Чем жизнь черней, тем лирика светлей

В этом году исполнилось бы 65 лет ярославскому поэту, члену Союза российских писателей Василию Ивановичу Галюдкину.

Судьба распорядилась так, что с Василием Галюдкиным мы познакомились вскоре после того, как он появился в Ярославле. Не раз я заходил к нему в редакцию газеты «Ярославские епархиальные ведомости», да потом и он ко мне в «Золотое кольцо». Жизнь изрядно потрепала Василия Ивановича утратой близких людей, нищетой и болезнями. Но он не сломался и в своих стихах сохранил сострадание к таким же, как сам, простым людям. «Поэт в России – больше, чем поэт, – писал Евгений Евтушенко. – В ней суждено поэтами рождаться лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства, кому уюта нет, покоя нет». Василий Галюдкин был как раз из таких поэтов, «кому уюта нет, покоя нет». Это был поэт с большой буквы, поэт от Бога. Не случайно Евгений Евтушенко включил его стихи в антологию русской поэзии ХХ века «Строфы века», куда вошли имена 875 авторов. Василий Галюдкин родился 1 октября 1950 года в Мурманске. Писать стихи и публиковаться начал со школьного возраста. В 1974 году у него вышел первый сборник стихотворений «Гуслинка», наполненный светлыми чувствами признательности к близким людям и строгой северной красоте. Отслужив в армии, он ходил в море матросом, работал в милиции, учился в литературном институте имени Горького. А потом, потеряв всех своих родных и близких, Василий Галюдкин оказался на инвалидности, болел, бедствовал, перебивался на хлебе и воде, жил в больничных палатах и монастырских кельях, много странствовал по древним русским городам. Его стихи публиковались в журналах «Юность», «Аврора», «Север», «Студенческий меридиан», в «Дне поэзии-2000». 14 октября 1991 года был принят в Союз российских писателей. «В поэзии Василий Галюдкин – максималист: и себя, и весь мир он судит по высшим меркам, хотя и чувствует, что трудно дорасти до тех идеалов, которые определила его душа, – писал в предисловии к одной из его книг член Союза писателей России Сергей Хомутов. – Но так ли мало – принять эти идеалы, ступить на дорогу к храму и порою приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, осязания, дыхания? Тем более что стезя, выбранная поэтом, – не тропинка городского сквера и даже – не проселок; это – путь над пропастью, где часто приходится балансировать, чтобы не сорваться вниз, а иногда и срываться, но, хватаясь за камни и ветви кустарника, вновь выбираться наверх».

ГРАНИТ ИЛИ БУРЬЯН Два кладбища: и пригород, и город, И мама, и отец. К чему мне лгать? Оплакали отца, когда был молод, Стал инвалидом – схоронили мать. Немилосердный город незабвенный; Несправедливый, непотребный век! Я слышу за спиной своей: «Блаженный, Калека, нищий, Божий человек! Его костюм – тряпье. А на кладбище Где прах родных лежит, не знает он! Нет мебели в его пустом жилище, Какой дурак: стихами увлечен!» Два кладбища: шоссе к отцу – направо, Налево – к маме долгий грустный путь. Трудись, душа моя, как переправа, Трудись, как мост большой, больная грудь! Два кладбища: два мрачных поворота… Где склеп фамильный? – Ржавые кресты. Где вековые ветви? – Два болота. Где мрамор предков? – Голые кусты. Два кладбища. И третье будет где-то! И пробуждая память у славян, Умру и я. Но высший суд поэта – Одно из двух: гранит или бурьян!

В Ярославле у Василия Галюдкина вышло три сборника стихотворений: в 2004-м – «Гранит или бурьян», в 2009-м – «Погорюй – Воробьиное», в 2010-м – «Грачи». Подборки его стихов публиковались в литературных сборниках «Окно», «Губернаторский сад», «Ярославская поэтическая антология», в региональных периодических изданиях. Жил он в общежитии на улице Лермонтова, а когда становилось совсем невмоготу, отправлялся в загородное отделение Ярославской областной психбольницы «Игрищи». Сам он рассказывал об этом так: «– У Галюдкина три пачки бумаги для пишущей машинки и сама пишущая машинка, – доложила старшая медсестра заведующей отделением. – Зачем тебе столько бумаги? – спросила Мосина. – Александра Николаевна, бумага – мой хлеб, я из нее делаю рукописи сборников стихов, – ответил я. – Ты поедешь в Игрищи – это твое Переделкино, а бумагу подаришь нам, у нас нехватка бумаги. » Свою книгу стихов «Гранит или бурьян» Василий Галюдкин отправил президенту России Дмитрию Медведеву с просьбой помочь в издании следующей, рукопись которой уже лежала на его письменном столе. Спустя две недели референт президента поблагодарил поэта за книгу и обещал помочь. Деньги выделила региональная власть, оказав материальную помощь из резервного фонда, и в 2009 году поэтический сборник «Погорюй – Воробьиное» увидел свет в издательстве «Нюанс». Очень искренние, доверительные и трогательные стихи собрала в себя эта книжка.

* * * Гули-гули, голубок почтовый, Жив ли еще город мой портовый? Беленький красавец, гули-гули, В море мы одеколончик дули, Добывая для Страны Советов Свежей рыбы тысячи брикетов! Наша власть нам водки не давала: Мы «Тройной» глотали из бокала! Полети-ка, милый, гули-гули, В порт, где мы одеколончик дули, Передай ребятам письмецо: Перешел Галюдкин на пивцо.

