он указывает на причины его ухода из лютеранства, а во второй части на причины принятия католичества. Нельзя сомневаться в том, что переход произошел на основании внутренних переживаний, но способствовали ему внешние события. Главными причинами он сам называет: отвращение к лютеранскому учению об оправдании, отрицательное отношение протестантской церкви к аскетизму и к культу святых, зыбкий фундамент, на котором построена лютеранская церковь, постоянные распри последователей Лютера между собой, наконец, глубокая его несимпатия к личности самого реформатора. Однако, по принятии католичества восставал вопрос, как удастся ему согласовать ту мистическую жизнь, к которой он стремился, с внешним устроением церкви. Думается, что сюда именно следует отнести тот необычайно творческий подъем, плодом которого является его знаменитая книга «Der cherubinische Wandermann». Вышла она в 1656 году, значит три года после перехода. Эта книга представляет собрание двустиший в александрийском размере. Разделил он ее на пять частей, а впоследствии прибавил еще шестую часть. — Труд этот не представляет из себя нравоучительную поэму. Менее, чем кто-либо Шефлер выступает моралистом или даже учителем.

Ангелус Силезиус стремился к святости и праведности. Темы двустиший не согласованы меж собой, иной раз даже противоречат друг другу. Объединяющее начало — одинаковое религиозное настроение Он сам вовсе не стремился к систематизации, а как удивительно тонкий лирик писал о том, что его волновало. Создается впечатление некоторой разбросанности, но если поближе познакомиться с содержанием, то явно чувствуется глубокая внутренняя связь, органическая связь, которая объединяет даже самые противоречащие друг другу двустишия. Центральное место занимает его представление о божественной вечности. В то время как проявления внешнего миpa связаны временем и пространством, все эти ограничения для вечности отпадают; в ней нет ни прошлого, ни будущего, а только настоящее. Тоже относится и к Богу: в нем все объединено, что человеку кажется многообразным, и изменчивым. Однако — определить Бога немыслимо. Можно только указать те свойства, которые ему не присущи. И вот оказывается, что Бог не мыслит и не желает; он безафектный; к нему даже понятие существование неприменимо. Он — ничто; он подобен вечной тишине и покою. Из Бога же вылились и мир, и вообще все созданное, что однако не совершилось в определенном времени, а вместе с Богом, —как непосредственное последствие его природы, дан и весь мир. Поэтому мир вечен, как и сам Бог. Только случайные внешние формы, которые затемняют его неразрушимое существо, преходящи. Бог наполняет собой вселенную. Он присущ не только человеку, но и червяку и мушке. Рай и ад внутри человека; грех и добродетель заключают награду в самих себе. Приведем несколько примеров: