Всё об актёре Александре Петрове

Самый молодой Гамлет в истории, самый яркий, востребованный актёр: «Притяжение», «Полицейский с Рублевки», теперь - громкий кинопроект «Гоголь».

Для того чтобы у Саши появилась мечта стать актером, понадобилась целая гора кирпичей.

Александр, с детства вы занимались в футбольной секции Переславля-Залесского, в 15 лет прошли отбор и вас пригласили в Москву, чтобы заниматься профессионально, но вдруг.

Александр Петров: . на летней школьной практике на меня свалилась гора кирпичей. Сотрясение мозга - и о спорте можно было забыть. Я очень переживал, потому что мечта рухнула. Но так как мне в тот момент было 15 лет, я чуть подлечился, потом пошел на улицу к пацанам, стал гонять в футбол ради удовольствия. В этом возрасте какая-нибудь стычка-разборка во дворе, и ты уже забываешь обо всем. Так что это не была трагедия-трагедия. Понимаете, есть такая штука настрой родителей. Кому-то с детства внушают: ты должен побеждать, если проиграт - катастрофа. От меня никто побед не требовал. Ну и я как будто бы родителей не разочаровывав.

А мне кажется, было одно разочарование. Они ждали девочку, даже имя придумали: Таня, а тут вы. Все дальнейшее в глобальном смысле уже не разочарование, а мелочи.

Александр Петров: Все знали, что ребенок должен появиться в Татьянин день, так что на случай рождения дочки с именем было понятно. Но я никого не разочаровал. У меня есть старшая сестра, все хотели мальчика. Правда, врачи маме говорили, что лучше не рожать, у нее отрицательный резус-фактор, возможны проблемы с ребенком. Но мама не слушала. Мама молодец.

Это ведь мама научила вас читать стихи?

Александр Петров: Да, мама фельдшер, но в молодости ходила в театральные кружки. У неё были способности. Когда я еще учился в школе, мама говорила: «Саша, у меня есть знакомые в Ярославском театральном училище,попробуешь?» А я на это махнул рукой и поступил на экономический факультет в Переславле-Залесском. Там было дико скучно. Мы с товарищами открыли фирму - принты на майках делали, все шло хорошо. Для души я занимался в театральной студни «Антреприза» у Вероники Алексеевны Иваненко. Она с первого дня знакомства уделяла мне гораздо больше времени, чем ребятам, с которыми создавала этот театр. Я приходил к ней домой, мы разговаривали на кухне по пять часов ночами. Именно тогда я поверил, что талантливый. И. стал зазнаваться. Прямо звездная болезнь началась! Ходил по Переставлю этакой звездой. Не то что сейчас - я стал гораздо скромнее. А тогда даже внешне старался выделяться. У меня была прическа острая и рваная, носил какие-то желтые рубахи. Я дико заигрался, крылышки начали отрастать. Вел себя задиристо, наглел.

И у ребят-студийцев началась ко мне лютая ненависть. Как-то старшие пацаны очень жестко со мной поговорили. Мол, старичок, так нельзя. Судя по взглядам, у них было желание меня побить. В общем, с меня сбивали спесь. А когда я поступил в институт и началось ремесло, отростков звездности уже не было. Наоборот, появились страдания от ощущения неуверенности и никчемности. Когда мне было очень плохо, я приезжал в Переславль, заходил к Веронике Алексеевне, и она меня подбадривала. И сейчас, бывая дома, я к ней заглядываю. Вообще. Переславль - это одно из моих мест силы. Выходишь ночью из дома, слушаешь тишину. В Москве такой ноты нет.

А каким был ваш дом в детстве?

Александр Петров: Крепостью. В доме было хорошо, уютно. Я рос под защитой мамы и папы.И когда поступил в ГИТИС, этого лишился. Очень болезненный момент, я остался совсем один. Даже не думал, что семья настатько важна, что так важен быт. Раньше все было как бы само собой: прибегаешь посте футбола домой весь мокрый, тебя уже ждут с ужином, с пирожками с черникой. Мама то ли покупала их, то ли пекла. Бабушка тоже. Пироги для меня - символ дома. И вдруг я остался без них и буквально страдал от этого! Я очень удивлялся, как такое может быть, ведь я очень хотел вырваться в другую жизнь, но не знал, что в ней так трудно.. Москва казалась огромной, громкой, хаотичной. С одной стороны, это нравилось, с другой - угнетало. У меня с ней была и любовь, и война одновременно. Я буквально терялся в городе. Потом учеба затянула, и стало чуть полете.

Чем вы так поразили Леонида Хейфеца во время первого тура вступительных, что он взял вас на курс, минуя следующие испытания, и сказал, что хочет с вами дружить?

Александр Петров: В первую очередь тем, что поступал только к нему. Хейфецу это казалось странным, ведь абитуриенты стараются использовать все варианты. Он даже не сразу мне поверил и попросил пробить мою фамилию по спискам других институтов. А еще Леонид Ефимович дал мне очень сложное задание, которое я выполнил.

