Люди, которые ходят в одной и той же одежде Московские адепты uniform dressing — о своем характере, брендах и любимых вещах

Маркетологи уже доказали эффективность концепции less is more. Она построена на том, что небольшое число моделей в магазине одежды дает большую конверсию продаж. Для многих людей выбор нужной вещи обременителен и эмоционально затратен, к тому же он требует времени. Благодаря этому родился uniform dressing — модный аскетизм, при котором гардероб полностью состоит из готовых комплектов одинаковой одежды. Его популяризаторы — Стив Джобс, Марк Цукерберг и Барак Обама — не думают ежедневно о том, в чем выйдут из дома. The Village пообщался с москвичами, которые годами не меняют гардероб, о том, как они проходят фейсконтроль и реагируют на шутки окружающих.

Наталья Волкова, 37 лет

Четыре платья

Последний раз я покупала платье примерно год назад. С детства у меня выработалась привычка задвигать себя в угол, и мне тяжело от нее избавиться. К тому же я не самый обеспеченный человек. Новую одежду я покупаю, когда есть время, необходимость и лишние 3 тысячи рублей.

У меня четыре платья: два летних и два зимних. Они похожи между собой: выглядят как синие и серые мешки, но довольно изящные. Все платья просторные и скрывают несовершенства фигуры. Видно, что под ними что-то большое, но что конкретно — никто не знает. Одежду я ношу по два дня, после чего стираю. Мне неважно, выходной или будний день — в моем наряде ничего не меняется.

Пятое — лучшее — платье я надеваю осенью или весной, если нужно пойти в приличное место. Также у меня много одежды, которую мне подарила мама, но я ношу ее, только если одно из двух моих платьев грязное, а второе сохнет. В маминых вещах я чувствую себя ужасно.

Из верхней одежды у меня есть странная штука без пуговиц, похожая на пальто. Зимой я ношу толстую бесформенную куртку лесника болотно-зеленого цвета и банальный серый пуховик. А по району я хожу как рванина: в домашних штанах и майке. И мне это даже нравится. Например, вчера я играла роль человека, который болеет с похмелья. Одежда — это минимальная форма самопрезентации. Я понимаю, что думают коллеги, но меня это не волнует. Зато мой гардероб занимает мало места в доме, и, чтобы собраться, мне нужно меньше пяти минут.

Когда я была маленькой, то часто донашивала мамины вещи, которые мне совсем не нравились. Я стеснялась в них ходить, потому что все одноклассники одевались красиво, а я нет. У меня не было одежды из магазинов — единственной вещью, которую купили именно для меня, был спортивный костюм истошно-фиолетового цвета. Не adidas, конечно, просто какой-то ноунейм. Помню еще, как тетя перешивала мне бабушкину шубу из лысого котика.

С другой стороны я была конченым ботаником и круглой отличницей — читала безумное количество книг и жила в своем выдуманном мире. Мне не хотелось новых вещей, мне хотелось книжку. Я была готова носить что угодно — главное, чтоб не седло.

Мама занималась моим внешним видом, даже когда я уехала в другой город и училась в университете. Самостоятельно я стала покупать одежду только на последних курсах вуза. В то время я тусила с неформалами, типа хиппарями, и одевалась в секонд-хендах. Носила туркменский халат, дальневосточную шапку, какие-то полухипповские вырвиглазные балахоны с ромбиками и якобы этническими узорами. Этот период довольно быстро прошел, и когда я устроилась на работу, то уже не придавала особого значения одежде.

Я сменила несколько работ, после чего устроилась журналистом в газету при епархии. Там я провела десять лет, и все это время выглядела как чучело. Всегда ходила в платке, длинной юбке и мешкообразных вещах унылого цвета. Я не могла носить штаны и отказаться от платка, потому что все работники епархии должны одеваться примерно одинаково.

С другой стороны, платок и юбка были для меня способом примирения с собой. Я верю в Бога и хотела вписаться в церковную систему, но у меня не получалось. Я курила и иногда вела себя не как типичный представитель церкви — из-за этого у меня было ощущение, что я веду двойную жизнь. На работе я была одним человеком, а дома — другим. Я стриглась налысо — это было чем-то вроде наказания за мои поступки. Но я всегда носила на работе платок, поэтому, когда кто-то замечал, что я лысая, естественно, ужасался.

Я ушла из епархии, переехала в Москву и последние три года ношу одни и те же платья, к которым люблю добавлять украшения: брошки, бусы и так далее. Я их меняю и комбинирую в зависимости от настроения и места, в которое иду. Иногда у меня возникает желание одеться ярко, но ради этого нужно приложить гигантское количество усилий, и я пока к этому не готова.

У меня есть поклонник — сантехник, который постоянно зовет меня замуж, а я не соглашаюсь. Но я отказываю не потому, что он сантехник, а просто потому, что не вижу себя рядом с этим человеком. Так вот, когда он делал мне предложение, его козырный довод был таким: «Я куплю тебе новое платье! Два новых платья, три! Сколько хочешь».

Кстати, мама до сих пор дарит мне разные платья. Как правило, подаренные вещи лежат около года в шкафу, а потом я приношу их маме обратно — и она их носит. Мне страшно и утомительно ходить по магазинам, потому что в них толпы людей и часто не бывает одежды больших размеров. Если я и иду за покупками, то только с друзьями — обычно мы ходим в большие торговые центры или в Kiabi — это мощь.

Красота находится типа внутри, а не снаружи, но ясен пень: что снаружи — тоже важно. Чтобы это принять, мне нужно приложить много усилий и перестать бояться себя. Бог его знает, когда это произойдет. Наверное, когда я перестану грызть ногти и сделаю маникюр. Хотя я двигаюсь в направлении перемен семимильными шагами. Например, недавно я уволилась, не имея запасного места работы, — для меня это очень нетипично. В ближайшее время я хочу перебрать гардероб, выкинуть старые вещи и с новым гонораром купить себе новое платье.

От редакции: после интервью Наталья купила себе «ядовито-зеленый» пуховик