Ник Перумов: «Все мои женские персонажи — это мужчины в юбках»
Когда молодой биолог Николай Перумов писал продолжение знаменитой трилогии Толкина «Властелин Колец», то и подумать не мог, что оно будет напечатано, а вслед за этой книгой из-под его пера выйдут десятки других. Корреспондент нашего издания поговорила с популярным автором фэнтези, когда он приехал из США в Россию по случаю публикации его нового романа — «Приключения Молли Блэкуотер. За краем мира».
— В марте издательство «Эксмо» выпустило вашу первую книгу для детей из серии «Приключения Молли Блэкуотер». Когда вы были не писателем, а читателем детских книг, что больше всего любили?
— Как все советские дети, я читал «Волшебника Изумрудного города», «Гака и Буртика в стране бездельников», «Королевство кривых зеркал», «Продавца приключений», какие-то еще повести, где советские пионеры боролись со злыми королями. Они мне нравились, однако покой и сон я из-за них не терял. Но когда мне было 14 лет, отец мой, Даниил Александрович, принес дефицит — книжку «Хоббит, или Туда и обратно» Толкина… Как говорил Аркадий Исаакович Райкин, «через завсклад, через товаровэд достал дюфцит». Тогда же хорошие книги, как и многое другое, невозможно было просто так купить — только по большому блату или у спекулянтов за безумные деньги. Я рос в интеллигентной ленинградской семье, и книжного «дюфцита» в доме было много. У нас хранились собрания сочинений Толстого, Достоевского, Куприна, Джека Лондона, а еще дореволюционные издания Блока и Гумилева, стопки «Нового мира» — бабушка выписывала этот журнал с первого года издания, у нее были выпуски двадцатых, тридцатых годов…
— Сокровища! Вам их спокойно разрешали брать с полки, читать?
— Разве что «Яму» Куприна прятали поглубже. Но меня не очень интересовали многотомники и раритеты. А мне хотелось совсем другого — не про «нас», не про пионеров в сказочных царствах. Сейчас таких пионеров назвали бы попаданцами (попаданчество — прием фантастической литературы, внезапный перенос героя в прошлое. — Прим. «ТН»). И когда в моих руках оказался «Хоббит», это было совершенно ошеломительно! В этой книге было все, о чем я только мечтал, и то, о чем даже не мог мечтать. Неведомый огромный мир с простирающейся вглубь веков историей — наслаждение от первой до последней строчки. Но самые острые ощущения доставило малюсенькое послесловие: то ли редактор, то ли переводчик написал, что о дальнейшей судьбе героев рассказывается в романе «Властелин Колец». Из этого следовало, что у моего обожаемого «Хоббита» есть продолжение. Но в СССР-то продолжения не было! Его не издали на русском, и неизвестно было, издадут ли. Я учился в английской спецшколе, в общих чертах понял бы текст и на языке оригинала. Но где его было взять в Советском Союзе в 1977 году? Я бредил неведомым властелином загадочных колец, и мы с папой играли в литературную игру — придумывали продолжение «Хоббита», и я записывал наши варианты.
— Это была первая проба пера?
— Нет, сначала я писал фантастические рассказы под влиянием Станислава Лема. В них были не эльфы, мечи и драконы, а звездолеты, другие планеты, космические опасности…
— В детстве я бредил неведомым властелином загадочных колец и придумывал продолжение «Хоббита». С отцом Даниилом Александровичем. Фото: Из личного архива Ника Перумова
— Сохранилось что-то?
— Пару недель назад я приезжал к маме в Санкт-Петербург и вытащил эти тетрадки. Конечно, тихий ужас… Может, когда-нибудь сын их опубликует в полном академическом собрании сочинений. Но пусть это будет после моей смерти, ибо сейчас я такого позора не переживу.
— От руки писали?
— Помилуйте, пишущая машинка была дорогим удовольствием. Но когда я окончил школу, мама с папой подарили мне роскошную гэдээровскую машинку Robotron — бронированную и неубиваемую, как танк. Я был счастлив, потому что из-за письма от руки у меня плечо отваливалось.
— То есть родители к вашему увлечению литературой относились так же серьезно, как и вы сами?
— Им нравилось, что я не занимаюсь черт знает чем. Я был очень послушным сыном, никогда не пил, не курил, как и сейчас не пью и не курю. У меня не было бунтарского периода, когда уходят из дома, хлопают дверьми. Знакомые пацаны могли напиться, накуриться, загреметь в милицию, прыгали с мостов через Фонтанку на проползающие под ними прогулочные пароходики, а мне было непонятно, зачем они устраивают такие глупости.
