В Индию за просветлением: жизнь в ашраме

Все начинается с йоги. Индия сильнее, чем когда-либо, манит европейских девушек и мешает им строить личное и карьерное счастье по традиционным западным правилам. Екатерина Чумерина съездила в знаменитый ашрам за просветлением и докладывает о результатах.

Идея поехать в ашрам посетила меня задолго до выхода бестселлера «Есть, молиться, любить» Элизабет Гилберт. В ашраме (слово переводится с санскрита как «место без боли»: «шрам» — боль, «а» — отрицание), мне казалось, наступает ясность в голове, отчего жизнь начинает играть новыми красками. Опыт мгновенно прославившейся писательницы укрепил меня в этой мысли. Осталось решить, куда ехать — в Индии ашрамов, как в Советском Союзе колхозов. Я сразу решила, что ехать по следам Гилберт в ашрам Gurudev Siddha Peeth будет по меньшей мере банально. Тем более что после фильма с Джулией Робертс там наверняка не протолкнуться из-за армии почитателей талантов обеих. Ашрам — это не просто место сбора людей по интересам; туда едут к учителю, к гуру. Он (реже — она) — лицо ашрама, его философия и концепция. Друзья-йоги посоветовали ехать к Амме. Кто она и почему именно к ней, я, к своему стыду, понятия не имела. Мне лишь сказали, что это настоящий ашрам, а не туристический аттракцион, вроде­ meditation resorts, которые предприимчивые индийцы открыли, чтобы европейцы поделились с ними своими деньгами. Там вам и трехразовое питание, и спа, и номер с джакузи. Это не то что для ашрама, а для Индии в целом непозволительная роскошь.

За счастьем я на неделю лечу в город Тируванантапурам, в 110 километрах от которого среди пальм есть ашрам «Амритапури». Туда из Дубая я летела не в компании наркоманов с дредами, которые обычно заполняют самолеты в Гоа, а с индийцами-гастарбайтерами. Их партиями вывозят на стройку века в Арабские Эмираты. В очереди на паспортный контроль я простояла часа три, хотя прибыл лишь один самолет — из иностранцев в нем была только я и пожилая пара из Испании (они предпочли путешествовать по Индии самолетами, а не поездами и автобусами за девять рупий, где лошади сидят рядом с людьми). Зато в ашрам я доехала с ветерком — на поскрипывающем джипе 1970 года выпуска. Это ашрамное такси, которое я заказала еще из Москвы. Кто бы мог подумать — у ашрама собственный автопарк?! «Несколько лет назад Амма купила машины, чтобы ни от кого не зависеть. Тут я научился водить машину, и теперь это моя сева», — объясняет водитель Рами, молодой парень, который последние шесть лет живет в ашраме. Амма приютила его после того, как в страшном цунами 2004 года погибли его родители, а дом смыло. «У нас еще есть типография, шоколадная фабрика, клиника, прачечная, школа и даже собственный пляж — все, чтобы жить автономно». По индийским меркам Рами, наверное, ас, но я чуть концы не отдала, когда в оживленном потоке по разбитой дороге он мчался по встречной полосе.

«Aum Amritashwaryai Namah», — поприветствовал меня в ашраме необыкновенно длинный блондин в очках и белом платье в пол. Его зовут Гаутам, но на самом деле это просто Брайан из Калифорнии. «Всем своим ученикам Амма дает духовные имена. Мое означает «просвещенный», — объяснил он. В ашраме он живет уже десять лет и занимается связями с общественностью. Бесплатно и добровольно. Во всех поездках по Индии и по миру он сопровождает Амму. Застать ее в ашраме можно два-три месяца в году — все остальное время она путешествует с благотворительной и просветительской миссией. Сейчас она на месте, и к ней, кажется, съехался весь свет. Поэтому первое, что мне бросилось в глаза и, признаться, смутило, — жуткое столпотворение народа в ашраме, хуже, чем в час пик в метро. Совсем не так я представляла себе место, где медитируют и размышляют о смы­сле бытия… Гаутам — мужчина в самом расцвете сил, ему 35 лет, и я не удержалась и в лоб спросила, на что он живет, ведь в ашраме нет товарно-денежных отношений, зарплат, бонусов и прочих радостей цивилизации. «Здесь другой ритм жизни, да и расходов почти нет. У меня есть два платья, еда бесплатная, жилье тоже. Никакие налоги платить не надо. А что еще нужно? — без тени иронии отвечает Гаутам. — Но все-таки пару месяцев в году я бываю дома, в Калифорнии, и подрабатываю учителем. Заменяющим — когда кто-то заболел или прогулял. Заработанных там денег хватает на мелкие расходы. В придачу почти всем, кто здесь живет, помогают родители и родственники». Комнату метров в десять он делит еще с двумя постояльцами — оба из Индии. Меня поселили на стольких же метрах, но одну (150 рупий в сутки, то есть около ста рублей). Хотя здесь приветствуется совместное проживание с кем-то (естественно, одного с тобой пола) — в целях экономии места. Особенно, когда Амма в ашраме и приезжают тысячи человек. В моей комнате на восьмом этаже — торжество минимализма. Железный шкаф, стол, стул и матрас, брошенный на деревянный каркас, на окнах решетка. Горячей воды нет. Зато туалет не на улице. «Хватит капризничать! — сказала я себе. — Ты ехала в ашрам, а не в пансионат «Подмосковные липки»».

На улицу, к людям, я спустилась на лифте. Одна. И зря — на первом этаже индианка, которая тут, видимо, комендант общежития, сделала мне замечание: нехорошо на лифте в одиночку кататься, нужно дождаться, пока туда не набьются под завязку. Электричество нужно экономить!

Teрритория ашрама, которая­ занимает не меньше пяти гектаров, находится на полоске суши между Индийским океаном и Аравийским морем. Со стороны океана — только рыбацкая деревушка и заросли кокосовых пальм. А на другом берегу — огромный комплекс Amrita University, который Амма построила на пожертвования. Других источников финансирования всех ее благотворительных и социальных проектов нет.

Тут везде люди — ходят, болтают, едят, молятся… Дресс-код строгий, почти пуританский — никаких голых частей тела. В почете белый цвет — Амма всегда ходит в белом. У мужчин костюмы a la Стивен Сигал — легкие брюки и распашонки на пуговицах. Или балахоны, как у Гаутама.

За последние годы ашрам так разросся, что стал похож на поселок городского типа с общежитиями, кухнями, столовыми, складом продуктов, огромным залом для собраний и, конечно, храмом, с которого тридцать лет назад все начиналось. Он стоит на месте дома родителей Аммы. При рождении ей дали имя Судхамани («сокровище»), сейчас она известна всем, как Мата Амританандамайи, что переводится с санскрита как «Мать абсолютного блаженства» (или, сокращенно, Амма — то есть «мама» на языке малаялам, на котором говорят Амма и жители штата Керала, где находится ашрам). С детства она вела себя необычно — обнимала людей, пела им песни, и боль с невзгодами как рукой снимало. К ней стали стекаться страждущие со всей Индии, хотя по индийским нормам приличия Амма творила недопустимое — прилюдно обнимала незнакомых мужчин и даже целовала их. К своим 57 годам Амма прижала к груди около двадцати восьми миллионов человек по всему миру. «Почему вы обнимаете людей?» — «Как это объяснить? Это то же самое, что спросить, почему река течет». Но это не просто объятия доброй женщины — мне сказали, что таким образом она передает свою чистую энергию детям (так она называет своих последователей), а с ней приходят очищение и внутреннее исцеление.