Какое задание?

Александр Петров: Он сказал: «Ты приходишь на могилу близкого, а место обезображено. Покажи свою реакцию. » Я не помню все в деталях, но это было дико больно. Злость, ощущение беспомощности, потому что, скорее всего, невозможно узнать, кто это сделал, и вообще огромная гамма чувств. Все это я переживал, иначе сыграть невозможно. Я сильно в это поверил. Недавно мы с Леонидом Ефимовичем беседовали об этом, и он сказал: «Я до сих пор себя немножко виню за то задание. Нельзя было так делать, потому что это сильно ударяет по психике. » На вступительных экзаменах Хейфец нас безжалостно испытывает. Вся аудитория быта полна абитуриентов, которые друг друга ненавидят, ведь они конкуренты. И я тоже ненавидел. Это была война каждого с каждым. А когда выбрали счастливчиков, стало еще жестче. На курсе собрались самые сильные, каждый победил 500 человек. Первый год было очень тяжело, мы занимали «места» - кто под солнцем, кто под пляжным зонтом на шезлонге, кто в море.

А где было ваше место?

Александр Петров: На первой линии у моря - никогда. Некоторые ребята были лидерами курса с первого до последнего дня. Но не я. У меня же не было много спектаклей, наград и поощрений. Хотя однажды повезло. Каждый месяц двум-трем лучшим студентам выплачивали стипендию, на которую скидывались старшие, уже работающие ребята и педагоги. Однажды я стал лучшим. Мы с соседом но комнате Сашей Палем пошли в кафе, объелись пиццы. Были счастливы, просадили всю стипендию. Ну,вот и все. На втором курсе я осознал, что через два года начнется взрослая жизнь, нужно цепляться за любой шанс, начинать сниматься. Я все просчитал, у меня такое есть. Этот урок мне преподал папа, когда учил водить: «Саша, за рулем ты должен просчитывать ситуацию на шаг вперед. Так и в жизни: надо проигрывать в голове разные варианты, тогда будешь готов ко всему». И я готовился к тому, что, когда учеба закончится, нужно быть в деле, иметь работы и знакомства. Многие ребята об этом не задумывались - идет и идет. Не моя история, ведь за плечами - ничего. Родители не могли купить мне квартиру, мол, Саша, живи и не парься. И я за это благодарен обстоятельствам. Потому что как только появляется подушка безопасности, ты расслабляешься, не грызешь землю ради роли. Перестаешь стараться, думаешь: повезет в следующий раз. А у меня не было следующего раза не было варианта проиграть.

А есть человек, для которого мечтаете покорить мир?

Александр Петров: Безусловно. У каждого есть такой человек.

Наверное, это актриса Ирина Старшенбаум, о которой вы говорили: "Она разбрызгивает вокруг себя свет. " Мужчина чаще всего завоевывает мир ради женщины?

Александр Петров: Да, иначе и смысла нет. Мужику много не надо. У нас интересы-то маленькие. Поесть, поспать, с друзьями встретиться, в баню сходить. А вот когда мужчина не один, он стремится к другим вещам. У каждого они свои. Я, например, пишу стихи. Открываю телефон, набираю что-то, подучается стихотворение. На мир начинаешь смотреть по-другому, когда есть ради кого. Становишься другим человеком. И такое ощущение, что именно это со мной сейчас происходит. Хочется многого достичь.

Чего, например?

Александр Петров: Выступить на Таймс- сквер. Поработать в Голливуде. Получил. "Оскара". И это когда-нибудь произойдет. Вопрос времени. Это получится, если отказаться от всего, что есть здесь, - от успеха, интересных предложений. Но пока не время, я тут и полностью погружен в работу. Беру новые проекты, по-другому не могу. Я повышаю и буду повышать этот градус.

Вы фанатик своего дела?

Александр Петров: Да, да, да, я фанатик! Иначе результатов не добьешься. У меня сейчас революционный период в жизни. Жажда перемен! Я за то, чтобы в искусстве разрушать условности, рисковать. Раздвигать рамки. Мне всегда хотелось сокращать дистанцию со зрителем и быть дико незащищенным на сцене, что дает возможность работать на 900%. Обычные репертуарные спектакли в театре мне уже не так интересны. Конечно, я по-прежнему нервничаю перед выходом на сцену, но когда выхожу, ловлю себя на мысли, что раньше испытывал что-то гораздо большее. У меня зависимость от адреналина! Когда получаю его, нахожусь в диком кайфе и являюсь даже не человеком, а энергетической субстанцией.

От чего еще вы получаете удовольствие?

Александр Петров: От футбола, испытываю редкое состояние эйфории, когда играю. Хоть сам с собой, просто набиваю мяч - и уже приятно. Кстати, мяч у меня всегда с собой в багажнике.