— Ну как зачем? Чтобы друзья считали, что ты смелый и прикольный чувак, а не ботан. Неужели вам самому признание ровесников не требовалось?
— Я такими вещами вообще не заморачивался. Когда есть сильное увлечение, начинаешь игнорировать мнение окружающих. А у меня оно было — я всегда рассказывал истории. В пионерских лагерях во время тихого часа сочинял страшилки в духе «девочка-девочка, гроб на колесиках уже едет по твоей улице» или пересказывал прочитанные книги. Помню, у меня был длинный художественный пересказ «Собаки Баскервилей». Сопалатники охотно слушали, вожатые благодарили за то, что «на кладбище все спокойненько» — в смысле все тихо в нашей палате.
— Почему же поступили не в Литинститут, не на филфак в конце концов, а на физико-механический факультет Политеха?
— Потому что у нас в семье отродясь гуманитариев не было — исключительно офицеры, строители, конструкторы, ученые. Папа, например, был доктором биологических наук. Сам я по складу ума тоже естественник. И что в такой ситуации могло быть естественнее, чем пойти по отцовским стопам? Вот я и поступил на кафедру биофизики, и отучился, и десять лет проработал в НИИ особо чистых биопрепаратов. Был подающим надежды молодым ученым, так что тот путь вовсе не был ошибочным. Может, я так и ехал бы по научным рельсам, если бы году в 1983-м папа снова не принес домой судьбоносный «дюфцит». Представляете, он зашел в гости к друзьям и увидел на книжной полке трехтомник «Властелина Колец» на английском! Хозяева купили его, когда были в командировке в Англии, полистали, не прониклись похождениями эльфов с хоббитами и поставили в шкаф чисто для декора. Папа спросил: «Можно я для сына возьму?» — «Да бери». На тот момент я уже прочитал только вышедшую на русском языке первую часть трилогии в переводе Кистяковского и Муравьева. Однако вторую и третью части у нас издавать не спешили. Так что отец принес домой без преувеличения сокровище. Я стал читать и переводить книгу, многое не понимал, но это было невероятным стимулом для изучения языка. И настолько увлекся, что написал свое продолжение «Властелина Колец» — «Кольцо тьмы», где попытался дать «злым силам» харизматического, волевого предводителя, который способен вести за собой не одним лишь страхом, но и с помощью привлекательных (на первый взгляд) идей. Друзья читали и говорили, что им нравится.
— По складу ума я естественник, поэтому поступил на кафедру биофизики. Десять лет проработал в НИИ особо чистых биопрепаратов, был подающим надежды молодым ученым. С сыном Станиславом (1990-е). Фото: Из личного архива Ника Перумова
— Долго обивали пороги издательств, чтобы напечатать?
— Вообще не обивал. Мне нравилось писать, вот и все. Но один мой товарищ тогда начинал бизнес — продавал компьютеры издательству Ставропольского отделения Советского фонда культуры — и там сообщил, что есть у него друг Перумов, который написал что-то вроде продолжения «Властелина Колец», да такое увлекательное, что и напечатать не стыдно. В то время как раз рухнула цензура — печатай что хочешь. Ему сказали: «Так приносите». В 1991-м сказали, а в 1993-м издали. Поскольку это было первое фэнтези российского автора, я, можно сказать, проснулся знаменитым — в кругах любителей фантастики вообще и толкинистов в частности.
— А сами вы были толкинистом?
— Классическим ролевиком (участником ролевых постановок по мотивам фэнтезийных рассказов. — Прим. «ТН») — никогда. Хотя старые толкинисты на полном серьезе утверждают, что я им был, играл с ними и даже «Кольцо тьмы» не сам сочинил, а просто записал все, что происходило на неких хоббитских игрищах. Дескать, меня «убили» в игровом поединке, я отправился в Страну мертвых — место, где «убитые» сидят, пока не реинкарнируют, — и записал все, что там происходило, а потом издал как собственное произведение, под своей фамилией, подлый. Были те, кому «Кольцо тьмы» невероятно понравилось, но были и недовольные: мол, мало того что примазался к Толкину, так еще и извратил все. Даже дрались, было дело. Поорали, помахали кулаками. Товарищи эльфы бились честно, не наваливались всей кучей. Сначала мне попали в бок, потом я расстался с половиной зуба, ну и сам им пару раз хорошо двинул.
