Наталья Белоногова: «Наш город украшен плохо»

Н е секрет, что интерьер ресторана играет не последнюю роль в создании общего впечатления о самом заведении. И такие столичных места, как Ugolеk, Pinch, «Менделеев бар», «Рыбы нет» обязаны своим бесспорным успехом не только своим владельцам, шеф-поварам и барменам, но и дизайнеру, основательнице студии NB Studio — Наталье Белоноговой. Именно она придумала легендарную барную стойку в Pinch и парящие в воздухе свечи в «Северянах».

Поймать Наталью в Москве — настоящая удача. Она никогда не сидит на месте: то путешествие в Кейптаун, то поездка в Скандинавию. Кстати, именно фотографии деревенского дома в Воссе и бескрайние пейзажи Флома вдохновили ресторатора Илью Тютенкова в последний момент пересмотреть утвержденную концепцию интерьера «Северян». Символично, что именно в этом заведении мы встретились с Натальей Белоноговой и поговорили о том, как превратить шпалы в пол, почему порой нужно приходить на каблуках на строительную площадку и почему декоративные объекты на столичных улицах — это некрасиво.

Где вы учились?

В Мухинском училище (теперь Академия Штиглица — Прим. ред.), которое как раз настроено на то, чтобы давать высшее художественное образование. Пока училась в школе, не могла определиться с будущей профессией: я хотела быть физиком, генным инженером. Но мама у меня работала главным конструктором в Доме моделей, поэтому я почти всегда находилась в окружении художников. Постоянно рисовала и лепила. Поступив на кафедру дизайна моды, сначала думала, что буду заниматься дизайном одежды. Но потом в жизни все так повернулось, что я решила заниматься интерьерами. Уже на третьем курсе мне стало понятно: какой дизайн моды, если меня волнуют только интерьеры?

Как вы оказались в ресторанной сфере?

Я довольно часто в интервью рассказываю, что хотела делать рестораны, потому что всегда любила поесть. Одно время мы делали офисы и квартиры: Yota в Москве, SAP и другие крупномасштабные проекты. Вообще наш (NB Studio) первый проект был общественный, не офисный – магазин 3.14 project. Такой андеграунд, чернушечка – все, как я люблю. И вот туда однажды пришли Аркадий Новиков и Игорь Ланцман. Потом с Игорем мы начали делать «Менделеев-бар», а с Аркадием – ресторан Chips. А с Ильей Тютенковым (ресторатор, проекты «Уголек», «Северяне», Pinch и другие. – Прим. ред.) познакомились в «Менделееве». Ему понравился интерьер бара, и он предложил сделать что-нибудь вместе. Вот так и родился «Уголек», а остальные проекты появлялись следом как снежный ком. Вскоре все стали ко мне обращаться, и я поняла, что рестораны — это моя любимая сфера работы.

Расскажите, как происходит процесс работы с клиентами — рестораторами? Вот, например, в работе с Ильей Тютенковым вас без лишней скромности называют его музой.

Да, мы полностью вдохновляем друг друга, и об этом особенно ярко говорит наш проект – ресторан «Северяне». Я поехала в путешествие по Скандинавии и даже не думала, что в итоге мои фотографии в Instagram его вдохновят на то, чтобы полностью переделать утвержденную концепцию. Это и есть счастье. И Уильям Ламберти тоже много дает в энергетическом плане: он рассказывает про еду, бесконечные дегустации, вечные разговоры, как все можно было бы сделать.

Мне интересен именно сам процесс, как все это происходит: как в итоге появляются все эти концепции интерьеров Натальи Белоноговой?

Мы сидим, часами разговариваем, показываем друг другу фотографии предметов, мест и прочего, что видели когда-то. Разговор примерно такой: «Помнишь, мы видели стул и хотели, чтобы он был в нашем том проекте, но все не срасталось, а здесь же можно это сделать». Вот за такими бесконечными разговорами и рождается интерьер. Например, изначально освещение в «Северянах» должно было быть другим. Но я вдруг вспомнила про светильники, которые видела лет 5 назад на выставке в Милане, и поняла, что им здесь самое место.

Во время нашей съемки вы рассказали про необычные детали интерьера «Северян»: например, про пол из старых железнодорожных шпал из Бельгии. Это ваша четкая позиция – посмотреть на вещь под необычным углом – или же такие решения приходят стихийно?

Если честно, мне вообще не кажется, что такие вещи для кого-то выглядят необычными. Видимо, у меня какая-то другая «насмотренность». Я очень много путешествую, смотрю, вдохновляюсь современным искусством и архитектурой. Да, возможно, и деревяшку для пола такую используют не все. Для меня очень важно не только как выглядит тот или иной объект, но и взаимодействие с ним человека, тактильность. То есть эти доски из шпал дают иное ощущение, в отличие от более тонких. А если стол мы сделаем не такой толщины, а другой, тогда все будет непропорционально и странно смотреться. Люди не понимают, зачем нам такие «бархатные» стены – так это специально мы сделали, чтобы были другие тактильные ощущения. А еще они все неровные, чтобы было впечатление, что это живопись. У меня еще с учебы такое отношение к созданию интерьера, словно я пишу картину.

Пол из шпал — это, конечно, интересная история. В Pinch очень красивая стойка, как она создавалась?

К нам обратились какие-то люди и сообщили, что нашли кучу разных интересных деревяшек в Волочке и могут нам привезти. Оказалось, это дерево осталось, когда там разбирали старые дома. Получается, его срубили не зря: оно теперь будет служить очень долго, у него появилась вторая жизнь.

То есть, не только вы находите все эти интересные вещи?

Конечно, есть и другие люди. Была ситуация, когда любители свалок позвонили и сказали: «Наташа, мы нашли классные металлические штуки и не знаем, куда их девать. Тебе не надо?» Прислали фотографии, и я подумала, что обязательно надо применить их в каком-нибудь проекте. В итоге их привезли ко мне домой. Тогда я даже не знала, на что подписываюсь: их оказалось так много, что, когда занесли в квартиру, она оказалась вся в металлических столбах. Сейчас же это прекрасные стены в «Мадам Вонг». Это такое бесконечное счастье, что кто-то подумал про меня, а не просто от них избавился. Вообще я не смотрю на вещь как на кусок бревна или еще что-то. Я смотрю и думаю, как это можно переделать. Например, из светильника сделать вазу и наоборот. Я понимаю, что можно посмотреть на любой предмет с другой стороны и это будет круто, будет другая вещь. В этом есть какая-то игра.