* * * «Девушка с распущенной косой Губы мои трогала губами. » – Песню эту пел товарищ мой, Пел в каюте нашей вечерами. Он погиб. Я помню скорбный день: Друга мы всем судном хоронили, На могилу принесли сирень, Постояли у его могилы. Шел один я с кладбища домой, Вспоминал, как пел он вечерами: «Девушка с распущенной косой Губы мои трогала губами. »

* * * Здание серого морга, Грустно вздохнув, обойду: Сердце потянется к Волге – Речке, вобравшей беду. Здравствуй, ты помнишь Некрасова? Я – твой нежданный поэт. Как ты свежа и прекрасна, Мой неразгаданный свет! Морг – это место поганое. Морг – это нож и пила. Речка родная, желанная, Ты бы меня приняла? Чтоб с головою раздробленной Плыть мне по синей волне? Или с истерзанной Родиной Скрыться навеки на дне? К тине твоей непродажной Телом уставшим прильнуть? Или на берег твой влажный Бросить уставшую грудь? Мне бы не страшную крышу, Не костяной молоток: Мне б твою водную нишу, Чистый холодный песок!

Стихи Василия Галюдкина просты и понятны, но в них чувствуются поэтические традиции Николая Алексеевича Некрасова, Сергея Есенина, Николая Рубцова. Их хочется читать – они интересны, а интересны они, потому что правдивы.

РЕЧНОЙ ВОКЗАЛ Речной вокзал, центр набережной Волги, Спасал бродяг посудою пивной. Я собирал бутылки, муча ноги, Смирившись с жизнью тягостной, простой. Костюм спортивный, штопка на рубашке. Рюкзак дорожный. В стертых башмаках. Униженный, позором смятый страшным, Боролся я с нуждой: а выжить как? Не сдался я! Да, выжить мне хотелось! Я выстоял, невзгоды победив. Хранит следы недоеданий тело. Терзает душу горестный мотив. Моя Россия – свет мой негасимый, Чем круче холод, тем тепло сильней, Чем ночь темней, тем ярче полдень синий, Чем жизнь черней, тем лирика светлей!

Мне вспоминается, как, готовя к изданию шестой сборник стихотворений, Василий Иванович пришел в редакцию и попросил помочь с фотографией. Очень ему хотелось поставить в книжку новое фото, а для безденежного поэта и это проблема! Договорились, что я возьму любительский фотоаппарат и мы чего-нибудь придумаем. 16 февраля 2010 года день был морозный. Василий Иванович пришел на Советскую площадь в стареньком зимнем пальто, грудь нараспашку, из-под шарфа выглядывает белый свитер. Покрасневшее на холодном ветру лицо чисто выбрито, на голове – не по сезону легкий картуз, на плече – ремень от сумки. Мы начали нашу «фотосессию» напротив храма Ильи Пророка. Потом прошли мимо Губернаторского дома на Волжскую набережную, к беседке у Мякушинского спуска. Одна из сделанных в тот день фотографий Василия Галюдкина украсила его сборник «Грачи», отпечатанный в ООО «Аверс Плюс» тиражом 300 экземпляров. Это был его последний сборник – 17 января 2011 года Василия Галюдкина не стало.

ЖИЗНЬ ПРОШЛА Помнишь, в зарослях зеленых ярко-синие Красовались в знойном поле васильки, В темном омуте белеющие лилии. Челку ивы на ладошке у реки. В небе розовом серебряную линию Самолета и часовни куполок, «Я тебя не позабуду, моя Лилия», «Я тебя не разлюблю, мой Василек»? Где гуляли мы с тобой, теперь все скошено. Твое имя сбережет мой чистый слог. Я уже совсем старик, моя хорошая, Жизнь прошла – а я забыть тебя не смог!

* * * Что ждет меня? В болоте яма? Трясины вздох? Вечерний звон? Когда умру, мой друг, у храма Хочу, чтоб был я погребен! Хочу, чтоб сжав мой прах, Сквозь ребра Росла рябина! Над плитой Грачи кружились мирно, добро, Сплотясь с церковной красотой! Чтобы священником отпетый, Лежал я, где звенит ручей! Чтоб только было: купол, ветви, Молитвы нищих, плач грачей!

Смерть всегда неожиданна и беспощадна. Но вся ее чудовищность заключалась еще и в том, что деньги на похороны Василия Галюдкина собирали всем миром – друзья, знакомые, соседи по общежитию. Из морга Соловьевской больницы гроб отвезли на Осташинское кладбище. Дьякон Александр Авдеев прочитал молитву. В общежитии, где жил поэт, прошли скромные поминки. А на девятый день друзья и коллеги Василия Ивановича Галюдкина по перу провели литературный вечер его памяти. На встрече, организованной комендантом общежития, звучали стихи поэта, добрым словом его вспоминали соседи, а сотрудники юношеской библиотеки имени Некрасова подготовили и раздали собравшимся буклет, посвященный его творчеству. В заключение вечера прозвучало предложение установить на доме по улице Лермонтова, 15, мемориальную доску о том, что здесь жил и работал поэт Василий Иванович Галюдкин.