— Вот это я понимаю, книга нашла живой отклик в сердцах читателей! Не захотелось после этой «дивной» встречи завязать с литературой, сосредоточиться на биологии?
— Да ладно вам, те ребята большой опасности не представляли: они были почти подростками, а я — 30-летним мужиком, занимающимся рукопашным боем… Но в тот период жизни я действительно был больше сосредоточен на науке, а писал в свободное время. По-разному складывалось — то много науки, а фэнтези с краешку, то наоборот. Полностью литературе никак не получалось отдаться: нужно было кормить семью, а книги первые годы не приносили достаточного и стабильного дохода. Сейчас уже больше десяти лет я зарабатываю литературным трудом, но в США мы с женой в 1998 году уезжали как биологи.
— Она тоже биофизик?
— Да, Ольга окончила МИФИ, по распределению попала в питерский НИИ особо чистых биопрепаратов, где мы и познакомились. И с тех пор вместе, в следующем году будет серебряная свадьба, с ума сойти!
— То есть она выходила замуж за ученого и не думала, что он может стать писателем?
— Бракосочеталась с подающим надежды научным сотрудником, однако муж, вместо того чтобы эти надежды оправдать, вон что устроил! А если серьезно, Оля мне как-то сказала, что могла выйти замуж только за человека с творческой искрой — и такую искру она во мне почувствовала. Это помогло ей принять мое новое занятие. Но сама она осталась верна науке и сейчас возглавляет лабораторию в университете в Северной Каролине, где мы живем… Мы подались в Америку, когда в России был кризис и ученым нигде не платили. Большинство моих однокашников уехали на Запад. Тогда нам казалось, что перебраться туда — как переехать в другой город. Мы с воодушевлением думали, что нет больше железного занавеса и непримиримых противоречий, что мир един и все пути открыты. Нет работы в Питере и Москве? Что ж, махнем за океан — там ее навалом. Это были благословенные клинтоновские годы: американская экономика мощно шла в гору, и самих американцев интересовала не наука, а бизнес, банки. Университетские лаборатории пустовали, и рабочие места занимали русские и китайцы — братья навек. Американские профессора радовались: у них за половинные зарплаты трудились прекрасные специалисты. Мы, русские, славились умением обойти любые технические трудности, справиться с нехваткой приборов и реактивов, сварить кашу из топора. А китайцы были известны способностью работать 24 часа в сутки, семь дней в неделю и спать на рабочем месте. Русским и китайцам половинные зарплаты казались очень даже солидными, так что таким раскладом все были довольны.
— Я работаю посреди жизни своей семьи. Пишу, когда семья позволяет. Ведь есть обязанности, которые никто, кроме меня, не выполнит. Знаете же выражение «не делайте культа из еды»? Так вот, из своих книг его тоже не делайте. Фото: Юлия Ханина
— Говорят, что в Америке очень много работают. Как вы умудрялись параллельно писать книги?
— Есть лаборатории — как правило, возглавляемые известными учеными, — где действительно из сотрудников выжимают все соки. А есть и те, где дают жить. Мне и в Далласе, куда мы приехали изначально, и в Северной Каролине, где обитаем сейчас, больше везло на лояльные лаборатории. Не то чтобы я прицельно искал такие… Просто шел туда, где брали: надо же было кормить семью, растить сына. Тогда у нас был только Стас, а сейчас уже трое: среднему, Денису, 12 лет, младшему, Ивану, 9. А Стас совсем взрослый, ему 22 года, в этом году оканчивает университет — он выбрал финансовый сектор. Учится в нашем штате, а работать поедет в другой город, скорее всего в Нью-Йорк. В Америке все так: сегодня здесь, а завтра там.
— Читает ваши книги? Подбрасывает свои сюжеты?
— Конечно, он читал то, что я пишу (в частности, сагу о некроманте Фессе). Но больше Стас интересуется не литературной частью, а деловой. Всегда спрашивает: «Папа, а как ты будешь продвигать этот роман? Как его будут рекламировать и продавать?» Впрочем, истории тоже придумывает. Недавно вдруг подошел и сказал: «Пап, представь себе, что солнечный свет действует на людей как наркотик. Выходишь на свет — и накатывает состояние, будто ты покурил травку. Людям приходится делиться на касты: чем более ответственную позицию занимает человек, тем глубже его упрятывают под землю, а бесполезных выпихивают наверх. И вот товарищи, которые оказались в мрачном подземелье, несут на себе груз цивилизации, пытаются ее как-то спасти. Одни завидуют тем, кто наверху, другие их даже за людей не считают. Экстремисты вообще предлагают граждан, живущих под солнцем, отправить в биореактор…» Ну, я записал сюжет в книжечку, и теперь идея ждет разработки.
— А жена что-нибудь предлагает?
— Она обращает внимание на то, как я раскрываю женские образы. Некоторые читательницы говорят, что у меня все девушки — это мужчины в юбках, и супруга с ними солидарна. Да я и сам понимаю, что ничего специфически женского в этих персонажах нет… Пытаюсь улучшить ситуацию, спрашиваю жену, как бы она себя повела в тех или иных обстоятельствах, но понятно, что кардинально это дело не изменит. Утешаю себя тем, что в моих фэнтези-книгах глубокая психологическая достоверность женских образов — не главное.
— Денис и Ваня что-нибудь из папиных произведений уже читали?
— Им еще рановато. Но когда я писал «Приключения Молли Блэкуотер», то в процессе им пересказывал, тестировал на детях. Эта книжка не для маленьких детей, а для тех, что постарше, лет десяти-тринадцати. Эта возрастная категория называется в США young adult — «молодые взрослые». Средний сын в нее идеально вписался. Им с Ваней обоим было интересно, но Денису особенно. Они тоже иной раз делали замечания: «Нет, пап, девчонка так поступить не может».
— Не спрашивали: «Зачем ты про девчонку пишешь?»
— Нет. Но я бы им объяснил, что пишу не только для парней. Сейчас и фэнтези, и самые разные направления в фантастике, включая стимпанк — жанр, в котором написана книга про Молли, — все больше читают девочки. С помощью женского образа я смог выразить больше эмоций. Я мужчина, у меня трое сыновей, я прекрасно знаю, что такое мальчики, но мне было очень интересно написать именно от лица девочки, существа куда более тонко чувствующего, сильнее подверженного эмоциям.
— А вы в повседневной жизни подвержены эмоциям?
— Когда выносишь эмоции на бумагу, в жизни их проявляешь меньше — все в литературу уходят. Я считаю, это хорошо. Не нужно нагружать близких своими проблемами: они должны видеть твое спокойное улыбающееся лицо. Даже в трудное время твой вид обязан говорить домашним: все хорошо, мы справимся. Всегда молчать не стоит, но нельзя и превращать ближайшее окружение в отстойник, куда ты сливаешь свое плохое настроение. Я с самого начала так старался поступать, но больше инстинктивно, а осознал много лет спустя. Хорошая тактика — у нас с Олей уже четверть века работает.
— Вы не срываетесь, когда нужно писать, а вдохновение не приходит? Не кричите, если дети отвлекают? Или в вашем кабинете звуконепроницаемые стены?
— Боже упаси, никаких звуконепроницаемых стен. Я работаю посреди жизни своей семьи и не имею привычки говорить, что мои дела важнее, чем их. Пишу, когда семья позволяет. Ведь есть обязанности, которые никто, кроме меня, не выполнит. Например, уроки у младшего и среднего проверяю: нужно же следить, чтобы все было сделано качественно, а не «на отвали». Тут нам все удается. О школьных успехах Вани еще рано говорить, а Денис круглый отличник, чем мы гордимся… Кроме того, я вожу младших на теннис. Средний сын играет с мальчиками в возрастной категории до 13 лет на уровне штата. Мы не собираемся делать из них профессионалов, но пока им это нравится, они занимаются.
— То есть пишете в свободное от тенниса и проверки уроков время. И так создали уже больше 30 книг?
— Ну да. Знаете же выражение «не делайте культа из еды»? Так вот, из своих книг его тоже не делайте.
Ник ПерумовНастоящее имя: Николай Даниилович Перумов
Родился: 21 ноября 1963 года в Ленинграде
Семья: жена — Ольга, биолог; сыновья — Станислав (22 года), Денис (12 лет), Иван (9 лет)
Образование: окончил Ленинградский политехнический институт (кафедра биофизики физико-механического факультета)
Карьера: в 1993 году вышла книга «Кольцо тьмы» — первый русский роман в жанре фэнтези. Автор романов «Гибель богов», «Череп на рукаве», «Алмазный меч, деревянный меч», «Приключения Молли Блэкуотер. За краем мира» и многих других